JB Newstream 2 - шаблон joomla Видео

Sidebar

— Не позволю казнить Бабу-ягу! — орал царь Горох, топая ногами так, что терем шатался.

Но судебное постановление из Нюрнберга у нас на руках, да и бабка по юности много чего в лесах накуролесила, так что старое дело о якобы съеденном ею принце Йохане легло на наши плечи. И чтобы доказать невиновность нашей бабушки, всей опергруппе придётся ехать аж в Европу!

Ну да где наша не пропадала!

И тут бы не пропала, если б не скандальный дьяк и «волчий крюк»… 

 

Белянин А.О.
Взять живым мёртвого: Фантастический роман / Рис. на переплете И.Воронина — М.:«Издательство АЛЬФА-КНИГА», 2017. — 282 с.:ил. — (Фантастический боевик).
7Бц Формат 84х108/32 Тираж 15 000 экз. 
ISBN 978-5-9922-2495-5

 

 

 

 

 

 

 

 

 


Меня разбудил петух.

Сколько раз я обещал себе расстрелять его перед стро_

ем без права на последнюю сигарету?

Но первые «ку_ка_ре» уже прогремели, а пока послед_

нее «ку!» ещё не до конца отозвалось эхом на всё Лукош_

кино, моих губ нежно коснулись губы Олёны. Как же чу_

десно, когда утро начинается с поцелуя любимой...

Я немного вернусь назад (кто_то объяснял мне, что в

художественной литературе так принято), возможно, эта

книга попадёт к читателю, который ничего не знает ни

обо мне, ни о милицейской службе, ни о всей нашей геро_

ической опергруппе? Хорошо, играем по вашим читате_

льским правилам.

Итак, представлюсь, я — Ивашов Никита Иванович,

родился и вырос в Москве, выпустился младшим лейте_

нантом милиции и во время общегородских учений полез

не за тем, не в тот дом, не в тот подвал, а наружу выбрался

уже в другом мире. Как говорится, добро пожаловать к

нам, в сказочную Русь правления царя Гороха, в столь_

ный град Лукошкино!

Расквартирован в тереме настоящей (зуб даю!) Бабы_

яги. Милая старушка с жуткой улыбкой, чуть прихрамы_

вает на костяную ногу, возраст — лет за триста, полагаю;

ещё у неё есть большущий чёрный кот и хозяйственный

домовой Назим из горного Азербайджана. Кстати, сама

бабка на пенсии, со скуки втянулась в наши милицейские

5

расследования, и, скажу я вам, лучшего эксперта_крими_

налиста на всём белом свете не найдёшь!

В том же тереме как_то ухитрилось разместиться всё

наше отделение: тут и допросная, и поруб во дворе для

особо буйных, наш архив за печкой, конюшня со служеб_

ным транспортом (рыжая кобыла и волшебная Сив_

ка_Бурка), а ещё по двору марширует стрелецкая сотня

Фомы Еремеева, которую в народе давно милицейской

прозвали. Серьёзные ребята, почти спецназ.

Ещё у нас есть Митя. Легендарная личность. Фигура

молодого Ильи Муромца с умственным уровнем Карлсо_

на. У него даже моторчик жужжит в одном месте, спокой_

но жить не даёт, ни дня без приключений, и уж если Ми_

тька куда влипнет, то не по помидоры, а сразу по грудь! Во

всём прочем—свойский парень, добрый, верный, и отде_

ление для него дом родной. Вроде всё?

Ох нет, я же ещё женился недавно, мы потом даже в

свадебное путешествие на Стеклянную гору ездили. Весе_

ло, конечно, но желания повторить как_то нет.

— Никитушка, Олёнушка, идите ужо, завтрак стынет!

— Иди, иди, — ласково подтолкнула меня молодая

жена, в прошлом профессиональная бесовка на службе

Кощея Бессмертного.

Это у нас, если кто забыл, такой криминальный авто_

ритет. Если взять все резонансные преступления за по_

следние сто — сто пятьдесят лет, то практически за каж_

дым будет маячить зловещая тень этого гения преступно_

го мира. Он далеко не дурак, образование имеет отменное

и мог бы быть полезным членом общества, если бы не его

маниакальные наклонности и уверенность, которую он

лично культивировал в себе с младенчества, что законы

не для него писаны.

— А ты?

— А я причешусь и за тобой.

— Нет, давай я тебя здесь подожду.

6

— Никитушка_а!—На этот раз в бабкином голосе про_

звучали далёкие отголоски близкой раздражительности.

После нашего последнего дела Яга вернулась в Лукош_

кино молоденькой горбоносой красоткой. Но по непо_

нятным для меня причинам оставаться таковой не захоте_

ла, добровольно вернувшись в старый облик. Хотя... не

знаю... возможно, она и права, жить с молодым телом и

умом трёхсотлетней старухи — это... Нет, у меня в голове

не укладывается.

Да и, честно говоря, к классической Бабе_яге мы уже

все как_то привыкли. Притерпелись и даже по_своему

любим. В общем, мне и вправду лучше поспешить вниз.

В третий раз бабка звать уже не станет, сама прибежит с

топором.

— Доброе утро, бабуль. — Быстро сбежав по лестнице

вниз, я чмокнул Ягу в морщинистую щёку.—Олёна скоро

будет, причёсывается. Что у нас на сегодня?

— Ну, по первому делу кашку пшеничную с ветчиной

домашней откушай. — Бабка усадила меня за богато на_

крытый стол.—Хлеб свежий, расстегаи рыбные только из

печи, сметанка к блинам с маслицем да чай с мёдом!

— Я лопну.

— Пузо зашить — дело нехитрое.

— Тогда растолстею и перестану в дверь проходить.

— А тебе оно так уж надо, милок?—парировала Яга.—

Дома сиди, пущай за тебя вон еремеевцы бегают, да иМи_

тяй, коли без дела сидит, сразу портиться начинает.

— Кстати, где он?

— На базар пошёл, капусты свежей прикупить, мясца

говяжьего, круп владимирских, маслица подсолнечного,

соли баскунчакской да ещё...

— Бабуля, его к капусте вообще подпускать нельзя!

Для него это слово, «капуста», воспринимается как при_

каз свыше: иди и сожри весь бочонок у тётки Матрёны!—

напомнил я.

7

— Да тьфу на тебя, Никитушка, не доверяешь ты пар_

нишке, не любишь его.

Ну, спорить не буду, жену я люблю больше, чем Митю,

это верно. Он у нас специфический типаж, сам по себе

просто обожает милицейскую службу, но ещё никто по

большому счёту не приносил столько вреда имиджу са_

мой милиции, как наш младший сотрудник Дмитрий Ло_

бов!

Хорошо ещё, что лукошкинцы у нас граждане сознате_

льные, если что, они его то в ковре завернутого, то в том

же бочонке упакованного в отделение доставляют. Мы

извиняемся и перевоспитываем, и всё по новой, это наш

крест...

— Явилась—не запылилась, сноха ненаглядная.—Ба_

ба_яга церемонно расцеловалась с Олёной в чисто мос_

ковской манере.

То есть чмоки_чмоки, но не касаясь щёк друг друга.

Они «сдружились» за время совместного пребывания на

Стеклянной горе в плену у Змея Горыныча. Не сказать,

что наипервейшие подружки, конечно, но уже и не враги.

А ведь было время, они тут так собачились — туши свет,

бросай гранату.

— Да ешьте уже, остынет всё!

Мы втроём церемонно уселись за стол. Как раз вовре_

мя, чтобы краем глаза увидеть, как в ворота отделения

въезжает карета немецкого посла Кнута Гамсуновича.

Это наш старый добрый арийский друг.

— Ещё одну тарелку поставлю, — сорвалась с места

Яга. — Такие ж люди! Энтот добрый человек Кнут

Плёткович...

— Гамсунович, — на автомате поправил я.

— ...мне на прошлом месяце мазь европейскую для по_

ясницы представил. На пчелином укусе! Уж до того по_

лезная, прям слов нет, аки молоденькая кругами по двору

забегала, ибо так жгло, так жгло, что уж убила бы гада_а!!!

Пойти, что ль, хлебом_солью встретить?

8

Пока моя домохозяйка дунула к себе в горницу наря_

жаться к визиту дорогого гостя, мы с женой уставились в

окно. Из кареты, распахнув дверцы, вышел... Митя.

— А где Кнут Гамсунович? — в один голос спросили

мы, дружно косясь на большой бочонок из_под кислой

капусты, который наш младший сотрудник выкатил из

той же кареты. Из_под плотно прижатой крышки видне_

лись локоны посольского парика. Мать моя юриспруден_

ция_а...

— Милый, и ведь уволить его нельзя, я правильно по_

мню?

— Увольняли уже раз шесть, всё без толку,—тоскливо

подтвердил я. — Но на такой крупный международный

скандал он нарывается впервые. Ну и мы, получается,

тоже, на радость всей Чукотке, сели голой задницей в

тёплый тюлений жир.

Олёна покосилась на меня с недоуменным уважением

(если так можно выразиться), но не объяснять же ей, что у

нас в школе милиции полковник_якут и не такие шуточ_

ки отпускал. В массе своей крайне неприличные.

— Здрав будь, Кнут Гамсунович, гость дорогой, — на

автомате выдала Баба_яга, в новеньком сарафане, в руках

хлеб_соль на подносе, а в глазах искренняя любовь ко

всей цивилизованной Европе.

Митяй молча бухнул бочонок с послом на пол, снял

крышку и широко, от плеча к плечу, метр на метр, пере_

крестился.

— Докладывай, — приказал я, пока Олёна обмахивала

полотенцем осевшую на пол бабку.

— А и шёл я, шёл да добрый молодец, — распевно на_

чал наш богатырь, которому по факту место не в органах,

а на сахалинской каторге.—Никого не забижал, доброму

люду весь улыбался, а... Что ж вы, и «ай люли_люли» не

скажете?

— Митя, не заводи, и так нервы не казённые, — отве_

тил я и вдруг сорвался: — Ты с какого пьяного лешего

9

вдруг иностранного дипломата в бочонок упаковал, сво_

лочь? Третью мировую спровоцировать решил, а?!

— Утешьтесь, Никита Иванович. — Наш младший со_

трудник легко и очень вежливо отвёл мои руки от своей

шеи.—Причина на то имеется весомейшая. Ибо наш об_

щий друг, посол немецкий, самолично меня на базаре

остановил и до отделения довезть предложил в своей же

карете.

— И за это ты его мордой вниз в квашеную капусту?

— Нет, как можно! Я же честь мундира блюду со

страшной силою. Не за это дело мне Кнута Гамсуновича

паковать пришлося. А за заявление!

— Какое заявление, дубина?!

Олёна на минуту оставила бабушку, чтобы повиснуть

на моих плечах.

— Так он же... это... на Бабуленьку_ягуленьку полней_

шее заявление написал, — скорбно выдохнул Митя. —

Дескать, убийца она и преступница страшная. Таким, де_

скать, в отделении не место! И, главное дело, подлец, врал

бесстыжим образом, будто бы доказательства у него име_

ются.

— Какие ещё доказательства? — опешил я.

— А такие, что якобы принцавстрийский Йохан_пре_

красный в последнем письме сообщил отечеству, что гос_

тит на Руси у красавицы Яги. Опосля о нём ничего извест_

но не было. Ну, окромя традиционного «йоханского мяс_

ца поем, а на его же косточках покатаюся».Ното слухи...

В отделении повисла тишина. Долгая и очень нехоро_

шая. Баба_яга замерла с разинутым ротиком, чуть согнув

колени и расставив руки в позе городничего из «Ревизо_

ра», говорящего «вот тебе, бабушка, и Юрьев день!».

Олёна с испугом уставилась на меня, я с недоумением

и обидой на Митьку, он с полным осознанием своей пра_

воты на всех нас. Пауза затянулась...

Вдруг из бочонка поднялась узкая немецкая рука, по_

грозив всем нам длинным сухим пальцем.

10

— Посла в баню, — быстро скомандовал я. — Вымо_

ешь, выпаришь, водкой угостишь и в чистом белье сюда!

Мы хоть как_то успеем подготовиться.

— Слушаю и...

— ...и повинуюсь.

— Слушаю и повинуюсь, батюшка сыскной воевода!—

вытянулся под козырёк наш младший сотрудник. — Раз_

решите идтить выполнять, мыть, поить, парить?

— Разрешаю.

Митька вновь взвалил себе бочонок на плечо и строе_

вым шагом умёлся в баню. Мы с супругой осторожно вы_

дохнули.

— Что это было, милый?

— Не знаю, Олёна. Но, с другой стороны, у нас тут есть

кое_кто, способный пролить свет на эти «преданья стари_

ны глубокой». Бабуля? Подъём!

Яга подскочила так, словно ей дефибриллятор к яго_

дичным мышцам подключили — с места и маковкой до

потолка! По_моему, там даже какая_то доска хрустнула,

не знаю, не уверен.

— Вы всё слышали? Если я правильно понимаю ситуа_

цию, то, возможно, нам грозит внутрислужебное рассле_

дование. Не поделитесь, что там на самом_то деле вы учи_

няли со всеми этими царевичами_королевичами?

Баба_яга сдвинула бровки, поджала губки и, едва сдер_

живая слёзы обиды, гордо ушла к себе в комнату. Ну, типа

«ой, всё!».

— Еремеева сюда! — устало приказал я.

Олёна картинно козырнула, прищёлкнула каблуками,

резко развернулась, махнув косой, и скрылась в сенях.

Фома Еремеев, начальник стрелецкой сотни при отделе_

нии милиции, явился меньше чем через минуту, словно

просто ждал за дверью.

— Здрав будь, Никита Иванович!

— Присаживайся. Чай будешь?

— Нет, не до того, уж прости за прямоту.

11

— Понял, в задницу чай, докладывай.

Доклад, как вы, наверное, уже поняли, был простран_

ным...

Еремеевцы дежурят по всему городу: семьдесят пять

парней днём и двадцать пять ночью. То есть свидетелей

того, как наш Митя Лобов ни с того ни с сего бросился на

немецкого посла, подмял под себя, как медведь скоморо_

ха, забил в рот кляп из кислой капусты, при всех матом

проклял тётку Матрёну за то, что она, стерва, бруснички

недокладывает, и, сложив Кнута Гамсуновича вчетверо,

сунул в пустой бочонок,—хватало выше крыши царского

терема!

Кто_то из прохожих выразил даже не протест, а неко_

торое изумление этим беззаконием, но заткнулся, полу_

чив в физиономию солидную порцию всё той же кислой

капусты с брусникою. Рука у нашего сотрудника тяжёлая,

и капусты в ладонь помещается много. Также куча народу

видела, как он вкатил бочонок в карету посла и погнал пе_

репуганного кучера матом прямиком в отделение. В об_

щем и целом ситуация выходила неприглядная.

К тому же не успел Фома толком разъяснить мне, что в

принципе его ребята полностью на стороне отчаянного

Митяя, как в ворота отделения вломилась целая делега_

ция от боярской думы. Как им и положено, с двумя хоруг_

вями и одной иконой наперевес, с царской охраной, пи_

щалями, топориками, пушками! Обнаглели в хлам...

Нет, пожалуй, я увлёкся, это раньше они заезжали

сюда, как к себе домой, а теперь уже вполне себе пообте_

сались. Поняли, что звучная дворянская фамилия ни в

коей мере не защищает от «милицейского произвола»,

как думские бояре называют законопослушание. Короче,

при всей помпе замерли под недобрыми взглядами ереме_

евцев. Ждут_с...

— Заводи.

— Может, в порубе потомить до вечера? Вежливее ста_

нут.

12

— Фома, не искушай, самому хочется. Веди их уже.

Олёна, поспешно убрав со стола, присела в уголке,

изображая Бабу_ягу, а я постарался сделать максимально

строгое выражение лица, бояре такое любят. У них, как у

любых чиновников, крайне выражено врождённое пре_

клонение перед силой. Уж поверьте, вот если с этого всё и

начиналось, то в будущем ничего не изменится.

— Здоровья тебе и блага сему дому, сыскной воево_

да! — с поклоном приветствовали меня двое молодых,

зелёных бояр. Наверняка подросшие сыночки тех, кто

ещё в прошлом году требовал моего публичного повеше_

ния.

— И вам не хворать, граждане. Чем обязан?

— Батюшка сыскной воевода, не вели башкой в поруб

совать, вели слово молвить, — осторожно выдал самый

умный из двух. — Слухи ходят, что, дескать, сотрудник

твой, Дмитрий Лобов, самого посла из Немецкой слобо_

ды заарестовал за невесть что, на базаре в бочку сунул и

смерти безвременной предал через казнь лютую!

— Ну что ж,—подумав, широко улыбнулся я, подмиг_

нув Олёне.—Немецкий посол, как известно, добрый друг

нашего отделения милиции и в данный момент весело па_

рится в бане с тем же Митей Лобовым. Да я и сам хотел к

ним присоединиться. А как вы смотрите на баньку в ми_

лиции?

Бояре быстро переглянулись.

— А что ж, сотрудник твой младший парить будет?

— Естественно! Рука у Мити тяжёлая, но нежная.

Молодые боярские сынки нервно сглотнули и пошли

на попятную, — думаю, у них были определённые указа_

ния на эту тему. По крайней мере, я даже не успел толком

описать им все замечательные перспективы, как ребят

ветром сдуло из горницы. Хм, прежние были покрепче,

пока башкой в поруб не сунешь — не унимались. Эх, мо_

лодёжь...

— Никита, мы в дерь... В смысле — у нас беда?

13

— Беда не то слово. Вот в дерьме — это правильно.

И не слабо! По ноздри как минимум.

— Я тебя люблю.

— Я тебя тоже люблю. Но это ведь не уменьшает уро_

вень проблем на моей работе?

— Нет, — честно согласилась бывшая бесовка. — Бо_

лее того, я в таком аху... оху... То есть если Баба_яга хоть в

чём_то виновата, то ведь это пятно на всё отделение, вер_

но?

— Верно, Олёнушка, — скорбно откликнулась моя

старая домохозяйка, выходя из своей комнатки.—Чую я,

пора нам одним нос к носу пошушукаться, покуда царь

Горох цельное войско не прислал моего аресту ради.

— А есть повод?

— Есть, Никитушка. Сам знаешь, повод для аресту —

он завсегда есть.

И, быть может, впервые я не нашёлся с ответом.

Да, мы не в первый раз подвергались подозрениям со

стороны государевой боярской думы. И нет, до сих пор

все их инсинуации касались исключительно нас, не заде_

вая граждан других государств. Да какого русского хрена в

импортном маринаде я несу?!

Это же Кнут Гамсунович! Порядочнейший немецна

всём белом свете! Друг нашего отделения, поставлявший

нам настоящий кофе, а в пиковый момент сумевший лич_

ным примером поднять под ружьё всю Немецкую слобо_

ду на защиту нового «фатерлянда», то есть родного Лу_

кошкина!

У нас никогда не было такого друга, и он тоже знал,

что, случись что, вся лукошкинская милиция выступит

единым фронтом за порядок и закон в его слободе. Да что

там, многие русофилы на базаре упрекали нас в отсутст_

вии патриотизма за дружбу с иноверцами! А теперь не_

мецкий посол направился к нам с предложением аресто_

вать Бабу_ягу?! Слов нет...

14

— Никита, по_моему, тебе пора в баню, — практиче_

ски в один голос объявили моя домохозяйка и моя моло_

дая жена.

— Кстати, да,—поспешно согласился я.—Действите_

льно, почему бы покуда не сходить помыться? Я же ещё

вчера в бане был. Перепачкался за ночь, как зебра в ксе_

роксе — и вроде чёрная, и вроде белая, как посмотреть.

А вы со мной не пойдёте?

На меня и посмотрели так, что я предпочёл ретирова_

ться без слов. То есть всего того, что я до этого наговорил,

было более чем достаточно. Я, конечно, не знаю, что бы

мне сказала Олёна, но то, что бабка могла колдануть

вслед, и неслабо, кто бы сомневался.

— Пусть Еремеев никого в отделение не пускает! Через

час_полтора я сам приеду к государю и всё объясню.

В ответ один воздушный поцелуй и один сострадатель_

ный кивок. Ну и ладно, не в первый раз, в конце концов.

Азербайджанский домовой Назим уже в сенях, из_под

лавки, подал мне комплект чистого белья и полотенце.

Хороший мужик, хоть и горбоносый, а готовит вообще

как бог! Не наш православный, а какой_то их, бакинский

бог, но долма у него невероятно вкусная...

— Митя, открывай, свои. — Я деликатно постучал в

дверь старой баньки.

Из маленького полуприоткрытого оконца донеслись

хлещущие звуки ударов веника и приглушённые стоны:

«Я, я! Дас ист фантастиш!» Ну, посол у нас в Лукошкине

давно живёт, привык ко всему и поддать русского парку

любит.

Я толкнул дверь посильнее, не заперто. Что ж, тогда

можно не стесняться, в бане генералов нет. Я быстро раз_

делся в предбаннике и шагнул в парилку. Каково же было

моё удивление, когда оказалось, что орал не Кнут Гамсу_

нович.

15

— Я, я, майн камрад, — в голос стонал Митька, пока

красный от натуги немецяростно охаживал его берёзо_

вым веником. — Зер гут, битте, битте, данке шё_о_он...

— Так, младший сотрудник Лобов, приказываю пре_

кратить участие в съёмках взрослого кино, — рявкнул

я. — Быстро окатился водичкой и приготовил нам чай в

предбанничке!

Он бодренько вскочил на ноги, вылил на себя ушат ле_

дяной воды, заставив взвизгнуть от попавших капель и

меня, и немецкого гостя, после чего метнулся исполнять.

Мы с послом голышом (в рифму!) завели необремените_

льный разговор о погодах, видах на урожай в Вестфалии и

планах погулять с глинтвейном на католическое Рождест_

во где_нибудь в том же Бремене.

Спрашивать в лоб о причинах его планируемого визи_

та в отделение было как_то неудобно.

Да и сам Кнут Гамсунович вёл себя несколько стран_

ным образом. Человек, который ехал в отделение мили_

ции для подачи заявления на нашу бабушку, а в результа_

те без ордера и объяснений арестованный Митяем, до_

ставленный в собственной карете упакованным в пустой

бочонок из_под квашеной капусты и приведённый в по_

рядок в бане, ни капли не обиделся и даже оказал ответ_

ную услугу в парилке своему недавнему мучителю?!

Ну, положим, «мучитель»—сильное слово. Наверное,

Митин поступок можно было бы охарактеризовать как

«превышение разумных границслужебного рвения, вы_

званное стрессовой ситуацией в связи с избыточным по_

ниманием своего милицейского долга».

— Чай, чаёк поспел!—высунулся из предбанника наш

проблемный парень. — Никита Иванович, отецродной,

прошу пожаловать чаю откушать! И жидомора этого то_

щего с собой зовите, у меня рука не поднимается, как

вспомню, что он на бабуленьку преподлейший донос на_

катал!

16

— Брысь!—рявкнул я, и Митя гордо удалился, доволь_

ный своим патриотическим героизмом.

Типа и правду_матку в лицо изрезал, и начальства не

убоялся, на казнь египетскую за это дело пойдёт со всем

христианским смирением. Он у нас такой, позёр со ста_

жем.

— Нам надо поговорить, так?

— Яволь, гражданин сыскной воевода, — покивал

Кнут Гамсунович, опустив взгляд.—Во_первых, я не жи_

домор. Это айн! Во_вторых, я не тощий, у меня сухопарое

телосложение. Это цвай!

— Гражданин Шпицрутенберг, прошу вас принять

мои официальные извинения за грубость нашего млад_

шего сотрудника.

— Это есть обычная, как у вас говорят, отмазка?

— Совершенно верно.

Мы пожали друг другу руки и уселись в тёплом пред_

баннике, завернувшись в простыни. На низеньком сто_

лике (ну или, честнее, на свободной лавке) были расстав_

лены расписные чашки, блюдечки с вареньем, сушками,

баранками, урюком, пахлавой, цукатами и орешками.

В пузатом чайнике настаивался знаменитый «Азерчай».

Домовой Назим мягко и ненавязчиво сумел сделать нашу

домашнюю кухню не такой русской. Иногда мне даже ка_

жется, что кормят у нас прямо как в московском филиале

«Бакинского дворика».

— Итак, что же касается «доноса» и претензий немец_

ких спецслужб к старейшей и заслуженной сотруднице

нашего отделения...

— Я охотно объяснюсь, герр Ивашов, — в привычно

церемонной, дипломатичной манере начал наш гость. —

Вы прекрасно знаете, сколь долгие и, я бы сказал, друже_

ственные отношения связывают Немецкую слободу и от_

деление милиции. Было время, когда ваши доблестные

стрельцы защищали нас, мы в свою очередь не единожды

вставали против врагов нашего общего дома, прекрасно_

17

го города Лукошкина. Более того, лично вы спасли мою

жизнь и честь. Однако, мин херц...

— Я понимаю, что вам трудно, но вы обязаны.

— Да. Увы, но я обязан передать его величеству царю

Гороху ноту протеста от нашего государя Фридриха Виль_

гельма. Неожиданно в европейских кругах...

— Вы имеете в виду СМИ и всякие газеты?

— Газеты — это развлечение легкомысленных фран_

цузов. Нам, честным немцам, важнее сплетни. Больше

всего мы боимся разговоров за спиной. — Посол взял

один розовый цукат, пожевал и с удовольствием отхлеб_

нул чаю. — Ситуация такова, что если вина вашей Яги в

убийстве принца будет доказана, то мой король Фридрих

потребует её наказания где_нибудь в Мюнхене или в Бам_

берге.

— Но это не Австрия.

— Зато там прекрасные большие площади, идеально

подходящие для сжигания ведьм.

На мгновение я вдруг ощутил всю прелесть опасного

Митиного безумия. То есть мне жутко захотелось тут же

на месте придушить посла и убрать дело «под сукно». Ви_

димо, Кнут Гамсунович прочёл что_то подобное в моих

глазах.

— Даст ист майне шульд1, герр Ивашов. Я, быть может,

не был достаточно вежлив и корректен. Но поймите меня

правильно, в Европе уже зреют некие протесты, опре_

делённые круги заинтересованы в ключевом противосто_

янии России и Австрии. Поэтому если дело о пропавшем

наследнике престола не получит должного разрешения,

то государю Вильгельму просто придётся объявить вам

войну. Без вариантов!

— Да неужели?

— Я, я! Он не хочет этого, но он будет вынужден спа_

сать свой авторитет. Пропавший принцЙохан_прекрас _

18

1 Это моя вина (нем). — Здесь и далее примеч. авт.

ный Себастьян был очень популярен у знатных фройляйн

королевской линии многих стран. И, как это ни странно

звучит, похоже, именно ваша Баба_яга видела его послед_

ней.

Мнепонадобилось какое_то время, чтобы более_менее

уложить в голове события, реальность, факты, домыслы,

фантазии, планы геополитики и предположить, что будет

прямо сейчас, если мы не вмешаемся в это крайне мутное

дело...

— Еремеев! — Я высунулся из бани.

— Здесь, Никита Иванович,—откликнулся с крыльца

командир стрелецкой сотни.

— Хватай всех своих в охапку и рысью дуй к Немецкой

слободе! Приказываю окружить их со всех сторон и защи_

щать всеми законными средствами.

— Да что случилось_то?

— Очень надеюсь, что ничего НЕ случится. Немцы не

должны пострадать. Давай же, Фома неверующий, не

тяни!

Он пожал плечами, но уже через минуту по двору забе_

гали вооружённые стрельцы: еремеевская команда быст_

рого реагирования готовилась к короткому походу.

— Кнут Гамсунович, вам нужно остаться здесь. Когда

царь Горох узнает, что король Фридрих Вильгельм грозит

ему войной, если он не позволит европейскому суду

сжечь нашу Бабу_ягу... Всё! Абзац! Немецкой слободе ко_

нец, а вы отправитесь либо в тюрьму, либо на каторгу,

либо на плаху.

— Тогда я обязан быть со своими соотечественниками!

Мыни в чём не виноваты, мы законопослушные немцы и

любим свою новую Родину! Государыня Лидия Адольфи_

на не допустит...

— Учитывая её личную дружбу с бабулей, государыня

своими руками закуёт вас в кандалы,—прорычал я, лихо_

радочно одеваясь.—Вот вроде бы взрослый человек, дип_

19

ломат, прожили здесь куда больше, чем я, а элементарных

вещей не знаете.

— О, это опять ваша таинственная русская душа? —

нервно фыркнул посол.

— Нет, скорее тот факт, что «таинственная русская

душа» штука заразная. И теперь ваша австрийская прин_

цесса воспринимает себя исключительно русской цари_

цей. Русской! И ныне интересы Лукошкина для неё пре_

выше интересов любой объединённой Европы! Так по_

нятнее?

Кнут Гамсунович замолчал. Видимо, подобный рас_

клад просто не приходил ему в голову.

— Письмо с претензией в царской канцелярии?

— Да. Я поспешил, сначала нужно было обратиться к

вам, верно? Но это дипломатическая почта, мне непозво_

лительно нарушать правила.

— Ещё раз убедительно прошу вас, оставайтесь в отде_

лении, Митя за вами присмотрит. А я — пулей к Гороху.

Старая телега с надписью на задке «Опергруппа» была

подана в рекордно короткое время. С благообразной ры_

жей кобылой я отличнейше управлялся сам. Поцеловал

жену, крепко обнял Митьку, шёпотом дав ему строжай_

ший приказ беречь немецкого посла, и вслед за еремеев_

цами выехал за ворота. Яга всё это время даже носу не вы_

сунула из своей горницы. Только толстый чёрный кот Ва_

ська прощально помахал мне лапкой с крыльца, и на мор_

де его было написано самое скорбное выражение...

— Пошла_а, рыжая! — Я присвистнул на разбойничий

манер, и загорающаяся не меньше нас милицейским

азартом лошадка перешла на бодрую рысь.

Неровная булыжная мостовая вела через Базарную

площадь, но ещё ни разу не было такого случая, чтобы

моё явление народу осталось неоткомментированным.

Да, да...

— Люди добрые, да куда ж это Никита Иванович с утра

спешит? Все мужики_то ещё в бабской ласке греются, а

20

его словно змеюка подколодная за одно место укусила! Да

знаю я, что он женат! Жёны, они тоже порой кусаются.

И именно за энто место зубами норовят...

— Ой вей, кругом одна милиция! Стоит скромному ев_

рею выйти на улицу, а органы от правопорядка уже там и

все в напряжении. Шо я такого сделал, шо милиция за

мной таки уже и скачет? Не за мной?! Какая досада, а мы

уже думали, шо наконец_то начались гонения и притес_

нения. Опять жалобу не на кого писать, шо за жизнь, таки

нас снова кинули, евреи?!

— От ить сыскной воевода полетел. Куды? Не сказал.

Почто? Не признался? Вот она, молодёжь, пошла, ника_

кого уважения к старости. Нет чтоб сесть по_людски, объ_

яснить дедушке не спеша—куда, зачем, почему, чё будет,

кого арестують, кто плохой, какой срок дадут? Поехал

себе, да и тьфу!!!

Не то чтобы мне всё это было жутко интересно, но ба_

зар есть базар, тут всего и всякого наслушаешься, без ва_

риантов. Народ у нас разный, и, как говорится, на все рты

платков не хватает, а наши люди всегда лепят в лицо всё,

что думают.

— Эх, да будь я помоложе, хрен бы он у меня вообще из

постели вырвался! Какая к лешему служба? На мне служи!

Итак и сяк, и слева, и справа, и сверху, и вообще, чтоб са_

мих мыслей с бабы слезть не было! А я те тоже отслужу,

хучь в ошейнике, хучь в собачьем наморднике. А почему

нельзя? Кто сказал? А ежели мне оно так нравится? А му_

жик пущай терпит, на то он и мужик! Чё скажете, бабы,

где я не права?!

В общем, вы всё поняли, слышали не в первый раз, да?

Хотя, как понимаете, привыкнуть к этому невозможно.

Примерно с той же степенью нереальности, как не встре_

тить дьяка на государевом дворе. То есть это по факту не_

возможно.

21

— Явился не запылился, — приветствовал меня стоя_

щий за воротами гражданин Груздев Филимон Митрофа_

нович, самый страшный сон всего отделения милиции.

Между собой мы называем его «геморрой во плоти»,

«происки Америки», «буревестник думского приказу», ну

и ещё ряд уже не вполне приличных прозвищ. Любые по_

пытки хоть как_то смягчить нашу вечную войну к поло_

жительным результатам не приводили. Даже когда он нам

помогал, а один раз вообще чуть не женился на вдовой

Митиной маме.

— Куды ты прёшь, милиция неподкованная?!

Дьяк едва успел отпрыгнуть в сторону, когда наша ры_

жая кобыла чуть не цапнула его зубами за длинный нос.

Промахнулась, к сожалению.

— Не лезьте под колёса опергруппы! У меня срочное

донесение к царю!—на весь двор проорал я, спрыгивая с

телеги. — Мужики, пропустите без записи?

Царские стрельцы кивнули, они знали нас не первый

день и, уж как водится, в бюрократических приёмных не

томили.

Пока дьяк матом лаял меня и раздражённую неспра_

ведливым обвинением лошадь, я быстренько взлетел по

ступенькам на третий этаж царского терема.

— Где Горох?

— Государь бояр слушать изволит, — шёпотом объяс_

нили мне два бородача с топориками у дверей. — Но ты

заходи, сыскной воевода, ежели что, уже два раза об тебе

вспоминали.

— С меня причитается, парни, обращайтесь!

— Понимаем, сами службу несём, — весомо подтвер_

дила царская охрана, опуская бердыши и, соответствен_

но, пропуская меня в зал заседаний боярской думы. Ох и

страшное это место, доложу я вам...

— Никита_ста Ивашов, сын Иванов, — доложили

стрельцы, распахивая передо мной двери.—Сам сыскной

22

воевода царю Гороху челом бьёт и нижайше принять про_

сит!

Я кротко выдохнул и шагнул вперёд. Это как прыжок с

разбегу в крещенскую прорубь!

Вдуме ко мне хорошо относится лишь один старый бо_

ярин Кашкин да пара_тройка сочувствующих молодых

бояр. Прочие находятся под влиянием пузатого думца

Бодрова, на которого в свою очередь изо всех сил давит

его жена. В общем, там всё запутано, тёмно, сложно и

стрёмно, не пытайтесь понять, я сам в каждодневном не_

доумении. Чего я ей такого сделал, если мы даже и не

встречались ни разу?

Однако царь Горох продолжал прислушиваться к ми_

лиции чисто из принципа, так как абсолютизация власти

штука опасная во все времена.

— Ну заходи, заходи, сыскной воевода, я на тебя гне_

ваться изволю,—в традиционной русской манере принял

меня наш государь. — Жалуются граждане! Вот, целую

петицию на латинский манер накатали, а дьяк Филимон

Груздев все претензии народные к милиции записать

успел да через бояр моих верных пред очи мои светлые

представил.

Бояре грозно хмурили брови, исподлобья прожигая

меня многообещающими взглядами. Чего уж, один раз

они меня прямо тут, в царском дворе, едва не повесили!

Навалились пятьдесят на одного, тот же дьяк Филька

верёвку притащил, и если б не Горох...

— Что скажешь, милиция? Велю тебе при всей думе

боярской ответ держать.

— Подтверждаю, — честно кивнул я. — Жалобу писал

гражданин Груздев, очи у вас светлые, ответ держу. Ещё

вопросы есть?

— Так что ж, бояре, есть ли у нас ещё вопросы?—Царь

выгнул соболиную бровь дугой.

— Дык... не отказывается ни от чего вроде... казнить

бы по случаю, государь?

23

— Казнить—это дело нехитрое, однако ж обратно ему

голову не пришьёшь. Раз всё признаёт и кается, стало

быть...

— Миловать, что ли?! — едва ли не со слезами взвыл

толстяк Бодров, закусывая бороду.—Что за жизнь наста_

ла, что за порядки? Хочешь человека на плаху отправить,

а фигу! Законы какие_то понавыдумывали...

— Я так понимаю, это вы сейчас на царя наезжаете,

гражданин? — строго заметил я. — Будете заявление пи_

сать или сразу пешком на каторгу? Сочувствующие есть?

Кто ещё разделяет вашу точку зрения? С кем вы состоите

в переписке? Сколько человек вовлечено в вашу тайную

организацию? Минуточку, я достану блокнотик. Итак,

записываю!

— Бежим, православные! — истошно завопил кто_то

из самых первых рядов. — Милиция дело шьёт, срок мо_

тать заставит, небо в клеточку, друзья в полосочку. Бе_

жи_и_им!!!

Собственно, и минуты не прошло, как заседание думы

было приостановлено в связи с отсутствием ранее при_

сутствующих. Это стадо бородатых слонопотамов с посо_

хами и длинной родословной успешно затоптало в пути

гордого дьяка Груздева, автора очередной петиции «от

народа супротив органов». Наверное, можно было бы чу_

точку позлорадствовать, но ведь дьяк_то всё равно выжи_

вет, он у нас как цветок в проруби—суть неутопляемый.

— Пошли ко мне, Никита Иванович.—Горох снял ко_

рону, повесил её на спинку трона и протянул мне ладонь.

Рукопожатие царя было крепким и тёплым.

— Нет, к вам пойди, вы настойками угощать станете, а

у меня дело серьёзное.

— Да я уже третий день капли в рот не беру. Ей_богу!

Кстати, зануда ты и есть.

Угу, можно подумать, он сам не берёт. Ему царица не

позволяет. Лидия Адольфина, бывшая австрийская прин_

цесса, сухая, как швабра, но с четвёртым размером бюста,

24

гвардейской выправкой и нежнейшим сердцем, всегда

искренне заботилась о здоровье мужа.

Тем более после недавнего приключения на Стеклян_

ной горе. В смысле, когда они оба вернулись в Лукошки_

но, надёжа_государь, он же рыцарь, паладин, Лоэнгрин

мэйд ин Раша, на радостях запил, и пил ровно неделю!

Так что нет, я ему не собутыльник, он же опять сорвётся,

и тащи его за шиворот из синей ямы, а его величество ру_

ками_ногами упираться будет и мне же казнью грозить.

— Чего там у тебя приключилося, рассказывай.

— Кхм, ну если честно, то проблема серьёзная. —

Япрокашлялся, огляделся по сторонам и вполголоса тихо

прояснил государю сложившуюся ситуацию.

Горох охнул.

— Царица знает?

— Надеюсь, ещё нет. Но как только в вашей канцеля_

рии вскроют официальное письмо...

— Немецкую слободу под охрану!

— Уже.

— Ягу твою, милейшую бабушку, чтоб её ангелы на не_

беса от нас живьём вознесли, спрячь где_нибудь подаль_

ше!

— Она в отделении, за ней Олёна смотрит.

— Кнута Гамсуновича велю сей же час...

— Он тоже в отделении, под Митиной охраной.

— Слушай, а зачем тебе вообще царь, если ты и так всё

знаешь?!—на минуточку обиделся Горох, но так же быст_

ро остыл. — К тебе поеду. Изволю с послом немецким да

Бабою_ягой лично переговорить. А покуда никому ни

слова! Ежели только бояре мои прознают...

Двери распахнулись так, словно их тараном вышибли.

Одна створка повисла на косяке, другая хлопала, словно

флюгер на ветру, а на пороге стояла бледная от ярости ца_

рица Лидушка.

— Свет очей моих, — нежно пропел Горох, на всякий

случай прячась за трон.__


Добавить комментарий


Защитный код
Обновить

Back to top