JB Newstream 2 - шаблон joomla Видео

Sidebar

Литература

Ты здесь никто, ноль, пустое место, у тебя нет ничего, даже воспоминания отобраны непостижимой Системой. Чтобы вернуть хотя бы часть из них, придется немало поработать, и работа эта будет непростой. А еще тебе придется много умирать, потому что ты слишком слаб и у тебя нет самого главного — информации, без которой выживание в этом крайне неприятном месте невозможно. Ее нельзя получить у безликих цифр, нужны тебе подобные, но только опытные, много чего повидавшие. Вот только они не очень-то торопятся делиться знаниями, к тому же для некоторых из них прихлопнуть такого, как ты, — чуть ли не святое дело. Так что умирай снова и снова, отматывая счетчик жизней. Даже основатели не знают, что произойдет, когда он обнулится, но многие уверены — это последняя смерть, больше воскрешений не будет. Ты не первый на этом пути и вряд ли последний. И еще. Много звезд должно сойтись на небе, чтобы удача улыбнулась на старте или хотя бы поблизости от него.

Некоторым она улыбается во все тридцать два зуба — тем, кому повезет найти уязвимость в Системе. Таких называют читерами.

В книге использованы элементы мироустройства вселенной S-T-I-K-S. 

 

Каменистый А.
Пять жизней читера: Фантастический роман / Рис. на переплете И.Воронина — М.:«Издательство АЛЬФА-КНИГА», 2017. — 346 с.:ил. — (Фантастический боевик).
7Бц Формат 84х108/32 Тираж 7 000 экз. 
ISBN 978-5-9922-2530-3

 Посвящается Марине Цветаевой

В небе молния сверкает,

за собой маня грозу. 

Вот она – сидит, читает…

Я на цыпочках войду.

Уже не за горами рождественские и новогодние праздники. Большинство предпочитает отмечать их в кругу семьи. В связи с этим мы позволили себе вспомнить небезызвестный отрывок из замечательной книги Джерома К. Джерома "Трое в одной лодке, не считая собаки". 

 

Итак, на следующий день вечером мы снова встретились, чтобы обо всем
договориться и обсудить наши планы. Гаррис сказал:
- Во-первых, нужно решить, что надо брать с собой. Возьми-ка кусок
бумаги, Джей, и записывай. А ты, Джордж, достань прейскурант бакалейной
лавки. Пусть кто-нибудь даст мне карандаш, и я составлю список.
В этом сказался весь Гаррис, - он так охотно берет на себя всю тяжесть
работы и перекладывает ее на плечи других.
Он напоминает мне моего бедного дядю Поджера. Вам в жизни не
приходилось видеть в доме такой суматохи, как когда дядя Поджер брался
сделать какое-нибудь полезное дело. Положим, от рамочника привезли картину
и поставили в столовую в ожидании, пока ее повесят.
Тетя Поджер спрашивает, что с ней делать. Дядя Поджер говорит:
- Предоставьте это мне. Пусть никто из вас об этом не беспокоится. Я
все сделаю сам.

Отдуваясь, устало пыхтит в камине сырое полено: «Пух-х-х…, пух-х-х», - будто варево кипит в паленом нутре. Ласкает огонь кору, обнимает со всех сторон, а палено не сдается, не хочет приниматься, все раздумывает, как ему быть? Лежит на боку и фыркает на огонь струйками пара, а из-под обугленной коры пузыри лезут и еще пузыри, и еще: «Пух-х-х…, пух-х-х…», - лопаются, бухтят, коптя каминное стекло смоляным дымом…

Люблю писать сидя в кресле напротив камина. Что пишу? Воспоминания. Зачем пишу? Испытываю потребность рассказать о том теперь уже далеком времени моего детства.

Пишу не спеша, понемногу, в полной зависимости от собственного настроения. Бывает так, что из-за никчемной занятости, долго не приступаю к письму, а иногда, что называется, просто не идет. Тогда, притворяюсь, бессовестно обманывая себя, что дело вовсе не в отсутствии вдохновения, а в чем-то еще. Сначала пишу в тетрадь, потом переношу в компьютер: редактирую, правлю, расставляю в хронологическом  порядке события, и все время беспокоюсь не забыть бы кого,  не обидеть, не  перепутать.

Вступительная часть повествования почти готова. Хотел начать просто, без пафоса, но почему-то сваливаюсь к высокопарным конструкциям - надеюсь, при редактировании  удастся исправить, а пока, получается примерно так.

(«плавать по морю необходимо…»)

 

            «Плавать по морю необходимо…». Так говорили древние римляне, а они хорошо понимали в таких вещах.

            …Василий Михайлович Песков, журналист и путешественник; его я долгие годы считал своим неформальным Учителем. Но он, скорее всего, и не подозревал об этом. Для него я был одним из миллионов поклонников его творчества. Одним из тех, кто читает его книги, кто регулярно смотрит телепередачу «В мире животных», кто каждую субботу разворачивает «Комсомольскую правду» в поисках рубрики «Окно в природу».  Да, я брал в библиотеке и выискивал в магазинах его книги. Да, я в течение многих лет смотрел «В мире животных». У меня дома есть картонная канцелярская папка с тесемками: в ней хранятся пожелтевшие от времени статьи и путевые очерки Василия Пескова, вырезанные из «Комсомолки», а также его легендарный «Таежный тупик» в издании «Роман-газеты». Но я не просто смотрел и читал. По песковским работам я упорно постигал великое искусство видеть, слышать, замечать и записывать.

Памяти леди Энн Элизабет Ишем, 50 лет, пассажирки "Титаника", отказавшейся следовать в спасательную шлюпку без своего дога и бросившейся за борт вместе с ним.
Пассажиры немецкого корабля "Бремен" видели в воде тело женщины, обнимающей за шею большого мертвого пса.
Requiem aeternam dona eis, Domine, et lux perpetua luceat eis


Мы не терпим стыда, мы умеем себя успокоить,
Убедить в правоте, даже если душа и болит...
Леди Анна Элизабет,

Поезда, поезда —

Укрощенные черти земли.

Вы зачем, поезда,

В круглый город меня привезли?

Здесь чужая звезда,

Back to top