Несколько предварительных замечаний

Предлагаемая Вашему вниманию статья является попыткой систематического изложения, хотя и в сжатом виде, метода генетической антропологии, которым автор пользуется в своей этнографической работе. Нужно отметить, что сама мысль о генетической структуре этнической культуры была результатом исследований, посвященных в основном народной практике воспитания на Полесье1. Полученные материалы не могли быть объяснены в рамках известных концепций, и в лучшем случае могли ис­пользоваться как механическое перечисление произвольно классифициро­ванных методов и приёмов народной практики воспитания в целях подчеркнуть экзотику этнической традиции, или продемонстрировать отсталость народных приемов воспитания в сравнении с пропагандируемыми педагогическими концепциями. Совершенно очевидно, что в этом случае не может быть даже речи об объективности.

С другой стороны, в исследованиях разных школ и направлений этноло­гических наук[2] есть серъёзные исследования по этнопедагогике, этнографии детства и родительства. Большинство из них носят описательный характер. В ХХ веке появилась и отдельная научная дисциплина – этнопедагогика, кото­рая, однако, в разных школах и направлениях этнологических наук имеет разное определение предмета и объекта исследования. Между тем, народная педагогика имеет смысл только тогда, когда она служит решению задач для достижения единой цели – воспроизводству в поколениях этнической культуры. Исходя из этого, совсем по-иному необходимо было рассмотреть во­просы этногенезов и культурогенезов. На первый план, очевидно, выдвига­лись вопросы воспроизводства этнической культуры, и решить их можно было только на одном пути – пути эмпирических исследований. Одним из первых эмпирических выводов было признание человеческой культуры системой, способной к самовоспроизводству. Такая система в биосфере неизбежно должна обладать атрибутами системы генетической, так как других самовоспроизводящихся систем пока не обнаружено.

Если для этнопедагогики сделанный эмпирический вывод более-менее очевиден, то необходимо было проверить его справедливость для других элементов этнической культуры. Такая проверка была сделана для такого элемента этнической культуры, как народное жилище[3]. На мой взгляд, удачной была также попытка использовать этот подход для решения некоторых вопросов этнолингвистики[4]. Автором опубликованы также итоги попыток исследований по другим проблемам развития этнических культур[5].

Можно сказать, что в результате изучения процесса воспроизводства эт­нической культуры, а также разных сторон этнокультурных процессов, поя­вилась идея, а затем и сложилась гипотеза, что этническая культура обладает всеми атрибутами генетической системы и на этом основании может быть представлена моделью, которая имеет генетическую структуру. Еще раз нужно подчеркнуть, что гипотеза имеет эмпирическую основу и напрямую не вытекает из положений какой либо школы или направления этнологии, хотя, например, у К. Леви-Строса, В.Я. Проппа и других, есть ощущение связи генетики и этнической культуры, а Л.Н. Гумилев напрямую попытался связать этногенезы с процессами микромутаций (более подробно об этом ниже). Точно также эта гипотеза не вытекает из какой либо философской или религиозной системы. По существу, эмпирическому обоснованию выдвинутой гипотезы и посвящена настоящая статья. Остается только добавить, что автор по вопросу о роли эмпирических знаний в развитии науки придерживается взглядов В.И. Вернадского[6].

Определив, что генетическое моделирование является результатом обоб­щения эмпирического материала, мы вынуждены пересмотреть также теоре­тические и логические построения существующих этнологических и куль­турно-антропологических концепций. Тем не менее, сама идея, вытекающая из эмпирического знания, вторична по отношению к этому знанию. Это зна­чит, что генетическая антропология не может считаться завершенной тео­рией, она открыта как для дальнейшей разработки, так и для любой критики, так как является не более чем фиксацией определенного уровня эмпириче­ского знания.

Нужно еще отметить, что открытия и достижения всех школ и направле­ний этнографии, этнологии и культурной антропологии ни в коем случае не отвергаются и не отбрасываются как ошибочные. Совсем наоборот. Предла­гаемый метод стремится использовать все достижения этих школ и направ­лений, не отдавая предпочтения тому или иному направлению, о чем более подробно будет сказано ниже. Например, широко применяется метод струк­турного анализа, однако он берется не в статистическом значении. Выделен­ные элементы рассматриваются как дифференциалы (в математическом по­нимании термина) от функции этнической культуры или ее элементов.

В генетической антропологии чрезвычайно важное значение придаётся методике полевых исследований, основные принципы которой изложены ав­тором в учебных пособиях по полевой этнографии. Исходя с точки зрения ге­нетической антропологии, полевые исследования должны стать не только по­стоянными, но превратиться в постоянную ответственную службу[7]. Эле­менты этнической культуры, зафиксированные в определенный момент этно­генеза, меняют свое содержание и значение в этой-же этнической культуре на других стадиях этногенеза, это значит, что они меняются во времени, не являясь строго фиксированной постоянной, и их необходимо рассматривать как переменные, находящиеся в определённой функциональной зависимости от элементов, выступающих в роли аргументов (в математическом понимании термина «аргумент»). Эта точка зрения заставляет также пересмотреть и полевыфе материалы, полученные исследователями в прошлом и притвести их функциональное значение в соответствие с фазой этногенеза, в которой они зафиксированы. Традиционные статистические абстракции без функционального анализа не только мало что дают в научном плане, но даже могут нанести значительный вред, так как ведут к ошибочным выводам. Поэтому заново необходимо было пересмотреть полевые материалы и публикации ХІХ и первой половины ХХ веков. Строго говоря, такую работу необходимо проделать со всеми публикациями, содержащими этнографический материал и этнологические выводы с момента появления письменности. Это касается также художественной литератуы, записей эпоса, интерпретаций фольклора и его месте в современных течениях и направлениях искусства.

Из вышесказанного очевидно, что генетическая антропология не может обойстись без методов, выработанных функционализмом, социологической школой, психоаналитическими направлениями и другими, равно как и методами искусствоведения, культурологии и других узко специальных наук.

Необходимо обратить внимание и на этногенетический метод, предло­женный Л.Н. Гумилёвым[8]. Совершенно справедливо этногенез рассматрива­ется как процесс, который протекает в биосфере, имеющий свое начало, про­ходящий определенные стадии развития и завершающийся распадом этноге­неза или переходом его в «мемориальную фазу», и, наконец, начало нового этногенеза. Вероятно, ошибочным является вывод о том, что появление но­вых этногенезов является результатом микромутаций – но об этом ниже. Нужно отметить как существенный недостаток теории практическое игнори­рование Л.Н. Гумилёвым вопросов этнической культуры, на которую в гене­тической антропологии распространяются генетические принципы.

В статье в ряде случаев демонстрируется возможность использования ге­нетической антропологией математического аппарата, и не только статисти­ческих методов, но в первую очередь математического и функционального анализа. Вместе с тем присутствует понимание ограниченности математики, которая вытекает из самой ее природы, но подробнее этот сюжет также будет рассмотрен ниже. Разумеется, широко применяется методика формальной логики, а также логики диалектической в варианте, предложенном В.Р. Иль­енковым[9].

Нужно отметить, что генетическая антропология имеет возможность ис­пользовать любые методики без оглядки на концептуальную принадлежность и происхождение. Но такое сочетание разных методик отнюдь не является эклектикой, так как генетическое моделирование есть путь поиска новых ме­тодов, что невозможно без использования уже известных.

Хотя генетическая антропология имеет эмпирическую природу, тем не менее, она логически связана с некоторыми положениями функциональной теории Б. Малиновского, в частности выводов о роли этнографии детства в осмыслении основных закономерностей этнических процессов[10]. Тесно свя­зана она и с некоторыми идеями В.Я. Проппа, М. Мид, Ф. Боаса, Р. Бенедикт, Г. Волкова, И. Кона, некоторых других этнологов и культурологов.

Генетическая модель воспроизводства этнической культуры считает ос­новополагающим вывод о том, что целью этнопедагогической практики яв­ляется полное включение подрастающего поколения в жизнь общества, а не подготовку его к жизни, как это провозглашается (раньше − явно, в настоящее время – завуалировано), официальной педагогикой. Этнопедагогика, таким образом, рассматривается, во-первых, как практика воспроизводства этнической культуры в сменяющих друг друга поколениях через воспитание, научение и включение в полноценную жизнь общества подрастающего поколения; во-вторых, как наука, которая изучает этот процесс, и в третьих как элемент этнической культуры, которому присущи все атрибуты этой культуры.

Исходя из генетической модели культуры несколько по-другому опреде­лены основные понятия: этнос, этногенез, этническая культура, субкультура, традиция, обычай, обряд. Они могут быть спорными, вызвать даже непри­ятие, однако многие из них в той или иной форме присутствуют у других ав­торов[11], другие логически и закономерно вытекают из основных понятий концепции генетической антропологии. Тем не менее, необходимо заметить, что предлагаемые определения не претендуют на роль абсолютных, они яв­ляются только фиксацией уровня, заданного генетической антропологией. Именно потому эти определения открыты для критики как с уровня отдель­ных методик и концепций (например, психоанализа или эволюционного на­правления этнологии), так и с уровня наиболее общих концепций истории и этногенеза. Более того, эти определения уже содержат в себе уверенность в необходимости своего преодоления в процессе развития этнологии и без та­кого преодоления в будущем просто теряют смысл. Потому предлагаемые определения не столько «фиксация состояния», сколько «момент движения» (в физическом значении термина) в направлении углубления, расширения и однозначности понимания содержания этих определений.

К примеру, труд в системе воспроизводства этнической культуры опреде­ляется как база системы народной педагогики, причем труд понимается как вся система общественного производства, а не только как набор определен­ных технологических приемов, которые используются на уроках труда, и тем более не как пресловутое «трудовое воспитание». Вообще, заинтересованных в более полной информации о этнопедагогике и ее месте в системе этниче­ской культуры с точки зрения генетической антпропологии, автор может по­рекомендовать свою книгу: «Народная педагогика Полесья»[12].

Правомерность постановки проблемы

Моделирование в научной деятельности является одним из основных пу­тей познания, а в некоторых научных исследованиях – единственно допусти­мым. Несомненно, к таким исследованиям относятся этнографические, этно­логические и культурно-антропологические. Экспериментальный путь, кото­рый, безусловно, был наиболее действенным и плодотворным при проверке физических, химических, в большой степени всех направлений биологиче­ских гипотез и теорий, не может быть реализован, например, для проверки космогонических гипотез, даже если технически это можно будет осущест­вить, так как нет возможности предусмотреть все последствия эксперимента, ибо они – это только возможные модели, и прогнозируемые в них финалы часто противоположны по своему содержанию даже в рамках одной теории. Очевидно, что фанатическое следование какой либо одной гипотезе или тео­рии при планировании и реализации таких эксперниментов является чрез­вычайно опасным. Это касается не только и не столько так называемых при­родоведческих наук, а в первую очередь наук, связанных с человеком. А это и этнология, и социология, и политология, а также другие, в основном так называемые общественные науки. Эксперименты в этой области вообще не­допустимы, а если они время от времени ставились, то заканчивались чрез­вычайно трагически как для людей, на которых ставится эксперимент, так и для самих экспериментаторов – эта закономерность прослеживается от времен Александра Македонского до экспериментов по усовершенствованию природы человека в рамках тысячелетнего рейха, попытки построения коммунистического общества в одной отдельнол взятой стране, с консолидацией населения в единую этническую общность – советский народ. То же можно сказать и о «металлургическом» эксперименте по «сплавлению» полиэтнического населения в единый американский народ, а также другие «эксперименты» Чисто эмпирически можно констатировать, что все попытки экспериментов с искусственной глобализацией, под каким бы флагом это не проводилось, безусловно, разделят судьбу предыдущих. Однако не нужно забывать, что такие эксперименты требуют чрезвычайно больших человеческих жертв, иногда подходя к грани постановки вопроса о самом существовании человека как вида. Еще раз подчеркнем, что в некоторых отраслях знаний, как это было показано выше, эксперимент вообще недопустим и единственным путем познания является моделирование. Построение теорий и концепций это тоже чаще всего моделирование. По существу, все известные научные теории есть математические или информационно-логические модели явлений и процессов. Они более или менее адекватно отражают или описывают эти явления и процессы, и позволяют, в определенной мере управлять этими явлениями и процессами или хотя бы прогнозировать их результаты.

Разумеется, моделирование возможно только при помощи упрощения системы, когда на тех или иных принципах выделяются, вычленяются эле­менты системы, из которых и строится модель. Поэтому адекватность модели изучаемой системе зависит только от правильности выбора элементов, из ко­торых строится модель и адекватности композиции модели функциям моде­лируемой системы. Если раньше отбор элементов казался делом, которое не требует особенных затрат аналитической энергии по причине кажущейся очевидности иерархии элементов системы или явления, то основное внима­ние уделялось композиции, или принципу построения модели. Поэтому из­вестные нам модели механистические, эволюционные, логико-математиче­ские, социологические, психоаналитические, диффузионистские, структура­листские и другие, отличаются принципом построения и композицией, а со­стоят примерно из одного набора элементов. Теоретический отход от прин­ципа «очевидности» иерархии элементов моделируемой системы предпринят был Ф. Боасом[13]. Практическая реализация подбора новых элементов для по­строения моделей процессов и явлений предпринята основоположником функционализма Б. Малиновским[14]. Методику отбора элементов для моделирования систем предложил К. Леви-Строс[15]. Отметим еще раз, что в качестве принципов построения модели берутся достижения и выводы тех или иных отраслей знаний, как правило, тех, которые в данный момент имеют наиболее заметные достижения, и потому наиболее авторитетны, и которые выработали эффективный методический аппарат и методологию. Именно потому нам и известны эти модели как названия школ и направлений этнографии, этнологии и культурной антропологии. Разумеется, каждая из этих моделей будет отражать, или иллюстрировать (как кому нравится), один, или некоторые стороны процесса или явления. Это в первую очередь – проявление ограниченности моделирования. И это, если не вдаваться в спекуляции, есть также причина смены моделей этногенезов, а также причина смены теорий и гипотез в других отраслях научных знаний. Но это уже предмет философии. Тем не менее, в определенных пределах модель позволяет давать оценку фактам, вести их целенаправленный поиск, что означает проводить научное исследование явления или процесса, с точки зрения В.И. Вернадского[16], которую полностью разделяет автор предлагаемой Вашемку вниманию статьи.

На определенном этапе развития науки модель перестает удовлетворять уровню знаний, так как не может объяснить те или иные факты (опять же в понимании В.И. Вернадского). Вот тогда становится неизбежным переход к моделям, построенным на иных принципах. Так механистические модели эт­ногенезов: географический детерминизм, диффузионизм, сменяются эволю­ционизмом и неоэволюционизмом (к которому примыкает и школа Ф. Боаса, не смотря на то, что её представители всячески от этого открещиваются). С развитием лингвистики и кибернетики возникают модели, основанные на достижениях методического аппарата этих наук. В первую очередь это структурализм К. Леви-Строса. Л.Н. Гумилев построил свою модель этноге­неза на принципах системного анализа, диалектической логики (философия), и, частично, на достижениях генетики.

Можно говорить о сильных или слабых сторонах тех или иных моделей, но ведь это будет только точка зрения сторонников других моделей, которые пытаются преодолеть критикуемые, или она будет основана на эмпирических выводах. Но абсолютная качественная оценка моделей, если они не являются обыкновенными идеологическими спекуляциями, невозможна.

Попробуйте сделать абсолютную качественную оценку: что лучше – электрический свет или лучина? Согласен. С точки зрения организации быта – безусловно, электричество имеет множество преимуществ. Но для его производства необходимо перегородить плотиной реку, затопив при этом урожайные земли, или достать из под земли каменный уголь, нефть или газ, сжечь добытое топливо в топке котла электростанции, при этом выбросить в атмосферу вредные продукты горения, или, с риском получить экологическую катастрофу, построить ядерный реактор. «Смоделировав» таким образом наш быт, мы получим электричество, и одновременно множество проблем в будущем, решать которые с течением времени будет всё труднее.

А с другой стороны: сможет ли автор написать статью, которую Вы сей­час просматриваете, если внезапно и на долгое время отключат электриче­ство? Безусловно. Но для этого автору придется прибегнуть за помощью к лучине, свече, керосиновой лампе, или попросту ему придется работать только в светлое время суток. Да вместо компьютера вытащить старую пишущую машинку «Москва», а то и прибегнуть к методу, от которого и произошло слово рукопись. Тем не менее, итог один: Вы держите в руках издание с предлагаемой вашему вниманию статьей.

Предложенный в качестве иллюстрации пример можно оценить с разных точек зрения, и оценки могут быть и неизбежно будут различными. Но эмпи­рическая оценка с точки зрения итогов: Вы читаете статью, снимает вопросы, поставленные моделями организации быта с электричеством или без.

Названные выше в качестве примеров модели этногенезов (или этниче­ских процессов), привязывали эти процессы к определенным другим явле­нииям, которые становились структурообразующими элементами «по опре­делению» – к ландшафтам («географический детерминизм», теория Л.Н. Гу­милёва), к взаимодействию культур (диффузионизм, частично, функциона­лизм), к информации, которую содержат различные знаковые системы (ми­фологическая школа, структурализм) и другим. Еще раз отметим, что эти все модели построены на основе достижений той или иной отрасли человеческих знаний. Успехи механики, достижения эволюционной теории происхождения видов, революция в лингвистике, свершенная структурным анализом, психо­аналитическое направление в психологии, возникновение, развитие и успехи социологии и других научных знаний и теоретических построений, привели к возникновению соответствующих моделей этногенезов.

В наше время наиболее впечатляющих успехов достигла генетика, и было бы неразумным не использовать ее открытия и методологию в моделирова­нии этнических процессов. Это первый логический вывод из эмпирического определения генетического характера этнической культуры. Другой логиче­ский вывод основан на том, что человек – это один из видов живого вещества в биосфере, и только в биосфере, пока что, в основном, может реализовы­ваться его деятельность. Начало складывания ноосферы[17] и превращение научной мысли в геологическую силу[18] только подчеркивает необходимость более пристального внимания к феномену этнической культуры. Нужно от­метить еще неосознанное, не освоенное ни наукой, ни философией, ни искус­ством, ни религией, эмпирическое определение, что существование человека есть функция биосферы[19]. Автор придерживается той мысли, что человека, формы его организации в биосфере и способы его существования необхо­димо рассматривать как природные естественные тела[20]. Считаю, что уже сказанного достаточно для логического обоснования постановки вопроса не только о правомерности, но и необходимости разработки проблемы генети­ческого моделирования этногенезов и этнических культур.

И еще одно – поскольку функционирование живого вещества обуслов­лено, в первую очередь, действием законов генетики на биологическом уровне, то построение генетических моделей этногенезов и этнических культур представляется не только эмпирически и логически обусловленным, но и необходимым. Однако нужно сразу отметить, что предлагаемый метод ни в коей мере не является «биологизаторством», так как в генетической антропо­логии генетика на биологическом уровне рассматривается как наиболее распространённый, наиболее изученный, но всё же как частный случай действия более общих генетических принципов, точно так же, как законы Ньютона являются частным случаем принципов релятивизма, которые справедливы для малых скоростей, как это представляет современная физика в теории относительности А. Эйнштейна. Впрочем, как показали новейшие исследования, теория А. Эйнштейна тоже только модель и этап развития науки. 

Вышесказанное приводит к необходимости хотя бы вкратце изложить ос­новные принципы строения и функционирования генетических систем через выделение и определение их атрибутов. Нужно отметить, что это первая по­пытка такого плана и здесь возможны, и неизбежны ошибки и просчеты.

Атрибуты генетических систем

Атрибут понимается как «необходимое, существенное, неотъемлемое свойство объекта»[21], а поскольку объект в биосфере будет обладать комплек­сом таких свойств, то необходимо говорить об атрибутах, понимая, что атри­бут в данном случае – абстракция, и его выделение чаще всего условное, и продиктовано такое выделение исключительно задачами методики познания. (Не рассматривается применение этого понятия различными школами и направлениями этнологии, так как они часто противоречат друг другу, а то и взаимоисключающи).

Важнейшим атрибутом генетической системы является то, что она суще­ствует в биосфере (и больше нигде генетические системы пока не зафиксированы как эмпирические факты), и относится к живому веществу биосферы. Этим атрибутом обладают и вирусы, и растения, и все виды животных, в том числе человек. Это означает также, что если где-то зафиксировано живое вещество или продукты его жизнедеятельности, то они обязательно принадлежат определённой биосфере.

Вторым атрибутом генетической системы является долговечность. Например, большинство генетических систем биосферы – видов живого вещества – существуют миллионы лет. Однако долговечная система реализуется через существование и функционирование недолговечных носителей основных признаков этой системы – популяций, поколений, особей и так далее. Потому этот атрибут можно определить как способ существования долговечных систем в процессе смены поколений – недолговечных носителей основных признаков этой системы.

Очевидно, что этногенез, как долговременная система, реализуется через деятельность длинного ряда сменяющих друг друга поколений. Таким образом, этот атрибут целиком относится к этногенезу. Этническая культура также проявляется как система условий существования и деятельность тех же поколений, семей и отдельных людей.

Тесно связан с предыдущим третий атрибут: наследственность, которая обеспечивает передачу всех параметров системы в относительно неизменном виде. Термин «относительно» значит, что изменения в параметрах системы не могут выходить за некоторые пределы, в которых система не меняется принципиально и не теряет жизнеспособности. Жестко фиксированная на­следственность нежизнеспособна. Она может реализоваться только в созда­нии техносферы (например, в производстве машин, будь то простейшие ме­ханизмы первобытности, или сложнейшие компьютеры). Хорошо известно, что техносфера не способна к самовоспроизводству и обладает только одной способностью – к саморазрушению[22]. Попытки одного из направлений течения “люденов” оправдать и обосновать необходимость усовершенствования человеческого мозга путём вживления “чипов”, есть включение человека как вида в техносферу со всеми вытекающими отсюда последствиями. И в первую очередь – “людены”, вольно или не вольно, должны обеспечить уничтожение вида Homo Sapiens.

Неразрывно связанный с третьим – четвёртый атрибут генетической сис­темы – изменчивость основных параметров, но, как и в предыдущем атри­буте – в пределах, которые не меняют систему принципиально и сущест­венно не влияет на процессы самовоспроизводства. Этногенез, очевидно, об­ладает наследственностью, которая реализуется в пределах допустимой из­менчивости. Этногенез, таким образом, принципиально можно задать как функцию с областью существования, определяемой пределами максимально допустимых значений параметров системы, заданных изменчивостью. По­следнее можно определить эмпирически. Эта область существования и есть те границы, в которых система принципиально не меняется и не теряет жиз­неспособности, что равносильно способности к самовоспроизводству. По­скольку этническая культура реализуется через деятельность поколений в процессе этногенеза, то сказанное выше полностью относится и к этнической культуре. Таким образом, открывается принципиальная возможность исполь­зовать в этнологических исследованиях методы математического анализа. Нужно еще раз подчеркнуть, что условия существования живого вещества в биосфере чрезвычайно разнообразны и динамичны. Изменчивость позволяет генетическим системам реализоваться в самых разнообразных условиях. Кроме того, изменчивость является обязательной предпосылкой развития, эволюции.

Нужно отметить также, что каждая генетическая система как заданный и строго фиксированный генотип, реализуется через множество вариантов – фенотипов, поэтому в генетической системе невозможно найти даже двух тождественных носителей параметров системы. Это и позволяет генетической системе реализоваться в разнообразных условиях. Количество возможных вариантов генетической системы, очевидно, определяется формулой перестановок из повторяющихся элементов. Количество элементов определяется количеством носителей признаков генетической системы (а чаще всего это числа шестизначные). В таком случае количество вариантов реалиизации ге­нотипа далеко выходит за границы чисел, которые, в настоящее время, реально можно себе представить. Для примера: количество перестановок из букв аааввсс равно 210, то есть – из а, повторённого три раза, в и с, повторённых дважды, можно сделать 210 перестановок[23].

По существу, такая многовариантность является необходимым условием существования генетической системы. Поэтому, многовариантность также является важнейшим атрибутом любой генетической системы в условиях по­стоянного изменения условий и параметров среды существования.

Многовариантность, вместе с изменчивостью, обеспечивает возможность эволюции, что также является обязательным атрибутом генетической сис­темы. Совершенно очевидно, что генетические системы с самого начала по­ставлены в такие условия, котроые диктуют необходимость и неизбежность эволюции, так как сама биосфера меняется под воздействием разнообразных факторов – это преимущественно геологические процессы, которые являются реализацией космических процессов в биосфере Земли. Всё более возрастает роль живого вещества, и эта роль, вероятно, носит циклический характер (учитывая вывод В.И. Вернадского о том, что граниты есть остатки былых биосфер). В исторический период к этому добавилась деятельность человека, которая приобрела масштабы геологической силы и ускорила биосферные процессы. Трансформация биосферы неизбежно создает условия для появле­ния новых видов[24]. (Вопрос о появлении живого вещества на Земле генетическая антропология не ставит, как несущественный при данном объекте исследования. В этом отношении признается за факт принцип Реди[25].

Нас интересуют только генетические системы, которые, вероятнее всего, являются единственно возможным способом организации живого вещества. Других, во всяком случае, пока не отмечено. Попытки включения человека в техносферу, что является вольным или невольным результатом устремлений так называемых люденов, есть попытки вывести этот вид из состава живого вещества биосферы, но этот предмет требует дополнительных исследований.

Многовариантность обеспечивает, также, накопление и фиксацию через наследственность и изменчивость в процессе самовоспроизводства таких из­менений и новых элементов, которые содействуют лучшему приспособле­ниию генетической системы к меняющимся условиям существования в био­сфере. Такие инновации, разумеется, могут существовать только в границах, которые принципиально не меняют систему и существенно не влияют на процессы самовоспроизводства, как это отмечено выше. Те инновации, кото­рые не разрушают систему, включаются в нее. Разрушающие систему инно­вации активно не воспринимаются системой, которая вырабатывает против таких инноваций систему защиты, известную в биологии под названием им­мунитета. В истории существования вида эти процессы почти незаметны. В деятельности поколений и особей это «генетический брак», болезни, у чело­века добавляется проблема трансплантации. Очевидно, что этнические куль­туры также могут либо включать в свой состав элементы других культур, либо активно их не воспринимают. Таким образом, еще одним атрибутом ге­нетической системы является способность к проверке (апробации) новых элементов (инноваций) и включение в систему тех из них, которые систему не разрушают и содействуют ее самовоспроизводству. Ниже в отношении культуры этот атрибут будет рассматриваться более подробно.

Важнейшим атрибутом генетических систем является то, что все они способны к самовоспроизводству. Это значит, что для их воспроизводства и поддержания функционирования не требуется внешнего вмешательства и чисто внешних энергетических затрат, что совершенно необходимо для под­держания техносферы. Генетические системы способны вырабатывать и на­капливать внутри себя достаточное, а чаще – избыточное количество энер­гии, необходимой для воспроизводства и функционирования. Нужно отме­тить эмпирически выведенную закономерность: количество выработанной и накопленной генетической системой энергии прямо пропорционально сте­пени организации нервной системы и высшей нервной деятельности. Спо­собность к выработке и накоплению энергии, которая растет с ростом сте­пени организации высшей нервной деятельности, выражается, скорее всего, степенной функцией y = ах?, что также является эмпирическим выводом.

Еще один атрибут генетической системы, который необходимо отметить – дискретность. Любая генетическая система состоит из множества самостоя­тельно существующих элементов, через жизнедеятельность и самовоспроиз­водство которых эта система и реализуется. Дискретность есть вообще атри­бут живого вещества биосферы. Возможно, дискретность есть важнейший атрибут пространственно-временного континиума, в котором реализуется материя – вещество и поле. Вещество и поле, как известно, также дис­кретны[26].

Дискретность этногенезов и человеческой культуры очевидны. Они реа­лизуются через деятельность отдельных поколений, и, в конечном итоге − че­рез деятельность отдельных людей, которые выступают как наименьшие не­делимые[27] генетической системы – человечества.

Еще раз необходимо отметить, что этногенезы и человеческая культура, которая существует в виде этнических культур, обладает и всеми другими, перечисленными выше, атрибутами генетических систем, а это значит, что это тоже генетические системы, и это обстоятельство открывает принципи­альную возможность выявления носителей признаков наследственности, на­пример, определенной этнической культуры, механизм ее воспроизводства, а также определения возможных вариантов и направлений эволюции данной системы этнической культуры.


[1] Первоначально это была серия очерков «Дети Полесья», написанная для газеты «Збудинне», которую возглавлял тогда Валерый Калиновский. Очерки печаталитсь на протяжении 1990 – 1994 годов. Позже очерки были переработаны в книгу «Народная педагогика Полесья», которая была издана в 2002 году. С тех пор прошло более десяти лет, за это время появилось много новых материалов, появился ряд исследований по этнопедагогике, в вузах, до начала разрушения высшего образования, вводились курсы этнопедагогики и этнографии детства. Учителя, воспитатели детских садов, работники других детских и воспитательных заведений, все более чувствуют необходимость систематических описаний практики народного воспитания. Но эта практика отличается не только в разных этнических культурах, но и в региональных вариантах одной этнической культуры. Такие региональные очерки народной педагогики являются необходимым этапом в разработке общей концепции этнической педагогики. В связи с этим назрела также настоятельная потребность не только в расширении и большей систематизации изданий результатов исследований народной педагогической практики Полесья, но и обратить больше внимания на теоретические обоснования и методы исследования. Полученные чисто эмпирическим путем выводы дают возможность получить представление о некоторых общих закономерностях воспроизводства этнической культуры в поколениях, а также о некоторых особенностях этого процесса в реальной ситуации Полесья. Эмпирические выводы генетической антропологии оказались чрезвычайно существенными для понимания этнической культуры как формы существования культуры общечеловеческой, как системы, которая существует в биосфере благодаря своей способности к самовоспроизводству. Именно эти обстоятельства и заставили автора обратиться к сюжетам, необходимость объяснения которых рано или поздно должна назреть. Поэтому автор заранее подготовлен как к недоразумениям, так и к концептуальнолму неприятию предлагаемой точки зрения.

[2]Термин «этнологические науки» понимается в рамках концепции К. Леви-Строса, о чем подробнее будет сказано ниже.

[3] Жлоба С. Еволюція традиційного поліського житла. // Полісся: етнікос, традиціï, культура. – Луцьк: «Вежа» - ВДУ, 1997. С. 37 – 49; Жлоба А., Жлоба С. Эволюция традиционной планировки и организации объёмов жилой постройки на Полесье //Гістарычная брама: Гісторыя і культура Палесся. /Выдае Палесскі дзяржаўны універсітэт. Навуковае выданне. – 2010. № 1(25). – С. 52 – 61: Жлоба А., Жлоба С. Перспективы развития традиционного жилища на Полесье // Гістарычная брама: Гісторыя і культура Палесся. /Выдае Палесскі дзяржаўны універсітэт. Навуковае выданне. – 2010. № 1(25). – С. 61 - 67.

[4] Жлоба С.П. Мова як элемент этнічнай культуры і як знакавая сістэма //Je?ykato?samosznapogranizykultur. – Bialystok, 2000; ён-жа. Генетычная антрапалогія як база даследавання агульнасці і ўзаемадзеяння культур //J?zykikulturanapogranizupolsko-ukrai?sko-bia?oruskim, InstytutEuropy ?rodkowo-Wschodniej. – Lublin, 2001, № 3. – S. 21-28; ён-жа. Славянскія мовы ў этнічных культурах (на прыкладах моўнай сітуацыі на Беларускім Палессі) //Tresciimіеchanizmyprzеnikaniakulturnapogranizypolsko-ukrainskim/ TomII. – Ryki, 2003. – S. 63-74.

[5]Жлоба С.П. Человек в биосфере (Генетическая антропология) //Философия человека: Проблемы и решения. – Брест, 1996. – С. 108-123; он же. Человек в биосфере (Генетическая антропология). Часть вторая //Берасцейскі хранограф. Выпуск 3. Брэст: Выд. С.Б. Лаўрова. – Брэст, 2002. – С. 297-314; Жлоба С.П. Взаимодействие этнических культур в полесских местечках //Диаспоры: Независимый научный журнал. – М., 2002. № 4. – С. 222-237; Жлоба С.П. Народная педагогика и перестройка школы // 110 лет со дня рождения Н.К. Крупской. Материалы научно-практической конференции 5-6 октября 1989 г. – Брест, 1989; Жлоба С.П. Детские игры как педагогическое явление //Материалы международной научно-практической конференции. Чебоксары, 17-20 октября 1990 г. Ч. 4. – Чебоксары, 1990; Жлоба С.П. Структура семьи, традиционного воспитания на Полесье и генетическая антропология //Молодежь в изменяющемся мире. Материалы республиканской конференции 22-24 сентября 1992 г. Ч. 2. – Брест, 1992; Жлоба С.П. К вопросу об определении понятия «Западное Полесье» //Традицийна музична  культура Західної Влині та Західного Полісся. Матэрыяли 7-8 міжнародной научной конференції дослідчиків народноі музикі (10-11 квітня 1997 р.) – Львів, 1997. Жлоба С.П. Творчасць А. Міцкевіча і этнічная культура //Асоба і творчасць А.Міцкевіча ў кантэксце сусветнай літаратуры. Зборнік матэрыялаў міжнароднай навукова-тэарэтычнай канферэнцыі. – Брэст: БрДУ, 1998. – С. 385-388; Жлоба С.П. Традыцыя ў этнічнай культуры //Зборнік матэрыялаў канферэнцыі, прысвечанай 75-годдзю У.А. Калесніка. – Брэст: БрДУ, 1999. – С. 77-79; Жлоба С.П. Место и роль религии в этнической культуре //Исторические судьбы христианства и современность: Сб. материалов междунар. науч. конф. (19-20 окт. 1999 г.). – Брэст: БрДУ, 2000. – С. 75-80 Жлоба С.П. І забыта – не забыта. Этнаграфічныя асаблівасці раёна //Памяць: Гісторыка-дакументальнвя хроніка Лунінецкага раёна. – Мн.: Беларусь, 1995. – С. 163-188; Жлоба С.П. Этнічныя асаблівасці раёна //Памяць. Гісторыка-дакументальная хроніка Брэсцкага раёна. – Мн.: БелСЭ, 1998. – С. 487-515; Жлоба С.П. (у суаўтарстве). Этнаграфічнае апісанне Століншчыны //Памяць: Гісторыка-дакументальная хроніка Столінскага раёна. – Мн.: БЕЛТА, 2003. – С. 533-553. Жлоба С.П. Задачи этнографического исследования полесских местечек //Берасцейскі хранограф: Зб. навук. прац. Выпуск 4. – Брэст: ПУП “Издательство Академия”, 2004. – С. 11-16. С.П. Жлоба Обряд и миф в этнической культуре //Dzieje – filozofia – ?ycie. – Siedlce, 2011. – S 413 – 438; С. Жлоба Сучасная палесская вёска: паміж традыцыяй ды інавацыямі //Arche Пачатак, 2011, № 3. – С 65 – 71; Жлоба С., Корнев П. Міф і сказка в творчестве В.С. Высоцкого //Моўная прастора Брэсцка – Пінскага Палесся: зборнік навук. артык. /Рэдкал.: М.М. Аляхновіч [і інш.]. – Брэст: Альтэрнатыва, 2013. – С. 69 – 73; Жлоба С., Корнев П. Предвидение как назначение эмоционального познания в поэзии В.С. Высоцкого //Моўная прастора Брэсцка – Пінскага Палесся: зборнік навук. артык. /Рэдкал.: М.М. Аляхновіч [і інш.]. – Брэст: Альтэрнатыва, 2013. – С. 65 – 69 і іншыя.

[6] Вернадский В.И. Биосфера. // Биосфера и ноосфера. – М.:Айрис-пресс, 2004. – С. 32 – 182.

[7] Жлоба С.П. Полевая этнография: Теория и практика полевых этнографических исследований. – Брест,: Изд-во БрГУ, 2001. – 188с; Жлоба С.П., Чернякевич И.С. Полевые этнографические исследованияю – Брест,: Изд-во БрГУ, 2013. – 244 с.

[8] Гумилев Л.Н. Этногенез и биосфера Земли. – Л.: Гидрометеоиздат, 1989. – 528 с.

[9] Ильенков В.Р. Диалектическая логика. – М.: Политиздат, 1987. – 420 с.

[10] Малиновский Б.Функциональный анализ. //Антология исследований культуры. Т. 1. Интерпретация культуры – Санкт-Петербург: Университетская книга, 1997. – С. 681 – 702.

[11] Гумилев Л.Н. Этногенез и биосфера Земли.

[12] Жлоба С.П. Народная педагогика Полесья: По материалам этнографиченских исследований. – Брест: БрГУ, 2002. – 334 с.

[13] Боас Ф. Некоторые проблемы методологии общественных наук. //Антология исследований культуры. Т. 1. Интерпретация культуры. – СПб.: Университетская книга, 1997. – С. 499 – 509; Боас Ф. Границы сравнительного метода в антропологии //Антология исследований культуры. Т. 1. Интерпретация культуры. – СПб.: Университетская книга, 1997. – С. 509 - 619; Боас Ф. Методы этнологии //Антология исследований культуры. Т. 1. Интерпретация культуры. – СПб.: Университетская книга, 1997. – С. 619 - 528; Боас Ф. История и наука в антропологии: ответ //Антология исследований культуры. Т. 1. Интерпретация культуры. – СПб.: Университетская книга, 1997. – С. 528 – 536.

[14] Малиновский Б. Функциональный анализ. //Антология исследований культуры. Т. 1. Интерпретация культуры – Санкт-Петербург: Университетская книга, 1997. – С. 681 – 702.

[15] Леви-Строс К. Структурная антропология. – М.: Наука. 1983. – 838 с.

[16] Вернадский В.И. Научная мысль как планетарное явление //Вернадский В.И. Биосфера и ноосфера. – М.: Айрис-пресс, 2004. – С. 361 – 375.

[17] Вернадский В.И. Несколько слов о ноосфере //Вернадский В.И. Биосфера и ноосфера. – М.: Айрис-пресс, 2004. – С. 470 – 483.

[18] Вернадский В.И. Научная мысль как планетарное явление //Вернадский В.И. Биосфера и ноосфера. – С. 242 -469.

[19] Вернадский В.И. Научная мысль как планетарное явление. – М.: Наука, 1991. – С. 28.

[20] Вернадский В.И. Научная мысль как планетарное явление. – С. 151.

[21] Философский энциклопедический словарь. – М.: Сов. Энциклопедия, 1980. – С. 42.

[22] Гумилев Л.Н. Этногенез и биосфера Земли. – С. 326.

[23] Выгодский М.Я. Справочник по элементарной математике. – Элиста: «Джангар», 1995. – С. 247 - 248.

[24] Вейсман А. Лекции по эволюционной теории. – М.:Изд-во М. и С. Сабашниковых, 1905. Т. 1.

[25] Вернадский В.И. Начало и вечность жизни //Вернадский В.И. Начало и вечность жизни. М.: Советская Россия, 1989. С. 87 – 93.

[26] Мэрнон Дж.Б. Физика и физический мир. – М.: Мир, 1975. – С.55 - 92

[27] Вернадский В.И. Биосфера.

 

picture by Mstroeck


  • Комментарии
Загрузка комментариев...