Этнография, этнология и культурная антропология появились как реакция удивлённого человека, перед которым открылось чрезвычайное многообразие форм организации человека и его среды обитания в таком огромном, по представлениям человека даже начала ХХ века, мире. «Антропология как наука о человеке вообще, как са­мая всеобъемлющая гуманитарная дисциплина − этакий министр без портфеля − появилась последней.

Ей пришлось сильно постараться, чтобы отстоять свои права на широту охвата материала, предмет и метод. Она вобрала в себя то, что отложили в сторону другие, и даже пошла на вторжение в старые запасы знания о человеке. Теперь она состоит из та­ких областей исследования, как изучение доисторического человека, фольклор, физическая антропология и культурная антропология. Все они − в опасной близости от традиционных областей иссле­дования общественных и естественных наук: психологии, истории, археологии, социологии и анатомии», написал в 1941 году Бронислав Малиновский. К. Леви-Строс в 1954 году заметил: «Провозглашает ли себя антропология «социальной» или «культурной», она всегда стремится к познанию человека в целом…». Понимая, что вопрос о создании единой науки о человеке и о центрах, вокруг которых она складывается, является предметом дискуссий, споров и ссор, авторы в данной статье только определяют свою точку зрения и подчёркивают, что в отношении научного знания и научной мысли являются последовательными сторонниками В.И. Вернадского. Потому дальнейшее изложение – это авторское видение проблем и путей их решения.

Начнём с определений. В генетической антропологии этнос (этногенез) и рассматривается как форма существования вида Homo Sapiens в биосфере. Это определение удобно тем, что оно выделяет вид из многочисленного количества других видов, связывает его с биосферой и определяет характер его организации в био­сфере. Это определение также и достаточное для генетической антропологии, так как под его подпадают все известные этнические системы. Кроме того, этнос, как способ существования вида в биосфере, полностью соответствует содержанию одного из атрибутов генетической системы: человек в биосфере. Понятие «этнос» есть абстракция, и проявляется через конкретные этногенезы (ибо это не состояние, а процесс, в чём авторы полностью согласны с Л.Н. Гумилёвым), которые мы и различаем как белорусов, русских, узбеков, армян и так далее. Предложенное определение понятия «этнос», как и традиционные, может также употребляться в значении этнонима (вместе с прилагательным) группы людей, реализующих этногенез в определенное время и в определенном месте. Например: армянский этнос. В этом случае термин приобретает значение производной (в математическом значении слова) этногенеза (как функции) в определенный момент времени.

Искусственная среда обитания, созданная человеком в результате перехода к деятельности, в основе интеллектуальной, среда, в которой только и возможно существование человека, и есть, с точки зрения генетической антропологии, природное тело, которое называется культурой. И только эта, искусственно созданная среда обитания дала возможность человеку освоить всё пространство суши Земли. Фактиче­ски, эта искусственно созданная среда обитания означает для человека, как вида, то же, что и ниша для популяций других видов. Культура не есть приспособление организма к окружающей среде, а приспособление окру­жающей среды к своей, человеческой природе. Ещё раз подчеркнём: человек может существовать только в этой, искусственно созданной им самим, среде.

Предложенное определение культуры, так же как и определение этноса, является общим и абстрактным. Под культурой, таким образом, понимается всё, что создано человеком (в этом необходимо согласиться с академиком Ю.В. Бромлеем), для жизнеобеспечения как отдельного человека, так и для нормального функционирования этнической системы. Поскольку эта искусственно созданная человеком среда обитания, вне которой он существовать не может, то в этом и только в этом и состоит единство человеческой культуры. Но это единство реализуется через функционирование множества национальных, а правильнее сказать – этнических культур. Поэтому человеческая культура передается от поколения к поколению не как набор абстрактных общечеловеческих ценностей, а в виде именно этнической культуры.

Сказанное выше вовсе не отвергает того, что принято обозначать под термином «общечеловеческие ценности», о чём было уже сказано.

Этнические культуры удивляют своим количеством и многообразием, но именно через них в каждом человеке, через его деятельность, воспроизводи­лись именно эти этнические культуры, которые являются вариантами реализации общечеловеческой культуры, следовательно, в деятельности человека реализуется и воспроизводится культура общечеловеческая в приведенном выше понимании этого термина. Нужно сказать больше: существование множества этнических культур не является недостатком или явлением, кото­рое необходимо преодолеть, а, наоборот – с точки зрения генетической ан­тропологии это единственная гарантия сохранения культуры, а значит и вы­живания человечества. Потому, с точки зрения генетической антропологии, любые теории о слиянии всех наций и народностей в единую – являются не более, чем идеологическими конструкциями. Однако это не значит, что они совершенно безвредны.

В качестве примера, возможно не совсем научного, но чрезвычайно на­глядного, возьмем картошку. Если взять и уничтожить все сорта этого вида, за исключением одного, но самого лучшего во всех отношениях, и культиви­ровать только его, то это приведет сначала к вырождению, а затем и к исчез­новению этой чрезвычайно необходимой сельскохозяйственной культуры. Об этом известно каждому ученику средней школы, который не натаскан для успешного прохождения тестирования, а потрудился усвоить школьную про­грамму по биологии на «твёрдую» четверку по десятибалльной системе.

Человеческая культура, как мы выяснили, также существует только в форме множества этнических культур, и если мы будем планомерно их унич­тожать, либо насаждая «передовую» культуру какого либо одного этноса, либо, что еще хуже, так как процесс протекает значительно быстрее, – подга­няя этнические культуры под какой либо один идеологический стандарт, мы делаем то же самое, что и уничтожая все сорта картошки, за исключением одного. И результат будет таким же. Но это будет уже не исчезновение од­ного из видов паслёновых, а вида Homo Sapiens в биосфере. К этому же ре­зультату ведет и «слияние всех наций и народностей» то ли в одну социали­стическую (а в перспективе – коммунистическую), то ли в выморочное «об­щество потребления», то ли в какую либо еще глобалистскую химеру. Слава Богу, такие перспективы населению Земли не грозят, и возникновение обще­планетного этнического единства откладывается до тех пор, пока не возник­нет достаточно обширных и самостоятельных инопланетных человеческих поселений, при такой ситуации многовариантность просто выходила бы на новый уровень. Но это пока предмет фантастики.

Между тем, Господь один раз уже спас человечество, когда оно в гор­дыни своей, подстрекаемое глобалистами того времени, высказало намерение построить Вавилонскую башню и начало реализовывать это намерение, как символ единства и однородности, достигаемых через унификацию. Господь вернул генетической системе многовариантность, «смешав» языки – этим ак­том он не позволил системе выродиться и исчезнуть. По сути дела Господь Бог дал человеку еще один шанс выжить. Характерно, что до настоящего времени большинство людей воспринимают «смешение языков» как акт на­казания, даже мести со стороны Всевышнего за дерзость людей. Но если это и наказание, то наказание неразумных детей, которых Отец предостерегает от опасных действий. Что касается предположения о мести, то оно абсо­лютно бессмысленно и лукаво. Нельзя же всеръёз предполагать, что Всемо­гущественный может опуститься до мести несовершенным своим творениям… И, тем не менее, попытки возведения «вавилонских башен» предпринимаются вновь и вновь: равнение всех народов под ариев за тысячу лет, слияние всех наций и народностей в единую, то ли коммунистическую, то ли общечеловеческую, нивелировка всех этнических культур под стандарты общества потребления, «новейшие» идеи глобализации – всё это примеры только одного, недавно ставшего историей, столетия.

Однако такая нивелировка, с точки зрения генетической антропологии, не что иное, как тяжелейшее преступление против человечества, так как сведе­ние к единице вариантов системы, которая может существовать только во множестве вариантов, равнозначна гибели такой системы, как это было пока­зано выше на примере картошки. Именно такой системой, генетической по своей природе, является человеческая культура. Её исчезновение уничтожает также и единственно возможную среду обитания вида Homo Sapiens, созданную им в результате интеллектуальной деятельности.

Нужно отметить, что этническая культура, как форма существования об­щечеловеческой, также обладает вариативностью в некоторой области определения. Поэтому этническую культуру принципиально возможно задать как интеграл множества субкультур, вариантов этнической культуры. Множество субкультур принципиально определимо эмпирически, однако задача эта чрезвычайно сложная и трудоёмкая. Потому в данной статье мы ограничимся только выводом о принципиальной возможности такой операции, не прибегая к поспешным методическим рекомендациям.

Генетическая антропология выделяет в этнической культуре субкультуры горизонтальные и вертикальные. Под горизонтальными субкультурами по­нимаются местные, локальные варианты этнической культуры, взятые в раз­витии на протяжении всего срока существования данной этнической куль­туры, либо в определенный отрезок времени или фазы этногенеза. Количе­ство таких субкультур зависит от критериев, принятых для их выделения. Очевидно, что использование методик школ и направлений этнологии и культурной антропологии может сыграть только вспомогательную роль при описании этих субкультур. Математически критерий выделения горизонтальных субкультур можно определить как порядок производной функции этногенеза. В пределе же, количество горизонтальных субкультур будет равно ряду (опять же в математическом понимании термина «ряд»), семейных традиций.

В каждый данный момент времени в этнической культуре можно выде­лить субкультуры детскую, подростковую, юношескую, субкультуру взрос­лых, старости. При этом, например, детская субкультура на Полесье в наше время отличается от детской субкультуры, скажем, 80-х, или 60-х годов про­шлого века. То же в полной мере относится и к другим возрастным субкуль­турам. Такое выделение субкультур в генетической антропологии определяется как вертикальные субкультуры. Очевидно, что такая дифференциация в пределе также будет иметь тот же ряд семейных традиций. В генетической антропологии это обстоятельство, совершенно очевидно, выдвигает на первый план исследование семейной организации в любой этнической культуре.

Семья, семейная организация, система родства и родственные отношения выступают, таким образом, как важнейшие инструменты воспроизводства этнической культуры как варианта общечеловеческой. Именно их наличие и функционирование является реальным препятствием для реализации самоубийственных глобалистских устремлений, в какой бы оболочке они ни выступали. Именно потому такая явная атака на семью, семейную организацию. Отсюда и «гендерные проблемы», пропаганда «движений» геев, «однополые браки», которые призваны размыть и подменить семейную традицию, выработанную человеческой культурой во множестве вариантов. И это множество вариантов предполагается свести к одному: признанию гомосексуализма и однополых «браков» общечеловеческой ценностью. По существу в норму предлагается ввести «генетический (на биологическом уровне) брак», который всегда сопровождает функционирование любой генетической системы и присутствует в количестве около 4%. Это разрушение культуры и подмена её псевдокультурой, которая, как правило, унифицирована, а это значит – отвечает задачам глобализации.

Генетическое моделирование процессов этногенеза показывает, что не только уничтожение этнических культур и насильственная ассимиляция на любой базе, создает угрозу существования человека, как это было показано выше, но и унификация отдельной этнической культуры, на каком бы основании это не проводилось, ведет к упрощению генетическую систему. Но мы уже знаем, что упрощение генетической системы вызывает её кризис, постепенное вырождение, а сведение количества вариантов к единице в конечном итоге приводит к гибели системы. Совершенно очевидно, что попытки государственного “решения национальных вопросов”, которые предпринимаются до настоящего времени, приводили к кризису как само государство, так и системы этнических культур, которые функционировали на территории этого государства. Такие попытки в конечном итоге неизбежно сводятся к политическим конфликтам, которые многим удобно рассматривать как межэтнические. Дело в том, что последним прибежищем политиков и идеологов в условиях системного кризиса становится национализм, как природное тело, элемент (имунная система) этнической культуры. Именно усилиями банкротов-политиков национализм превращается в идеологию и политическую практику. В силу этого политические по существу конфликты приобретают этническую окраску, и даже могут приобретать статус межэтнических, если политическим деятелям удаётся опереться на определенные националистические движения.

Национализм в небольших дозах присутствует в любой этнической культуре. Он является её имунной системой, которая защищает от разрушающего воздействия других этнических культур или идеологических конструкций, которые пытаются выдать себя за элемент (да ещё структурообразующий) этниченской культуры и некоторых других явлений. Нужно отметить, что попытки ассимиляции и унификации всегда вызывают националистическую реакцию. Такая же по существу реакция может проявится также и со стороны отдельных субкультур в отношении к субкультуре, на основе которой предпринимается унификация. Это, конечно же, ослабляет связи внутри этнической культуры и создаёт угрозу распада этой системы, или же приводит к потере одной или нескольких субкультур. Примеров таких процессов и в настоящее время достаточно.

Этногенез, который реализуется в среде этнической культуры, есть способ существования вида в биосфере. Других пока не зафиксировано. В условиях “глобализации” – явление под разными лозунгами и названиями, сопровождющее историю человечества постоянно, - положение принципиально меняться не может. Поэтому слияния всех наций и народностей в одну общепланетную в ближайшее время не произойдет – сведение генетической системы к единице означает её гибель. Провозглашение же такой цели и работа по её реализации не более, чем попытка оправдания сговора, неважно, осознанного, явного, или же интуитивного, не оформленного организационно, с целью беспрепятственного диктата над “неразумным” миром и возможности грабить глобально все земные и человеческие ресурсы определенной группой людей. Так было всегда, принципиально ничего не изменилось и в современных “доктринах” глобализации.

Сказанное совершенно не означает, что достижения науки не становятся достижением всего человечества. Но это происходит не автоматически – процесс “глобализации” научных достижений противоречив. Научные достижения часто служили (и служат) источником иллюзий получения решающего преимущества той или иной нацией (этнополитическим образованием, где ведущее положение занимают политические интересы определенной группы, часто вне зависимости от этнической принадлежности) над остальными. “Национальная” наука всегда стремится сохранить свои секреты. Здесь опять проступают древние как человечество черты – деление людей на своих и чужих. И научные достижения становятся общечеловеческим достоянием часто благодаря банальному шпионажу. Другое дело, что эти достижения всё в большей степени остаются не осмысленными, не освоенными ни научным знанием, ни философским, ни религиозным, ни эмоциональным, и потому начинают всё больше играть роль угрозы самому существованию человека, а то и живого вещества на планете. Генетическая антропология пытается обратить на это обстоятельство самое серъёзное внимание.

Глобализация экономики вообще чрезвычайно похожа на сговор “сильных мира сего” с целью минимизировать конкурентную борьбу в своей среде и выработать согласованные правила как можно более безопасного грабежа природных и интеллектуальных ресурсов планеты. И в случае “глобализации” национальных интересов, и в случае “глобализации” экономики, природные тела – этногенезы и этнические культуры становятся помехой для достижения определённых целей определенными группами людей. Отсюда поощрение идей слияния всех наций и народностей, пренебрежение проблемами культуры, существующей только в форме множества этнических культур и усиленное насаждение псевдокультуры, не имеющей способности к самовоспроизводству и существующей только при постоянной энергетической поддержке извне. В этом смысле псевдокультура идентична техносфере, и способна только к саморазрушению.

Наконец, превращение биосферы в ноосферу также не нужно воспринимать как признак глобализации. Совершенно наоборот. Процесс, по настоящему научно исследованный В.И. Вернадским, свидетельствует, что научная мысль превратилась в геологическую силу, и это только повышает ответственность науки перед человечеством.

Отметим также, что генетическая антропология, одновременно, на несколько порядков повышает ответственность этнологии и как фундаментальной, и как прикладной отраслей знания, так как их данные могут оказывать влияние на принятие ответственных решений. В этом смысле её значение и ответственность с течением времени будут не ниже значения и ответственности физики, химии, биологии. Генетический характер этнической культуры делает необходимым постоянные полевые этнографические исследования, которые должны со временем превратиться в постоянную этнологическую службу.

 

 Малиновский Б. Научная теория культуры. М.: ОГИ, 1999. С. 15.

Гумилёв Л.Н. Этногенез и биосфера Земли. – Л.: Гидрометеоиздат, 1990. – С. 16 – 24.

Гумилёв Л.Н. Этногенез и биосфера Земли.

Гумилёв Л.Н. Гумилев Л.Н . Этносфера: История людей и история природы. – М.: Экопрос, 1993. – 544 с.

Вернадский В.И. Научная мысль как планетарное явление //Вернадский В.И. Биосфера и ноосфера. – М.: Айрис-пресс, 2004. – С. 361 – 375. Вернадский В.И. Несколько слов о ноосфере //Вернадский В.И. Биосфера и ноосфера. – М.: Айрис-пресс, 2004. – С. 470 – 483.

Жлоба С.П. Полевая этнография. Теория и практика полевых этнографических исследований. – Брест: БрГУ, 2002. – 188 с.; Жлоба С.П., Чернякевич И.С. Полевые этнографические исследованияю – Брест,: Изд-во БрГУ, 2013, - 235с.

  • Комментарии
Загрузка комментариев...