Итак, знакомьтесь: Хвеля — бедовая наемница с манерами грузчика, одна штука. Матильда — прилежная ведьмочка средних способностей, одна штука. Олинна — симпатичная блондиночка-аристократка, тоже ведьмочка, одна штука. Шумные приятельницы — много, веселые маги из соседней академии — на всех девушек хватит. Харизматичный и жутко привлекательный директор — отсутствует. Впрочем, как и ректор, и профессор. (И вообще, в Школе ведовства и зельеварения, как и в Академии магии, директор женщина, и сыновей у нее нет.) Приключения — сколько угодно. Веселые случаи из ученических будней — в достатке. В общем, когда Хвеля и компания собираются вместе, получается такой взрывной коктейль, только держись, хорошее настроение гарантировано всем! Ну а директрисе — очередная головная боль… 

 
Стрельникова К.
Смех, зачеты, привороты…: Фантастический роман / Рис. на переплете Е.Никольской — М.:«Издательство АЛЬФА-КНИГА», 2016. — 442 с.:ил.
7Бц Формат 84х108/32 Тираж 4 000 экз. 
ISBN 978-5-9922-2303-3

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Часть 1

ЗНАКОМСТВО

Хвеля

Это ясное весеннее утро ничем не отличалось от десятка

других в прошлом. Такое же солнечное, теплое, наполненное

щебетом птиц, шуршанием ветерка в резных зеленых кронах

деревьев да изредка доносящимся из глубины леса хрустом

веток под тяжелой лапой или копытом лесного зверя. До

ближайшего поселения—небольшой деревеньки рядом с учебным

заведением для молодых магов и ведьм—пешком по дороге было

дня два, а до столицы, Ринг-Тона, и вовсе целая неделя.

Широкий тракт пустовал, и это обстоятельство весьма удручало

засевшую в кустах неподалеку компанию странных людей в

темных балахонах с капюшонами. Их было четверо, они

 развалились на травке, один созерцал бегущие в небе облачка,

меняющие форму, другой лениво жевал травинку, обрывая лепестки у

ромашки, третий дремал, прислонившись к толстому стволу

дерева. И только главарь зорко смотрел между веток кустов на

дорогу, ожидая путников.

— Ты уверен, Зак, что здесь вообще появляются живые? —

недовольно пробасил жующий травинку и покосился на главаря.

— Уверен, — буркнул тот, не поворачиваясь.

На небольшой полянке снова воцарилась тишина. Прошло

еще немного времени, на дороге ничего не изменилось, только

один из засадистов дощипал ромашку и оглядывался в поисках

новой. Кто-то длинно и очень выразительно вздохнул, бросив

на Зака многозначительный взгляд, но главарь никак не

отреагировал.

— Может, ну его, Зак? — заговорил тот балахонистый,

который терзал несчастный цветок. — Поищем другое святилище,

другого какого-нибудь покровителя?..

— Молчать! — ухитрился рявкнуть шепотом Зак и

обернулся, грозно посмотрев на возмутителя спокойствия.

—Вчера вечером был знак, что надо идти на охоту, значит, нам повезет!

Всем тихо!

Спорить никто не посмел, и непонятные люди снова замерли

в разных позах, ожидая отмашки главаря, хотя никто не

верил, что тут, в этом глухом медвежьем углу, им повезет поймать

какого-нибудь заблудившегося путника. И почему святилища

темных богов строятся в таких безлюдных местах?! Однако

вскоре все четверо насторожились: со стороны дороги

послышался шум, подозрительно похожий на бормотание, а вскоре

стали отчетливо слышны и ругательства. Балахонистые

подобрались, вытянули шеи в сторону дороги, а Зак осторожно

раздвинул кусты, высматривая, кого это им преподнесло небо в

качестве будущей жертвы.

По дороге, загребая пыль сношенными сапогами, брела…

брело… Кто-то неопределенного пола. Штаны непонятного

сизого цвета с заплатками на коленках, мешковатая серая рубаха

из некрашеного льна, куртка со следами многочисленных

штопок, торчащие во все стороны волосы тусклого цвета старой

ваты — выглядел путник, прямо сказать, не слишком

опрятно. Или долго был в дороге, или в принципе ему было

наплевать на собственный внешний вид. К легкому удивлению

Зака, на боку у путника — главарь все же склонялся к тому, что

перед ним паренек лет восемнадцати-девятнадцати, —

болтался в потертых ножнах меч, а на поясе висел кинжал. На

остреньком личике с резкими чертами и выступавшими скулами

отражалась досада.

— Вот орочий выкормыш! Хлипкая ему, видите ли! —  

бормотал путник… путница, как с изумлением понял Зак из

злобного ворчания. — Я, между прочим, меч не для красоты ношу!

И я юркая, чтоб ему три дня поносом страдать и отравлением

одновременно! Где мне теперь работу найти?! Кушать

хочется, — последнее у странной девицы получилось жалобно, но

Заку было наплевать на ее проблемы.

На его лице появилась довольная усмешка, он дал отмашку

своим и шепотом прорычал:

— Жер-р-ртва! За мной!

Он не сомневался, четверо сильных мужиков легко справятся

с щупленькой девчонкой , рискнувшей в одиночку путешествовать

по дальним дорогам Арканары, поэтому отряд даже не

таился, выломившись из кустов на тракт перед опешившей

путницей. Зря. Они плохо знали Хвелю.

Узрев перед собой четырех типов бандитской наружности,

да еще с заросшими щетиной рожам и в черных балахонах,

Хвеля замерла, окинула их настороженным взглядом и

вцепилась в рукоятку меча.

— Эй, денег нет, если чё! — на всякий случай известила она

и шмыгнула носом.

— А нам не деньги нужны, — ухмыльнулся Зак и первый

шагнул к девчонке, протянув к ней руки и собираясь схватить.

— Грабли убрал, придурок конченый! — рявкнула Хвеля,

резво отскочив, и попыталась выхватить меч. — Я на

групповуху не подписывалась!

Увы, не получилось, барышня запуталась в ножнах и едва не

грохнулась на дорогу. Остальные, толкаясь и ругаясь,

принялись ловить проявившую неожиданную прыть белобрысую, а

та, пинаясь, царапаясь и кусаясь, пыталась вывернуться,

осыпая нападавших в ответ отборной бранью. Некоторые выражения

языкастой недотроги вызывали у балахонистых восхищенный

свист, тут же сменявшийся очередным ругательством от

болезненного пинка девицы. Какое-то время за счет острых

коленок и локтей, которыми она весьма метко раздавала удары,

Хвеле удавалось ускользать от загребущих лап нападавших, но

все-таки мужиков было четверо, и они в конце концов

справились с верещащей и отчаянно матерящейся девчонкой. Правда,

их балахоны после схватки с будущей жертвой выглядели

плачевно, зияя прорехами, как от когтей тигра, и вся четверка,

двигаясь через кусты, покряхтывала и шипела от многочисленных

синяков.

Спеленатую как гусеницу Хвелю нес на плече один из

нападавших, и поскольку ей предусмотрительно заткнули кляпом

рот, она могла только возмущенно мычать и дрыгаться, упрямо

не оставляя попыток освободиться. Конечно, помогало это

мало. Через некоторое время группа вышла на небольшую поляну,

посреди которой красовался заброшенный храм: мрачное

сооружение из черного гранита с узкими окнами-бойницами и

большими воротами, створка которых была приоткрыта. Туда и

зашли мужчины во главе с Заком и понесли Хвелю дальше

узким коридором, освещенным лишь чадящими факелами.

Девушка притихла, силясь оглядеться, куда же ее занесло, — она

вообще отличалась нездоровым любопытством ко всему

непонятному и необычному.

Коридор привел в просторное круглое помещение, посреди

которого горел костер, а рядом с ним стоял деревянный стол с

подозрительными бордовыми потеками. Это Хвеля увидела,

потому как ее наконец поставили на ноги, дав возможность

разглядеть обстановку. Стол ей определенно не понравился,

что белобрысая и выразила очередным возмущенным мычанием.

Потеки напоминали кровь, и пахло тут тоже противно — нагретым

металлом и еще чем-то слегка сладковатым.

— Развязывать? — уточнил один из нападавших, вопросительно

глянув на Зака.

— Ну да, — кивнул он,— к столу привязывайте. — Он потер

ладони, с предвкушением ухмыльнулся и направился к стене,

где висели разнообразные устрашающие инструменты.

Поскольку меч у Хвели отобрали еще на этапе борьбы на

тракте, она понимала, что в одиночку и без оружия не

справится с этими бугаями. И хотя к ней подступали с опаской, начав

освобождать от веревок, белобрысая хулиганка не собиралась

дергаться. Пока не собиралась. Страха, как ни удивительно,

она не испытывала, твердо веря в то, что сможет выпутаться из

любой переделки. И не в таких бывала, помнится. Хотя в

жертву ее пока еще не собирались приносить. «Ладно, тоже

интересный опыт», — бодро подумала она. Поскольку кляп ей вынули,

Хвеля непринужденно поинтересовалась:

— Это, мужики, а вы как, только грохнуть меня

собираетесь?

С нее сняли последние веревки и грубо толкнули к столу —

двое бугаев крепко придерживали ее за плечи, чтобы она

никуда не убежала.

— А есть варианты? — буркнул один из них, хмуро зыркнув

на Хвелю, и, ухватив за руку, дернул к столу. — Ложись давай!

— Ну, некоторые еще обычно надругиваются над пленницами,

— невозмутимо пожала плечами девица, послушно устроившись

на столе и подняв руки.— Вы как, не? Или да? Учтите, я

ноги не брила давно и вообще, хоть не девственница, но на

четверых не согласна! Хотя, если вы по очереди… — задумчиво

протянула она, оценивающе окинув балахонистых взглядом.

— Наш бог получает наслаждение от боли и страха! — раздраженно

одернул ее тот, который в данный момент привязывал запястье

 Хвели к кольцу. — И нас не интересуют женщины! — зачем-то

ляпнул он, покосившись на худенькое тело девушки.

Кто-то из его товарищей издал сдавленный смешок, а Хвеля

открыто хохотнула.

— Ой, не заливай, а! Я еще не видела ни одного мужика, у

которого бы при виде голой бабы не поднялось настроение! —

насмешливо отозвалась она.

Привязывавший ее —Хвеля мысленно решила называть его

Первым — с недоумением и злостью уставился на белобрысое

недоразумение, которое вместо слез и мольбы о милосердии

кривляется тут и ехидничает.

— Тебе положено бояться! — заявил он, наставив на Хвелю

палец. — Тебе предстоят страшные муки во славу нашего бога!

Второй с другой стороны как раз заканчивал привязывать

вторую руку пойманной к железному кольцу. Будущая жертва

округлила глаза, даже не думая трястись от страха, и выдала

следующее:

— О-о-о, народ, так вы садисты?! — Увидев, что на лице

Хвели отразилось предвкушение, Первый почему-то нервно

вздрогнул и покосился на блаженную с явным беспокойством.

— Ма-альчики, так что же вы молчали!—Девчонка

широко ухмыльнулась и демонстративно облизнулась. — Я просто

обожаю, когда мне делают больно! Только по очереди, лады?—

сразу по-деловому заявила она. — Мне, конечно, далеко до

пышнозадой красотки с необъятными буферами, но я тоже

кое-что умею! — Хвеля попыталась томно изогнуться и

захлопать ресницами.

Именно этот момент выбрал Первый, чтобы дернуть с нее

рубашку — ткань с громким треском разошлась, явив взглядам

балахонистых тощенькое тело с едва заметной грудью и впалым

животом.

— Эй! — возмутилась Хвеля. — Это моя единственная рубаха,

придурок! Мог сразу сказать, что раздеться надо?!

— Заткнись!! — взревел Первый, выведенный из себя поведением

Белобрысой хамки. — Кляп вставлю!

— Мм, это неприличное предложение или угроза? — Хвеля

похабно подмигнула, ее ухмылка стала шире. — Затейник ты,

красавчик!

Второй фыркну л и в несколько рывков стащил с нее штаны,

а потом привязал и ноги. Балахонистые надеялись, что хоть

сейчас девица притихнет и начнет осознавать, что ее ждет, хотя

бы заплачет, но Хвеля, вытянув шею и совершенно не смущаясь

своей наготы, пыталась разглядеть на стене многочисленные

 пыточные инструменты.

— О, слушай, а мне вон та штука длинная нравится! — оживилась

она, уставившись на что-то на одной из полок. — Можно ее, а?

Ну давай ее, пожалуйста, ну что тебе стоит! — заканючила она,

сверля спину Зака умоляющим взглядом.

Зак же обернулся, взвесив в руке штырь с острыми шипами

на конце, и подошел к столу, окинув Хвелю оценивающим

взглядом.

— Ух ты-ы-ы! — протянула белобрысая с явным восхищением.

 — И куда ты мне ее засунешь, шалун? — Она попыталась

затрепетать ресницами, но мудреная наука флирта оставалась

за пределами умений Хвели.

— В задницу! — рявкнул выведенный из себя подколками

Будущей жертвы Зак.

Светлые брови встали домиком, на лице девушки появилось

озадаченное выражение.

— А за каким эльфом драным надо было привязывать меня

Спиной к столу? — с искренним недоумением

поинтересовалась она. — Наоборот было бы удобнее, не? А-а-а, я поняла,

тебе нравится преодолевать сложности! — радостно известила

Хвеля и задвигала тазом в попытке его приподнять. — Может,

хоть подушку подложишь?..

Зак со свистом втянул воздух, сжал губы и замахнулся

прутом, собираясь прервать словоохотливую пленницу, как вдруг

ее глаза округлились, в них отразился неземной восторг, и Хвеля

издала восторженный визг, отразившийся от стен и

заметавшийся под куполом.

— И-и-и-и-и!!!

Взгляд девицы был направлен за спину Зака, а он, вздрогнув

от неожиданности и противного звука, выронил орудие пытки

прямо себе на ногу.

— А-а-а-а!!!—взревел раненым медведем Зак, выпучив глаза,

и запрыгал, тряся стопой, куда воткнулся прут.

Его подельники заозирались с испуганными лицами, ожидая

 увидеть за спиной предводителя самое малое семиглавую

болотную гидру, изрыгающую огонь, однако по стене всего

лишь полз большой мохнатый паук с белой звездочкой на спине.

А Хвеля, так уж вышло, очень любила пауков всех мастей и

размеров и совершенно теряла голову при виде их, как

какая-нибудь блондинка при виде симпатичного котенка.

— Мужики, будьте людьми, развяжите, убежит ведь! Какой

хорошенький, сил нет, ну такая прелесть! — Хвеля задергалась в

путах, не сводя алчного взгляда с членистоногого, семенившего

по стене. — Пупсик, мамочка идет к тебе, подожди, красоту лечка!

Эй, вы что, орочьего дерьма нахлебались, чего молчите?! Ну

Развяжи-и-ите!

Зак прыгал по камере, изрыгая проклятия и пытаясь

вытащить прут, прочно засевший шипами в стопе, а Первый, с досады

плюнув, решил, что эта блаженная лишь осквернит священный

алтарь их бога и проще будет подстеречь новую жертву.

Схватившись за голову, он выскочил из зала, поминая

нехорошими словами Хвелю, ее мать, отца и взбалмошных

сумасшедших истеричек, любящих боль и пауков.

— Развяжи ее! — бросил он на ходу одному из подельников и

скрылся в темном коридоре.

Предводитель, привалившись к стене, тихонько поскуливал,

выковыривая из ноги колючки и потеряв всякий интерес к

жертве. Последние же двое, окинув Хвелю сумрачными

взглядами, достали кинжалы и перерезали веревки на ее руках и

ногах. Белобрысая тут же вскочила и рванула к стене, вытянув

руки и кривя бледные губы в предвкушающей усмешке.

— Пушистичек мой, я иду к тебе! — издала она победный

клич и сграбастала опешившего от такого пристального

внимания паука.

Бедняга всего на миг замешкался и тут же обмяк, свесив

лапки, а совершенно счастливая Хвеля зажмурилась и прижала

членистоногое к груди.

— Прелесть моя, нам будет хорошо вдвоем! — мурлыкнула

девица и обернулась к балахонистым. — Эй, мужчины в

 черном, одежку-то принесите хоть какую! А то мою испоганили,

что мне, голиком шастать по лесу, что ли? И да, меч мой тоже

верните, — вспомнила она о своем оружии.

Второй сплюнул, снял с себя одеяние, оставшись в штанах и

рубахе, и швырнул Хвеле.

— Забирай и вали отсюда к орочьей матери вместе со

своим… животным! — огрызнулся он и снял с пояса перевязь с

клинком. — На!

— Благодарствую.— Степенно поклонившись, Хвеля ловко

надела балахон, при этом не выпустив паука из пальцев, цапнула

меч и, прищурившись, окинула Второго пристальным взглядом.

— Кстати, мне полагается с вас возмещение ущерба, нанесенное

моей тонкой душевной организации вашими грязными

поползновениями и почти покушением на мою девичью

честь, — выдала она, усадила Пушистика на плечо и

неожиданно ловким движением выхватила меч из ножен.

Острый кончик оказался у горла опешившего Второго, он,

раскрыв рот и выпучив глаза, уставился на недавнюю пленницу.

— Чего?! — булькнул он, расставив руки. — Какая честь,

девка, ты о чем вообще?

— Денег, говорю, давай, на лечение моих пошатнувшихся

нервов,— доходчиво объяснила Хвеля.—Или думаешь, я

собираюсь и дальше щеголять в этом тряпье?—Она

пренебрежительно хмыкнула.— Меня ни на одну нормальную работу не примут!

Проще было отдать обнаглевшей белобрысой требуемое,

тем более что меч в руке она держала уверенно. Сплюнув,

Второй сорвал с пояса кожаный мешочек и кинул под ноги Хвеле.

— Вали уже отсюда, а! — процедил сквозь зубы он.

— Ага.— Несостоявшаяся жертва сунула меч в ножны, подняла

приятно звякнувший кошелек и с насмешливой ухмылкой

отсалютовала отвернувшемуся мужчине. — Счастливо

оставаться!

Паук, видимо понявший, что пытаться убежать—себе

дороже, притих на плече Хвели, прикинувшись экзотической

брошкой. Весело насвистывая и пристегнув перевязь поверх

 балахона, она бодро направилась к выходу из храма, заметно

повеселевшая. Теперь денег и на одежду новую хватит, и вкусно поесть,

и на первое время, пока Хвеля будет искать работу. Вообще ее

брали в основном на охрану дочек и иных молодых родственниц

женского пола—на встречу с потенциальными работодателями

Хвеля приводила себя в относительный порядок, естественно.

Иногда даже удавалось вписаться и в охрану телег и небольших

караванов купцов — вместе с другими охранниками. В общем,

деньги и работа белобрысой перепадали, шиковать не выходило,

но вполне сносно жить хватало. Однако чтобы найти следующую

работу, надо хотя бы для начала купить одежду и поесть, а

потом отправиться в ближайшую таверну и прощупать почву

там—вдруг кому-нибудь понадобится сопровождение?.. Мечом

Хвеля, как ни странно, владела хорошо и в случае опасности

исправно выполняла свои обязанности.

Покинув мрачное святилище неизвестного бога, Хвеля

через некоторое время вернулась на дорогу. К ее досаде, к обжи_

тым местам белобрысая вышла лишь спустя два дня, питаясь

все это время ягодами да грибами, в изобилии росшими в лесу.

Увидев крыши домов небольшой деревеньки, Хвеля чуть не

припустила бегом от радости, и вскоре она уже сменила надоевший

балахон на нормальные штаны, рубашку и куртку.

Поношенные, конечно, но добротные, заштопанные и по размеру.

Сунув Пушистика в сумку, Хвеля напросилась в один из домов

к сердобольной хозяйке на обед и, сразу подобрев, решила, что

все не так уж плохо. По словам женщины, здесь недалеко

находилась целая Академия магии, совмещенная со Школой

ведовства и зельеварения, такой городок для студентов, и

еще — портал в широко известную таверну «Погребок». Примечательна

она была тем, что никто не знал ее настоящего местонахождения,

однако на множестве перекрестков и в больших городах

имелись постоянные порталы, которые вели прямиком в эту

таверну. И уж там всяко можно встретить самых разных людей

и нелюдей, которым вдруг может понадобиться сопровождение…

Распрощавшись с хозяйкой и получив в подарок от

добродушной женщины полбуханки свежего хлеба, нарезанный

домашний сыр, немного овощей и флягу с ягодным морсом, Хвеля

направилась к порталу. «Погребок» — это очень хорошо, и

она надеялась, там удача улыбнется наемнице.

Матильда. За несколько недель до встречи

За окном разливался чудный закат, окрашивая небо во все

оттенки розового, лилового, оранжевого и фиолетового.

Перламутровые чешуйки редких облачков лишь дополняли

волшебную картину, и я засмотрелась, отвлекшись от лекции по

травоведению, которую учила. Мою комнатку в общежитии

для студентов заливали золотистые лучи заходящего солнца,

освещая скромную, но уютную обстановку: кровать у стены,

вместительный шкаф, тумбочка у кровати и зеркало над ней,

широкий стол у окна и несколько полок на стенах. Еще совсем

маленькая уборная, где стояла сидячая ванна и имелись

остальные удобства вроде горячей и холодной воды. Все-таки

строились академия и школа ведовства и все прилегающие здания

магами, а уж они позаботились об удобстве проживающих

здесь. Еще я за первый год учебы облагородила свое жилище

симпатичным вязаным ковриком на полу, несколькими яркими

картинками на стенах, милыми занавесками из тюля в мелкий

цветочек, шторами к ним из плотного льна — вышивкой

украшала сама, исколола все пальцы, но смотрелось очень

недурно, — и парой статуэток на полках. Мне здесь нравилось, и

особенно потому, что я жила одна, без соседки — повезло, мест

хватало и мою просьбу об отдельной комнате удовлетворили.

Не то чтобы я была нелюдимой, но дома, в небольшом

городке, приходилось делить просторную детскую еще со

старшим братом и младшей сестрой , я и в школу подалась именно

потому, что захотелось найти свое место в жизни. Ну и

 доставшиеся от бабули способности к ведовству тоже сыграли

немаловажную роль в моем решении пойти учиться. А еще мне было

откровенно скучно в родном городке, и замуж не хотелось

отчаянно, по крайней мере за тех молодых и не очень молодых

людей, с которыми с недавних пор матушка начала активно меня

знакомить. Вот я и собралась в один прекрасный день, достала

скопленные сбережения — подрабатывала в лавке травницы,

помогала ей собирать и готовить растения, — да и попрощалась

с родными, отправившись в Школу ведовства и зельеварения.

И вот уже отучилась целый год, и второй курс перевалил за

половину, и в разгаре весна, всего через пару месяцев будет летняя

сессия перед каникулами.

Мой взгляд остановился на видневшихся невдалеке

развалинах. Обычные такие развалины, большие серые камни,

поросшие разноцветными лишайниками, лежали и частично

стояли, образовывая нечто вроде неровных кругов. Что это было

раньше, никто не знал, и сколько я ни пыталась выяснить в

библиотеке, ничего не нашла. Даже старушка-библиотекарша,

самый старый житель школы и академии, ничего не знала про

них. Слухов ходило море: и что раньше тут стоял старинный

замок, в котором жил черный колдун, его убили, замок

разрушили, а рядом построили учебное заведение. И что это — особое

место силы, куда вход возможен только для избранных или

сильных магов. И обратное: что развалины — проклятое место и

переступивший незримую границу мог навсегда лишиться

разума и силы. Только почему-то это место не пряталось за

высоким забором, его окружала лишь березовая роща, и по

вечерам-ночам в окрестностях дежурили бдительные наставницы.

Странно, правда, потенциально опасное место—и так

небрежно охраняется? На первом курсе мне было не до исследований

странного места, я училась с утра до вечера, чтобы

соответствовать общему уровню учениц Школы ведовства, а на втором уже

стало полегче. И вот сижу я, подперев щеку кулаком, любуюсь

на закат и на развалины, и в моей голове шевелятся мысли,

весьма далекие от травоведения.

А не наведаться ли мне в развалины? Ну так, прогуляться

перед сном, воздухом подышать. Иначе зазудевшее вдруг

 любопытство не оставит в покое, и я сгрызу ногти под корень,

размышляя, что же там на самом деле такое. С виду вполне

безобидные камни, однако и правда — я ни разу не видела гуляющих в

этом месте. Вокруг—сколько угодно, студентам нравилась светлая

роща, и после занятий они любили там пройтись.

А вот после заката… Собственно, после заката я обычно из общежития не

выходила и в окна не глазела. Не знаю, с чего вдруг сейчас потянуло

на приключения, но исследовать таинственные серые

камни хотелось ужасно. Решено, только сдам завтра семинар по

травоведению, и вечером же отправлюсь на разведку.

Готовилась я серьезно: справедливо рассудив, что для

Успешной операции нужно обмануть бдительность дежурных

преподавательниц, отправилась после обеда в библиотеку искать

что-нибудь, могущее помочь мне в этом сложном деле.

Нашла, причем случайно. На одном из столов лежала забытая

толстая книга, открытая на середине, я в нее заглянула и увидела

заклинание, которое, как объяснялось, делало человека

незаметным для окружающих. Не невидимым, а именно

незаметным, и оказалось оно не таким уж сложным. Конечно, я его за_

помнила. Потом еле дождалась вечера и после ужина

заторопилась к себе. Закончив с домашними заданиями, ждала, когда же

сядет солнце и окончательно стемнеет. У нас не существовало

строгого запрета после одиннадцати никуда не выходить, все

же академия и школа стояли особняком, вокруг только

ближайшая деревня и лес, столица в нескольких днях пути. Так что

злачных мест, могущих послужить разложению подрастающей

молодежи, вокруг точно не было. И мы могли свободно

выходить за территорию, если на то имелось желание. Вообще после

заката я обычно не покидала общежития, незачем, да и не с кем

прогуливаться под луной. А вот сейчас такое желание появилось.

Наконец за окном стемнело окончательно, и я поспешила

переодеться в темное платье — мое старенькое, в котором

пришла в школу поступать. Не жалко, если вдруг испачкаюсь, и

удобнее передвигаться, с тенями слиться можно. Естественно

плащ, тоже темный и удобные ботинки. Еще раз мысленно

проговорив подсмотренное заклинание, я накинула капюшон

на мои рыжие кудри, заплетенные в косу, осторожно

приоткрыла дверь и убедилась, что в коридоре никого нет. Мышкой

проскользнув к лестнице, сбежала вниз и без лишних свидетелей

вышла во двор общежития — большинство студентов или

уже отдыхали, или собирались на позднюю прогулку после двенадцати.

До развалин добиралась короткими перебежками, стараясь

держаться в тени и конечно же шепотом и скороговоркой применив

свежевызубренное заклинание. На всякий случай , не

зная, насколько оно сработало, я не рисковала и выбирала

укрытия. Даже погода сегодня пошла мне навстречу, и я

посчитала это хорошим знаком: на почти полную луну то и дело

набегали облачка, делая темноту вокруг совсем непроглядной.

Я уже дошла до рощи, до развалин рукой подать, как вдруг

подметила впереди неторопливо идущую по тропинке фигуру

преподавательницы. Пришлось юркнуть за куст и дышать через

раз, дожидаясь, пока она пройдет мимо, даже не посмотрев в

мою сторону. Тихонько переведя дух, я только собралась идти

дальше, как заметила еще одного любителя ночных прогулок.

Точнее, любительницу — дурочка не нашла ничего лучше, чем

вырядиться в светлое платье, хотя она очень сильно старалась

сделаться незаметной, передвигаясь от дерева к дереву. Точно,

первокурсница, больная «лихорадкой развалин», убедилась я:

время от времени преподавательницы отлавливали таких вот

любителей. Она бы еще факел с собой взяла, чтобы всем лучше

было видно, куда болезная пытается попасть! Так и меня

ненароком заложит, надо срочно исправлять ситуацию.

Я подкралась к замершей блондинке и положила ладонь ей

на плечо, вкрадчиво спросив:

— И куда идем?

Она поперхнулась вдохом и, судя по придушенному звуку,

собиралась завизжать. Резко обернувшись ко мне, девица

вытаращилась огромными глазищами, приоткрыв рот, и, кажется,

готова была упасть в обморок. Насмешливо фыркнув, я убрала

ладонь с плеча девчонки и сняла капюшон, предварительно

глянув по сторонам и убедившись, что никого пока нет.

— Новенькая, да? — непринужденно поинтересовалась,

окинув ее взглядом.

Симпатичная, лицо миленькое, льняные локоны чуть ниже

плеч, светлое платье с оборками — типичная аристократка, я

видела таких в родном городке. Не слишком знатные, тем не

менее они задирали нос, гордясь галереями своих предков.

Хорошо, среди наших знакомых этих спесивых лордов и леди не

водилось.

— Д-да,—пискнула блондинка, немного придя в себя и

поняв, что никто вот прямо сейчас не собирается ее скушать на

поздний ужин. И даже к директрисе не поведет. — Первый

курс…

— Да кто б сомневался, — хмыкнула я и сняла плащ. — Кто

же на дело идет в светлом, дуреха? На, накинь, пока нас не засекли,

 — дождавшись, пока она послушно завернется в темную

ткань, я потащила подельницу к кустам, за которыми так удобно

прятаться.— Матильда Виттарн, ведьма,—представилась

шепотом и протянула руку. — Второй курс, — добавила к имени.

— Олинна де Лейфил, первый курс, пока не выбрала

 специализацию, — с готовностью назвалась блондинка и мягко

пожала мои пальцы.

Точно, аристократка, судя по имени. Да и все равно, здесь

все—студенты, и на их титулы и положение всем глубоко

начихать. Если, конечно, их специально не выпячивают, но

выскочек и зазнаек у нас не очень любят, как, наверное, и везде.

Вроде Олинна не из таких, будем надеяться, называть себя

«миледи» не станет требовать.

— Ты зачем в развалины поперлась, да еще в таком виде? —

продолжила я допрос, не забывая поглядывать по сторонам.

— Ну…— Олинна замялась и отвела взгляд, я даже в темноте

видела, как потемнели ее щеки от румянца.— Девчонки всякое

рассказывали, мне стало интересно…

— И не страшно одной? — ехидно поддела я ее, скрестив

руки на груди.

— Страшно,— призналась она.— Но никто больше не

захотел. — Блондинка разочарованно вздохнула.

А она смелая, однако.

— Ладно, — решила я. — Тогда вести себя тихо, слушаться

меня и не совершать глупостей, поняла?— дала я наставления и

строго посмотрела на Олинну.— Капюшон надень, а то волосы

заметят.

Лин поспешно натянула капюшон и часто закивала, на ее

личике проступил опасливый восторг.

— Мы вместе пойдем, да? — осторожно уточнила она,

запахнув полы плаща так, чтобы платья не было видно. Купить рации, качественные и не дорогие, вы сможете на нашем сайте www.lira-radio.ru

— Ну не бросать же тебя здесь,— ворчливо отозвалась я,

выпрямившись и выглянув из-за куста. — Пойдем, — махнула ей

рукой, не обнаружив в обозримом пространстве преподавательницы.

Я сделала несколько шагов, услышала позади какой-то при_

Душенный звук и оглянулась. Олинна смотрела на меня все

теми же широко распахнутыми глазами, снова открыв рот.

— А… я тебя не вижу, Матильда, — с нотками паники

известила она, и ее взгляд метнулся по сторонам.

Снисходительно улыбнувшись, я подошла и взяла ее за руку.

— Я здесь, это заклинание такое полезное, называется

«мимикрия», — вспомнила название из книжки.

— Невидимости, что ли? — с недоумением переспросила

Олинна, шагая за мной по едва видной тропинке между

 деревьями.

— Нет, я видимая, но люди перестают меня замечать, я

вроде как сливаюсь с окружающим, — кое-как объяснила

 вычитанное в книге.— Все, молчи, мы почти пришли,—закруглила

я наш диалог.

Поболтать можно и в общежитии, а мы уже добрались до

края рощи, и вот тут чуть не засыпались: Олинне приспичило

чихнуть. Она, конечно, зажала нос и рот ладонью, смешно

выпучив глаза, но сдавленное хрюканье у нее вышло, и пришлось

нырять в траву. Нащупав камень, я изо всех сил швырнула его в

сторону, и через несколько мгновений в опасной близости от

нас торопливо прошла дежурная преподавательница, спеша на

шум. Выждав немного, мы встали и рысью бросились к

видневшимся совсем близко темным силуэтам камней— вожделенным

 развалинам.

Стоило переступить незримую границу, как вокруг все в

мгновение ока изменилось: камни стояли, образуя лабиринт из

узких коридоров без крыши, только кое-где виднелись

поперечные блоки, создающие что-то вроде дверных проемов.

— Ой, это мы где? — с недоумением вопросила Олинна,

оглядываясь. — Мэтти, ты что-нибудь понимаешь? У нас вы можете купить диплом цена в Киеве

— Не-а,— покачала головой не менее удивленная я.—Могу

только сказать, что снаружи это место окружает какой-нибудь

купол иллюзии или искажающее зрение заклинание. Мы точно

это еще не изучали. — Я вздохнула и медленно пошла по

центральному коридору. — Но не думаю, что будет умно…

Договорить не успела. Олинна выдернула пальцы из моей

ладони, издала восхищенный писк и произнесла:

— Ух ты, красота какая! Мэт, смотри!

И рванула куда-то в боковой коридор. Яне на шутку

переполошилась: куда это ее понесло, болезную, и где я потом искать

ее буду, что наставницам скажу?!

— Лин, стой!! — рявкнула, бросившись за блондинкой и

костеря девчонку на все корки.

Я заметила на стенах странные блики и похолодела: а ну как

это опасно? Аристократочка свернула за угол, я за ней, и успела

только увидеть, как эта больная на всю голову нырнула в разноцветный

радужный туман, перегородивший проход. И все, наступила

тишина, настолько пронзительная, что у меня зазвенело

в ушах. Обессиленно опустившись прямо на землю, я кусала

губы и сдерживала злые слезы, сверля взглядом туман, страх

пополам со злостью не давал сосредоточиться и толком

подумать, что же сейчас делать. То ли бежать за дежурной

преподавательницей и во всем каяться, потом наверняка поведут к

директрисе, вкатят выговор, а чем это может грозить—тролль его

знает, до сих пор я не шалила так, чтобы меня вызывали на

ковер к начальнице над обоими учебными заведениями. То ли

сидеть здесь и терпеливо ждать, когда Олинна появится обратно.

Ведь если бы здесь в самом деле было опасно, развалины

охранялись бы куда серьезнее, уверена. Вопрос в том, когда именно

непутевую блондинку принесет в развалины оттуда, куда она

там провалилась через этот туман.

— Дура девка!.. — шепотом зло выругалась я, однако долго

горевать не пришлось.

— Ну вот, а я-то думала, — послышался немного приглушенный,

разочарованный голосок Лин с той стороны тумана.

— Фи, неинтересно!

— Линна! — прошипела я и вскочила с земли, злость

смешалась с облегчением, хотелось одновременно отшлепать девчонку

и затискать ее. — Дуй сюда, экспериментаторша доморощенная!

Какого орка драного ты поперлась в этот туман?!

— Мэт, ну не ругайся, я не специально. — Блондинка вы_

порхнула из бокового коридора, вроде живая и здоровая, без

видимых последствий.— Просто он такой красивый, я думала,

там внутри интересно будет, — и она виновато посмотрела на

меня.

— О, ты еще и думала?! А ты умеешь? — не сдержала я едкого

комментария и поднялась, отряхнув платье. — Пошли отсюда,

болезная, а то еще куда-нибудь влипнешь, — хмуро добавила я

и протянула ей руку, выразительно глянув.

Олинна покаянно вздохнула, уцепилась за мою ладонь, и мы

наконец покинули развалины от греха подальше. Удивительно,

но до общежития добрались без происшествий и

нежелательных встреч. Там мы с Лин распрощались, я стребовала с нее

обещание сразу мне рассказать, если с ней начнут происходить

какие-то странности, и удалилась к себе в комнату, утомленная

насыщенным вечером. Забегая вперед, насчет странностей я

словно в воду глядела, как выяснилось спустя несколько дней

после нашего подпольного вояжа в развалины…

За окном вовсю светило яркое весеннее солнышко, а я с

кислым видом зубрила нудную лекцию по теории составления

заклинаний, листая тетрадь. Хотелось на улицу, побродить по

лесу вокруг, подышать сладким воздухом, побегать за первыми

бабочками, но — сессия неумолимо приближалась, а с ней и

предварительные зачеты. Позволив себе всего один тоскливый

вздох, я углубилась дальше в теорию, когда вдруг палец словно

рассекло невидимое лезвие. Зашипев от неожиданности, я

затрясла рукой, а потом ошарашенно уставилась на длинный

порез. Так, первокурсники опять изучают иллюзии? Но нет,

ранка была самой что ни на есть настоящей, кровь текла, и

немножко щипало. Я заговорила порез, чтобы остановить кровь,

намазала мазью и забинтовала. Значит, кто-то из

старшекурсников шалит, наугад швыряясь заклинаниями в воздух.

Поморщившись, покачала головой и вернулась к учебе.

Минуло дня три, пока до меня дошло: внезапные синяки,

головные боли, ушибы, растянутая непонятно где и когда

лодыжка—это не просто случайности, а нечто выходящее за

рамки рядовых происшествий. Обычно я не настолько

болезненная и неуклюжая, а тут прямо ходячее несчастье. Непорядок!

Но идей, что такое это может быть, не возникало, и я,

задумчиво жуя яблоко, сидела на подоконнике в одном из коридоров

школы и листала взятую в библиотеке Энциклопедию

классических заклинаний, готовясь к следующему занятию. Может,

найду что-то похожее на мой случай? Однако сосредоточиться

на чтении не удалось, около уха раздалось сердитое сопение, и

знакомый голосок буквально прошипел:

— Матильда, метлу тебе в ухо, что за шуточки?!

— А?— с удивлением откликнулась я, подняв голову от

книги, и уставилась на гневно сдвинувшую брови Олинну,

сверлившую меня взглядом. — Что случилось, Лин?

— Откуда у меня все эти синяки и царапины?— продолжила

она шипеть разъяренной кошкой и сунула мне под нос запястье.

— Вот, например! Я не обжигалась!

Я покосилась на ее конечность и замерла насторожившись:

на нежной коже Линны красовался ожог, причем ровно на том

месте, где и у меня. А пару дней назад, на практике магического

эксперимента, я как раз слегка ошпарилась горячим паром.

В груди екнуло, вспомнился недавний порез, и я потребовала:

— А ну-ка, покажи левый большой палец!

  • Комментарии
Загрузка комментариев...