Все было бы хорошо. Ну правда, все было бы хорошо. Если бы не бес-благодетель… Ведь до сей поры у сэра Кэрридана ди Стайни все складывалось просто отлично. Их с его дражайшей невестой, а по совместительству сильнейшей магессой мира, охотничья двойка уже какого-никакого опыта набралась, и изведение жутких драконов перестало быть таким уж опасным. Можно сказать, вошло в привычную колею. Да и отношения у него с Черной Розой Империи явно пошли на лад… Так что впору уже начать всерьез подумывать об обещанном императором призе за успех в деле изведения драконов, оккупировавших предгорья Палорского хребта, и примерять на себя титул удельного владетеля. Но… но бес-благодетель не дремлет! Ох не дремлет… И благодаря его проискам сэра Кэрридана ждет возвращение домой, к невесте ненаглядной, в компании со взятой на поруки красоткой-златовлаской… А этот рогатый прохвост только радостно скалится да, предвкушающе потирая лапки, приговаривает: «О, что сейчас будет, что сейчас буде-э-эт…»

 

 

 

Буревой А.
Одержимый. Девятый герцог Империи: Фантастический роман / Рис. на переплете Воронина — М.:«Издательство АЛЬФА-КНИГА», 2015. — 410 с.:ил. — (Фантастический боевик).
7Бц Формат 84х108/32 Тираж 8 000 экз.
ISBN 978-5-9922-2123-7
 
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

Окруженный деревянной стеной городок словно прыгнул

навстречу мне, совершенно неожиданно вынырнув из заполо

нившего всю округу густого утреннего тумана. Хотя столь ско

рое появление какоголибо поселения ничто не предвещало.

Лишь примеченный мной на последнем перекрестке, остав

шемся милях в трех или четырех позади, указательный знак—

прибитая к чуть покосившемуся серому столбу такая же ста

рая, рассохшаяся и потемневшая от времени и непогоды доска

с вырезанным на ней и подведенным когдато давно для вя

щей отчетливости черной краской названием «Коуридж» —

как бы намекал, что цель моего путешествия уже совсем близ

ка. Однако отсутствие не только обширных предместий,

обычных для городов в сонноспокойных центральных облас

тях Империи, но даже расположившихся за крепостной сте

ной, поближе к тракту и усталым путникам, постоялых дворов

ввело меня в заблуждение... Когда дорога резко закончилась, я

едва успел осадить своего разгоряченно хрипящего коня, не

сущегося галопом, не дав ему врезаться в небольшой кресть

янский обоз, медленно вползающий под бдительным при

смотром пятка доспешных стражников через открытые на

стежь ворота.

Успешно избежав столкновения как с последней телегой,

так и с вовремя отскочившим в сторону вихрастым пареньком,

шагающим подле нее, и заставив опуститься взвившегося было

на дыбы коня, я облегченно перевел дух. Все ведь могло закон

читься куда как хуже... По той простой причине, что мое верхо

вое мастерство, прямо скажем, хромает. Причем на все ноги.

Из седла при быстрой скачке не выпадаю — и то хорошо.

Впрочем, досадная оказия, приключившаяся со мной у во

рот городка, ненадолго заняла мое внимание. Оглядевшись и

5

убедившись, что никто, включая не успевшего даже особо ис

пугаться деревенского паренька, от моих действий не постра

дал, я моментально и думать забыл о случившемся.Инемедля

послал своего коня вперед, одновременно с этим заставляя его

принять чуть правей и ступить с дороги на поросшую травой

обочину. Очень быстро и без помех я добрался до ближайшего

стражника, бесцеремонно обогнав при этом медленно про

двигающийся вперед обоз.

—Коуриджская каторга?—означил я вопрос, обращаясь к

служивому.

Молодой стражник на мгновение отвлекся от осмотра бли

жайшей телеги на меня, восседающего на громко хрипящем и

словно бы приплясывающем коне, которому не терпелось

продолжить скачку.

— Это вам туда, — ткнул стражник рукой кудато влево. —

Мили полторы еще по дороге, почти до самой реки.—Идоба

вил несколько неуверенно, оглядев меня: — Сэр.

—Значит, мили полторы всего...—призадумался я, снача

ла повернув голову и посмотрев в указанном направлении, а

потом потрепав по холке своего загнанно дышащего коня: его

явно пора бы уже сменить.

После чего бросил оценивающий взгляд на раскрытые го

родские ворота.

—Ну или еще напрямик через город можно проехать, и че

рез восточные ворота дальше, — несколько неправильно оце

нил мои колебания стражник. — Так оно чуть короче будет.

Досадливо дернув уголком рта, я коротким кивком побла

годарил коуриджского стражника и ударом пяток послал коня

в объезд преграждающей путь крестьянской телеги и далее —

по дороге, уходящей влево, вдоль стены, набранной из тол

стенных, необхватных бревен. Не стал в городок заезжать,

дабы поискать замену заметно подуставшей животинке, несу

щей меня на себе уж с полуночи. Больше времени потеряю на

этом, чем выиграю...

Мысль об утекающем времени заставила меня с новой си

лой стиснуть зубы и пришпорить коня. Мнето тут хорошо на

свободе, а для Энжель на каторге каждый миг тянется как не

скончаемая вечность...

Я аж опять зарычал про себя, досадуя на свою непроходи

мую наивность, заставившую без оглядки довериться серо

мундирникам. Пусть даже хорошо знакомым. Думал, полюд

6

ски обойдутся со златовлаской служащие Охранки, подержат

ее немножко в своих подземных казематах, в тишине и покое,

да и все.Идаже всякую крамольную мысль ведь отгонял, что с

Энжель могут поступить иначе! А они... Отправили ее на ка

торгу! Даже не посадили в какуюнибудь жуткую тюрьму, а от

правили прямиком на каторгу!

Уже в который раз за эти три дня, что минули с момента по

лучения мной от астарха Кована известия о месте пребыва

ния одной особы, которая по какомуто недомыслию мнится

руководством Охранки настоящей преступницей и хитрым

агентом наших заклятых аквитанских друзей, я порывисто

вздохнул, неимоверным усилием воли подавляя в себе терза

ющее душу беспокойство об участи бедняжки Энжель. И по

гнал коня галопом вдоль городской стены.Квосточным воро

там Коуриджа... Где очутился спустя буквально пару минут.

Это произошло не в последнюю очередь изза того, что объез

дная дорога оказалась совершенно пуста, а соответственно

придерживать коня мне не понадобилось.

Помеха в пути встретилась лишь чуть погодя, когда я, вы

вернув близ скучающих у открытых ворот стражников на пло

хонький тракт, поскакал дальше. Навстречу мне проследовал

целый обоз из почти двух дюжин груженных доверху повозок,

запряженных волами. Впрочем, несмотря на определенную

узость дороги, ведущей вроде как прямиком к каторге, разми

нулся я с этим непонятным караваном без особых проблем —

промчался просто по самой бровке и был таков.

Ивот спустя пятую часть часа после обнаружения мной ис

комого Коуриджа я очутился на месте. У высоченного часто

кола, в который упирался узкий, изрядно пыльный тракт.

Оглядевшись по сторонам со спины гарцующего коня, что

вновь взвился было на дыбы изза резко дернутых назад пово

дьев, я утвердительно кивнул, убеждаясь, что явно попал

именно туда, куда надо. Конечно, нигде нет никакой указую

щей таблички, но здесь, за плотно, без единой, даже крохот

ной щелки поставленным частоколом определенно не обыч

ное селение скрывается. Слишком уж высока отстроенная

кемто преграда... Наверное, вдвое, не меньше, превосходит

восьмиярдовую стену, окружающую Коуридж. Да и набрана

она из совсем тонких стволов деревьев, а не из приличных—в

парутройку обхватов. Такую простеньким тараном можно

враз разметать. И башен нет ни одной. Ни сторожевых по пе

7

риметру, ни даже обязательной надвратной. А это уже явно

указывает на то, что передо мной ни разу не защитное соору

жение. Прямо подходи кто хочешь по чистому полю к часто

колу да карабкайся вверх по обильно смоленным стволам...

«Правда, по лугу этому, кошеному, зачемто известью или

мелом отсыпана белая полоса, — приметил я на расстоянии

примерно полусотни ярдов от темной стены, поблескиваю

щей осевшей влагой, еще одну бросающуюся в глаза несураз

ность. — И это явно неспроста...»

«Ага!» — поддержал меня сидящий на левом плече бес, на

верное, тоже слышавший о таком способе обозначения терри

торий, запретных для прогулок.

«В основном, конечно, такие места, напичканные магиче

скими ловушками, а потому требующие обозначения во избе

жание трагических случайностей, встречаются близ погранич

ных крепостей, но и тут, похоже, то же самое»,—подумал я, по

глядев вправовлево и убедившись, что теряющиеся в тумане

белые полосы присутствуют с обеих сторон тракта и, судя по

всему, уходят вокруг каторги, заключая ее, таким образом, в

своеобразное кольцо. Которое, правда, остается разомкнутым

в месте примыкания к дороге. Здесь, так и не слившись друг с

дружкой в одно целое, два конца тщательно отсыпанной линии

резко изламываются и убегают к частоколу по обочинам, как

бы предупреждая о недопустимости съезда на них.

Проверять верность возникших догадок путем проникно

вения на очерченную территорию я не стал. Просто потому

что не до того. А отнюдь не изза страха перед возможными

последствиями, как тотчас же с ехидством предположил бес,

не упускающий ни единой возможности подначить меня и

втравить в какуюнибудь авантюру. Ведь очевидно же: если

здесь и в самом деле имеются какието магические ловушки,

то они разве что усыпляют или парализуют сошедшего с доро

ги и ступившего на траву человека. Чай каторга — это не пог

раничная крепость и в защите столь серьезным образом, с ис

пользованием действительно смертоносных эффекторов воз

действия, не нуждается. Тем более учитывая еще, в каком мес

те она располагается... Близ какогоникакого, а городка.

Проблем же потом не оберешься, случись кому из непричаст

ного люда опрометчиво влезть в убийственную ловушку.

А влезет в нее ктонибудь обязательно! Это любому человеку,

хоть немного понимающему людскую натуру, понятно.

8

Так что, бросив на очерченный предупреждающей линией

лужок последний взгляд, я просто двинул коня дальше. К во

ротам, вырезанным прямо в частоколе. Их контур был четко

видим даже с приличного расстояния.

Стучать или кричать, дозываясь охрану, мне не пришлось.

Стоило только приблизиться к воротам на достаточное рас

стояние, как в них раскрылось небольшое окошко, забранное

металлической решеткой. Человек, лицо которого тут же воз

никло в проеме, вопросительно уставился на меня.

— Это Коуриджская женская каторга? — проформы ради

осведомился я, даже не сомневаясь в положительном ответе.

Спрыгнув с коня, я с подозрением принюхался. Какойто

странный, тревожащий обоняние запашок, довольно далеко

отстоящий от ароматов изысканных дамских духов, я начал

ощущать, еще оказавшись возле восточных ворот городка. Но

особого внимания на этот факт не обратил, подумав мельком,

что там, близ ворот, за стеной, расположено какоето алхими

ческое производство. Однако то обстоятельство, что по мере

удаления от Коуриджа благоухание это неземное не ослабева

ет нисколько, а лишь усиливается, както ускользнуло от

меня. Только здесь, у темной стены, которой каторга обнесе

на, я начал прозревать и чтото неладное подозревать... Пото

му как особливо отчетливо духом этим резким, неприятным

несло из щелей в воротах, перед которыми я оказался.

— Она самая, — меж тем утвердительно ответили мне в

окошко.

И умолкли.

«Ишь неразговорчивые какие попались»,—хмыкнул я про

себя и, не дождавшись закономерного вопроса о том, чего мне

надо, велел присматривающему за воротами каторги охран

нику:

— Эйра Риатиса тогда позови. Скажи ему, что сэр Кэрри

дан ди Стайни по известному делу прибыл.

— Ща... Старшего кликну, — без особого энтузиазма ото

звался несловоохотливый охранник и захлопнул окошко.

Мне же оставалось только кивнуть и начать тренировать

силу воли и выдержку. А попросту говоря — стоять, неотрыв

но пялясь на ворота, и смиренно дожидаться появления нача

льника каторги. К коему мне указал обращаться в своем пись

ме астарх Кован.

Правда, недолго я, замерев будто вкопанный, глазел на во

9

рота, как баран. Спохватился быстро. И начал вываживать

своего запаленного коня. А то ведь так можно сгубить ни про

что животинку.

За этим занятием меня и застал вышедший в калитку, об

наружившуюся в правой половинке ворот, подтянутый муж

чина средних лет в черном форменном мундире. Не иначе как

сам начальник каторги… Судя по безупречно сидящему на

нем — явно пошитому на заказ! — щегольскому мундиру из

дорогого сукна, с серебряными пуговицами.

— Ваши бумаги, пожалуйста, — попросил он, несколько

удивленно, как мне показалось, оглядев устало хрипящего

коня и запыленного меня.

—Вот, прошу,—немедля предъявил я требуемое, достав из

переметной сумы документы, присланные астархом с сопро

водительным письмом.

Быстро просмотрев бумаги, мужчина хмыкнул. Оторвавшись

от них, он опять уставился на меня и на коня. Теперь—уже с со

вершенно отчетливо проявившимся на лице удивлением.

— Чтото не так? — не выдержал я.

— Да нет, все так, — заверил он, спохватываясь и возвра

щая бумаги. И, еще раз хмыкнув, поделился:—Просто я, как,

впрочем, и все, несколько иначе представлял себе человека,

выбившего разрешение прибрать к рукам нашу самую преле

стную узницу — крошку ди Самери.

Такой неожиданный поворот разговора малость напряг

меня. Да неслабо так озадачил...

— И как это понимать? — недоуменно нахмурившись, ос

ведомился я.

— А, не берите в голову, — отмахнулся собеседник, обры

вая пошедшую в очень странном направлении беседу. И не

сколько натужно рассмеялся. Вроде как желая показать, что

его слова следует воспринимать исключительно в качестве

шутки.

А затем поспешил отвернуться, чтобы отдать распоряже

ние захлопнувшему за ним калитку и теперь выглядывающему

наружу в зарешеченное окошко охраннику:

— Давайте приоткройте там чуть ворота, запускаем.

Само собой, мгновенно ворота не отворились—пришлось

чуть подождать. Совсем недолго, впрочем. Уже через пару ми

нут я прошествовал вслед за высоким здешним начальством

во двор каторги.Иконя за собой затащил. Несмотря на его яв

10

ное нежелание лезть в место, выпустившее навстречу нам це

лую волну удушливого смрада.

Только недалеко я ушел. Пройдя всегото с пятокдругой

ярдов за частокол, остановился в полном обалдении... Из со

стояния которого меня вывели лишь тупой звук упавшего в

пазы увесистого бруса, заблокировавшего за нами створки не

больших квадратных ворот, да глухое ругательство одного из

двоих обретавшихся тут охранников, которому едва не прида

вило при этом действе пальцы.

Было просто чему удивиться... Снаружито все выглядело

чинно и благородно — скошенный лужок да обычная стена.

А вот изнутри... Изнутри каторга выглядит совсем иначе.

Пресловутая черная стена частокола, начиная с высоты

примерно трех ярдов и до самого верха, вся заплетеназапута

на тонкой стальной нитью. Причем не обычной гладкой, а ко

лючей! Усеянной кривыми и с виду острымипреострыми ши

пами просто в неимоверном количестве! Будто ктото взялся в

металле дикий шиповник воплотить!Иу него это получилось.

При взгляде на это хитросплетение необычных нитей у

меня сразу возникло впечатление, что на стене разместился

некий невообразимо огромный кроличий силок. В такой то

лько сунешься — застрянешь намертво, с концами!

Но и это еще не все. Отступая от первой, внешней стены

ярдов на дюжины эдак с полторы, шла вторая. Вполне себе

обычный частокол. Только, не в пример первому, шестнадца

тисемнадцатиярдовому, низенький совсем. До его верха даже

человек среднего роста легко достанет руками. Достанет...

Исхватится прямо за выступающее полотно острозаточенной

пилы с чуть расставленными зубьями размером в ладонь!

А дальше, еще ярдах в двадцати, имелся и третий забор...

Чисто символический уже. Который можно просто перешаг

нуть. Если у когото вообще возникнет такое желание — сту

пить на занимающий пространство между второй и третьей

оградами ковер. Ужасающий ковер из хаотично переплетен

ных двухтрехфутовых игл и пик. Стеклянных. Не иначе как

созданных магией. Да... А за основу этого творения абсолютно

безумного мага, сдается мне, была взята шкурка ежа.

Мне аж нехорошо както стало, когда представил себе, как

ктото пробирается через это невероятное препятствие из

сверкающих острейшими гранями шипов и игл. Тут же от ты

сяч глубоких, до кости, порезовран не спасут и самыесамые

11

крепкие сапоги! А если потерять равновесие, что в этом стек

лянном хаосе сделать проще просто, и упасть, так вообще…

—Вы бы еще ров с крокодилами здесь обустроили! Чтоб уж

наверняка!—невольно вырвалось от избытка чувств, охватив

ших меня при виде всего этого ужаса.

—Ну, ров с крокодилами у нас пока вполне успешно заме

няет вторая полоса — та, что у основной стены. Туда в темное

время суток выпускаются натасканные на людей рувийские

боевые псы, — обернувшись, рассмеялся мой сопровождаю

щий.

— Да ну, это уже просто мрак какойто, — ошарашенно

пробормотал я, не поверив поначалу каторжному начальству.

Апотом, после взгляда на его ухмыляющуюся физиономию,

лучащуюся гордостью и довольством, все же принял всерьез

слова о натасканных на людей рувийских боевых псах, бегаю

щих по ночам меж внешним частоколом и второй стеной.

Видя же, что я не только не спешу поддержать его смех, но

и, очевидно, вообще не нахожу ничего забавного во всем этом,

здешний набольший быстро оборвал себя. Хохотнув еще пару

раз, он смущенно кашлянул. После чего, одернув мундир,

произнес, вроде как оправдываясь:

— Зато в течение тридцати семи лет, практически с самого

момента образования Коуриджской каторги, не было осуще

ствлено ни одной успешной попытки побега с нее!

—А что, ктото еще и пытается?!—обалдело воззрился я на

него, с трудом отводя взгляд от непроходимого ковра стеклян

ных лезвий, игл и шипов.

— Да бывает, — уклончиво ответил на мой прямой вопрос

начальник каторги, явно не желая развивать тему.

Это зародило во мне закономерные подозрения. Похоже,

несмотря на всю очевидную нереальность осуществления по

бега из этого места и на то, что сама такая попытка, учитывая

все те жуткие препятствия, созданные местной охраной на

пути к свободе, является полным безумием, бежать отсюда ка

торжанки пытаются довольнотаки часто… От хорошей жиз

ни, наверное.

— Нужно немедля вытаскивать отсюда Энжель! Немед

ля!.. — выдал я вслух, до глубины души проникшись увиден

ным и изза этого чуть позабывшись.

И невольно стиснул оказавшийся в левой руке повод свое

го коня. До скрипа сминаемой заскорузлой кожи. Этот тон

12

кий, раздражающий слух скрип и заставил меня опомниться,

быстро ослабив хватку сжимающегося кулака. До того как

конскому поводу был нанесен непоправимый ущерб.

«Да уж... чуть не сорвался на пустом месте», — мысленно

укорил я себя и несколько смущенно покосился на обретаю

щихся поблизости людей. Дабы выяснить, как они отреагиро

вали на мою вспышку.

Нотут все было в полном порядке. Не понадобилось даже из

виняться. Мой нечаянный возглас, несмотря на его отчетли

вость, был начисто проигнорирован как высоким каторжным

начальством в лице моего спутника, так и парой рядовых охран

ников у запертых ворот. Все деликатно сделали вид, что ничего

не услышали. И глаза отвели. Дескать, они тут не при делах.

— Идемте же, сэр Кэрридан, — кашлянув, поторопил со

провождающий после совсем крохотной заминки. Он пригла

шающе махнул рукой, увлекая за собой.

—Да, конечно, идемте,—тотчас же согласился я, решите

льным усилием воли безжалостно задавливая беспокойство и

смятение, охватившие меня при виде навевающих жуть загра

дительных бастионов Коуриджской женской каторги.

Ипоследовал за здешним набольшим дальше по своеобраз

ной аллее, больше похожей на какойто тоннель, стены и высо

кий арочный свод которой были сотворены из многослойной

паутины стальной колючей нити, крепящейся на часто стоя

щих Гобразных металлических столбахопорах. А там — вто

рые ворота. Только не деревянные, сплошного набора, как пер

вые, а уже железные, решетчатые. Для вящего эффекта еще и

густо оплетенные все той же колючей нитью. Хотя в дыры меж

прутьев, для пущей надежности конструкции скованных коль

цами в местах соединения, и без того не пролезть ни одной бег

лянке размерами крупней домашней кошки.

Я уже не стал ничего говорить, глядя на все это невероятно

дорогое, если судить по количеству использованного металла,

сооружение, через которое не проскользнет, не ободрав бока,

пожалуй, даже мышь. Только головой покачал. Но когда мы,

преодолев половину расстояния от ворот до ворот, миновали

самый настоящий стиарх... Я уже просто не смог смолчать.

—У вас что тут, контрабандистов немерено, что ли, водит

ся? Раз казне пришлось раскошелиться и поставить сюда до

рогущий стиарх, кои даже не на всякой таможне имеются? —

вопросил я, едва мы очутились за серебристой аркой, полых

13

нувшей алыми рунами и коротко, пронзительно звякнувшей

дважды в момент нашего прохождения под ней.

— Есть, конечно, среди наших заключенных и контрабан

дистки, но они здесь совершенно ни при чем! — рассмеялся

обернувшийся начальник каторги.Ичуточку снисходительно

пояснил:—Стиарх здесь установлен исключительно для фик

сации и сличения аур следующих этим путем людей. Чтобы ни

одна из наших подопечных не совершила побег, спрятавшись

в какомнибудь отъезжающем от нас обозе.

— Ясно, — удовлетворился я этим объяснением. Нисколь

ко не приоткрывающим, впрочем, завесу тайны над тем, поче

му казна пошла на такие расходы, установив здесь стиарх.

Зная наших чинуш, известных крохоборов и жадюг, скорей

можно было бы ожидать, что они просто повесят на местную

охрану обязанность по тщательному досмотру следующих с

каторги обозов.

«Пробивное, видать, здесь начальство», — хмыкнув про

себя, поделился я своими мыслями с бесом.

«Ага, без крупной взятки тут явно дело не обошлось!»—со

гласился он и, живо озираясь по сторонам, лапки потер.

— Открываем! Запускаем! — меж тем отдал распоряжение

начальник каторги отирающейся у решетчатых ворот четверке

охранников в полных кожаных бронях.

Один из них, повесив на плечо стреломет, стоящий на бое

вом взводе, принялся сдвигать с нашего пути колючую пре

граду. Воротато эти, вторые, хитрые оказались: нараспашку

не открывались. Не иначе с той целью, чтобы их нельзя было

выбить, бросив на них, к примеру, коня. Они сдвигались вле

во, скользя небольшими колесиками по массивным металли

ческим желобамупорам сверху и снизу.

Миновав и эти ворота, мы очутились уже во внутреннем

дворе каторги. Огромном, надо заметить, дворе. Учитывая,

что разместился здесь не один десяток здоровущих зданий, —

и все равно простора осталось достаточно. Все, считай, строе

ния наособицу изза этого стоят. Только два, из числа самых

больших, в которых по практически полному отсутствию

окон легко угадываются склады, рядом друг с другом располо

жились. А еще хватило места для немалой конюшни и некоего

подобия гостевого дома прямо у входных ворот.

—У вас тут что, настоящий постоялый двор поставлен?—с

отчетливым удивлением вопросил я, когда ко мне изпод на

14

веса метнулся конюх, одетый вполне обычно, отнюдь не в

форменный черный мундир, и попытался забрать повод коня.

— Да нет, что вы! Здесь только конюшня да простенькая

харчевня, где можно лишь слегка перекусить и чайком поба

ловаться,—живо ответил начальник каторги.—Ана постой у

нас, разумеется, остановиться нельзя. — И доверительно по

делился: — Людито ведь ладно, но животные определенной

заботы требуют. Вот и пришлось место им обустроить, где они

могут передохнуть, пока грузятся или разгружаются обозы. Ну

и заодно уже для возниц харчевню поставили.

— А, понятно, — кивнул я, снимая с крупа коня перемет

ную суму и вручая уставшую животину заботам конюха.

— Не стоило, в общемто, беспокоиться, у нас не вору

ют, — мельком глянув на мои действия, тонко улыбнулся

здешний набольший. Не сдержавшись, он рассмеялся: — По

баиваются, видя перед собой отчетливый пример того, чем это

грозит!

— Да я не изза какихто опасений о своем имуществе так

поступил,—заверил я, легко забрасывая тощую суму на левое

плечо и похлопав по ней ладонью.—Просто здесь все бумаги,

включая удостоверяющие мою личность, лежат. Вдруг что по

надобится при оформлении.

А о том, что там же находятся и практически все мои день

ги, я своего собеседника, понятно, просвещать не стал. Ибо не

настолько меня тревожит их сохранность. В отличие от доку

ментов, от которых зависит освобождение Энжель.

— А, ну если так, то конечно, — легко принял объяснения

начальник каторги, покосившись на мое явно недешевое ору

жие, оставшееся притороченным к седлу.—Не хотите ли с до

роги перекусить? — вдруг предложил он.

— Что? Перекусить? — изумленно воззрился я на него, не

поверив поначалу своим ушам.

В уме просто не укладывалось, как вообще можно такое

предложить, зная, сколь серьезная причина привела меня на

каторгу! Неужто здесь в порядке вещей приехать когото вы

зволять, особо не спеша при этом забирать свою подопеч

ную?! Вроде как нет никому дела до того, нескончаемым ча

сом больше она в столь жутком месте будет пребывать или це

лым мгновением меньше.

Мне стоило изрядных усилий не дать излиться охвативше

му меня возмущению. И охладило мой пыл, пожалуй, только

15

нежелание портить так вот сразу отношения со здешним нача

льством. Потому я лишь резко мотнул головой, отказываясь от

поступившего предложения. А затем, не позволяя эмоциям

прорваться в голос, бесстрастно заметил:

—Давайте лучше сначала разберемся с делом, по которому

я прибыл. А там уже можно будет и перекусить.

—Так эйра Риатиса все равно пока нет, а без него ваше дело

никак не разрешить,—ошарашил меня неожиданным заявле

нием спутник.

— То есть как это — нет? — тупо переспросил я, уставив

шись во все глаза на человека, почитаемого мной за начальни

ка Коуриджской каторги.

— Ах да, я же совсем забыл представиться! — едва не хлоп

нул себя по лбу тот. И немедля отрекомендовался, склонив на

мгновение голову и прищелкнув каблуками, ровно как ка

който гвардеец: — Оскар Бартинелли, старший триарх Над

зорного ведомства. Сегодняшний ответственный по каторге.

—Так и что же теперь?—промедлив чуть, спросил я, расте

рянно глядя на него.

— Да ничего, — легкомысленно пожал плечами Бартинел

ли.—Эйр Риатис на службу обыкновенно к девяти часам при

бывает. Так что нужно лишь немножко его подождать.

— Вот как? — пробормотал я и потянулся было к затылку,

чтобы почесать его, да вовремя опомнился и отдернул руку.

Наверняка ж невместно благородному сэру так попростецки

на людях поступать.

—Именно,—подтвердил Бартинелли, добавив благожела

тельно:—Потому я и предложил вам перекусить, чтобы время

скоротать.

— Ясно, — наигранно бодро протянул я, усилием воли

скрывая свое расстройство возникшей проволочкой. Да тут

же, встрепенувшись, с надеждой спросил:—А повидаться мне

пока с леди Энжель нельзя?

— Сожалею, сэр Кэрридан, но нет, — сокрушенно развел

руками ответственный по каторге. — Свидания с заключен

ными возможны только с разрешения эйра Риатиса или его

заместителя, и лишь в строго отведенный для этого час —

с двух до трех пополудни. Таковы правила.

—Вот демон!—негромко ругнулся я.Ивсе же почесал оза

даченно в затылке, размышляя над тем, как же мне теперь

быть. А затем осведомился:—Ну а тогда хотя бы просто уведо

16

мить леди Энжель о моем прибытии и ее скором освобожде

нии возможно?

— Давайте лучше вы ей сами об этом скажете, когда будут

улажены все формальности, хорошо? — после совсем крохот

ной заминки предложил старший триарх, отчегото не поже

лавший пойти мне навстречу и в столь малом.Ипоспешно до

бавил, не иначе чтобы сгладить впечатление от своего отка

за:—Да вы не беспокойтесь так, сэр Кэрридан. Я вас заверяю,

ничего страшного с крошкой ди Самери за оставшееся время

ее пребывания здесь не случится.

— Ну если вы так говорите... — разочарованно вздохнул я,

смиряясь с тем, что бедной златовласке придется еще порядка

двух часов провести на каторге, даже не ведая о своем скором

освобождении.

—Так что, не желаете ли пока перекусить?—тотчас же по

вторил свое предложение Бартинелли. И со смущенным

смешком произнес: — А то, признаться, вы, сэр Кэрридан,

своим появлением прямо от трапезы меня оторвали.

—Да даже и не знаю, если честно, как тут быть,—после не

продолжительных размышлений простодушно сознался я.

И выразительно повел носом, намекая, что банально кусок в

горло не полезет при такихто несравненных ароматах, вита

ющих в здешнем воздухе. Хотя по уму перехватить чегони

будь, в общемто, следовало бы. Потому как в последний раз

ел толком я еще в Римхоле.

— Ах вот в чем дело! — немедля понял мою проблему Бар

тинелли и, заулыбавшись, потянул меня за собой. — Ничего,

сэр Кэрридан, ничего. Уж этот момент мы быстренько попра

вим. Вот только заглянем сейчас к нашему старшему алхими

ку — тьеру Морину и раздобудем у него доработанный им

«Поглощающий покров Воздуха»... Здешние ароматы момен

тально перестанут ваше обоняние раздражать.

— А отчего здесь вообще столь отвратно благоухает? — по

интересовался я уже на ходу, поспешая за своим сопровожда

ющими едва сдерживая порыв заткнуть нос рукавом. Ибо пах

нуло вдруг в нашу сторону особенно мерзко.

— Так ведь наша каторга создана на основе дубильнокра

сильного производства. Вот и ароматы соответствующие, —

бросил на меня удивленный взгляд торопящийся вернуться к

столу служащий Надзорного ведомства.

17

— Ну тогда понятно, — удовлетворенно хмыкнул я, разом

разобравшись в том, отчего на Коуриджской каторге не про

дохнуть от смрада. Выделка кожи — это дело такое. Крайне

нужное и выгодное, но жуть какое вонючее.

—Неужели вы не знали о нашей деятельности, сэр Кэрри

дан? — поинтересовался как бы между прочим Бартинелли.

Я отрицательно помотал головой, не став, впрочем, про

свещать своего спутника о том, что до четвертого дня даже

слышать не слышал о Коуриджской каторге, а о том, что здесь

пребывает Энжель, даже в страшном сне не представлял.

На это старший триарх с какойто даже обидой провозгла

сил:

— А ведь наша каторга какникак почти треть потребно

стей коронных служб в кожах и крашеном сукне закрывает!

— Ничего себе!

Названный объем произвел на меня неизгладимое впечат

ление. У меня даже воображение спасовало при попытке

представить себе подобную гору кожи и сукна... Я с любопыт

ством спросил:

— Сколько же у вас народа занято этим делом, что вы мо

жете позволить себе выдавать такие чудовищные объемы про

дукции?

—Ровно две дюжины вольнонаемных мастеров и каторжа

нок тысяча четыреста без двух, — был дан мне исчерпываю

щий ответ на этот вопрос.

— Да уж, немало.

Теперь я уже совсем поновому взглянул на жуткий охран

ный периметр каторги. Ведь если бы не эти невероятные барь

еры, пробирающие до дрожи одним только своим видом, то,

дабы полностью исключить побеги, здесь пришлось бы дер

жать охраны как бы не пару сотен человек. Коих здесь явно не

наблюдается. Пара человек у калитки, к которой меня тянет

Бартинелли и которая сделана в заборе из все тех же колючих

стальных нитей, натянутых, словно струны, меж редких ме

таллических столбовопор в четыре ярда высотой, отделяю

щих территорию складов от остальной части каторги. Шесть

человек у внешних и внутренних ворот и еще сколькото —

всех сразу мне не видно — слоняется по посыпанной гравием

тропинке вдоль ограды, не иначе как обходя периметр. Ну и

плюс их обязательная смена. То есть общим счетом—порядка

тридцати человек. Ну максимум—сорок, если здешними пра

18

вилами предусмотрено наличие какойнибудь тревожной

группы немедленного реагирования. И это при том, что то

мятся здесь почти полторы тысячи каторжанок...

Нет, можно, конечно, допустить, что большая часть охра

ны гдето от меня прячется, но я с ходу отмел это предположе

ние как совсем уж нелепое. Ибо я же не проверяющий ка

койнибудь из столицы, чтобы еще до моего появления все по

норам разбегались и не спешили нос казать.

Меж тем мы минули калитку, открытую без лишних слов

для нас охраной, и выбрались, таким образом, со складской

территории. Вдоль колючей ограды двинулись по набитой

тропке к высокому зданию из обожженного кирпича, над

многочисленными высокими тонкими трубами которого ку

рился легкий, почти мгновенно рассеивающийся дымок. От

туда несло резким специфическим запахом алхимических ве

ществ.

Минуты три спустя мы добрались до этого строения. До

шли практически до его входа, выполненного в форме широ

ких ворот, что в данный момент были распахнуты настежь.

— Обождите, сэр Кэрридан, — вдруг остановил меня стар

ший триарх, в последний момент не дав ступить с тропки, по

которой мы сюда пришли, на накатанную гравийную дорогу,

уходящую от ворот здания кудато в глубь каторги.Идобавил,

вынуждая отступить еще дальше назад от этого бледного по

добия имперского тракта и кивая на проем ворот: — Надо их

пропустить.

— Кого «их»? — не врубился поначалу я, наблюдая лишь

дюжую женщину в черном форменном мундире надзирателя,

вышедшую из ворот и неспешно двинувшуюся по дороге.

Но дополнительных разъяснений от Бартинелли не потре

бовалось. Уже мгновением позже ситуация прояснилась. Сле

дом за надзирательницей, повернувшей голову в нашу сторо

ну и коротким кивком поприветствовавшей моего сопровож

дающего, из ворот обители алхимиков выползла телега с по

ставленной на нее на попа большой трехсотведерной бочкой.

Влекомая четверкой каторжанок...

На них я, затаив дыхание, и уставился во все глаза, ища

знакомые черты лица. Но нет, среди этой четверки здешних

узниц, со зримой натугой тащащих груженую телегу, а оттого,

похоже, не видящих вокруг ничего, кроме стелющейся под

ноги дороги, Энжель не оказалось. Почудилось мне... Ничего

19

общего, кроме роста и хрупкости телосложения, крайняя

справа девушка со златовлаской не имеет.

Поскрипывая плохо смазанными осями и похрустывая

гравием, старая телега, вся покрытая черными язвами, словно

оставленными пламенем, проползла мимо нас, молча стоя

щих на обочине. Вцепившиеся попарно в оглобли каторжан

ки в затасканных платьях из простого неокрашенного сукна,

пестрящих разноцветными и разномастными заплатками, и в

таких же платках, будто и не заметили нашего присутствия.

Как шли себе, чуть склонившись вперед и глядя себе под ноги,

так и проследовали мимо, не удостоив нас ни косым взглядом,

ни какимто словом...

Хотя нет, я ошибся, слова все же были. Нужно было только

чуть напрячь слух. Та малышка, которую я принял за Энжель и

которой в силу ее сложения явно приходится тяжелее всех,

чтото беззвучно шепчет... Молится, что ли? Или нет... Счита

ет! Считает шаги!

Сглотнув внезапно возникший в горле комок, я возмущен

но обратился к своему сопровождающему:

— А мула какогонибудь или вола для этих целей нельзя

было приспособить? Вместо того чтобы использовать катор

жанок как ломовых лошадей?

— Да как же можно, сэр Кэрридан?! — выпучил на меня

глаза старший триарх, отчегото внезапно шокированный мо

ими словами. И вопросил с не меньшим, нежели мое, возму

щением: — Как же можно так над животными издеваться?!

—В смысле?—опешив, с откровенным недоумением уста

вился я на него.

— Ведь концентрированный алхимический реагент, при

меняющийся нашими мастерами при дублении кожи, штука

очень едкая!—ответил с осуждением смотрящий на меня Бар

тинелли. — Я бы сказал даже — обжигающе едкая! И если

плеснет случайно изпод крышки бочки при транспортиров

ке... То бедное животное с ума от боли сойдет!

— И что? Нельзя ничего придумать? К примеру, лошадь

добротной попоной прикрыть? — не успокоился я.

— Да попону реагент проест моментально! Обернуться

даже не успеешь! — заверил Бартинелли.

— Нда уж, — только и смог ошеломленно вымолвить я,

покачав головой и посмотрев вслед бедным каторжанкам. Их,

20

в отличие от животных, тут, похоже, никто жалеть не собира

ется.

— Да не переживайте вы за них, сэр Кэрридан. Аккуратно

тащить будут — так не расплещут реагент, — поспешно успо

коил меня старший триарх. Вот только весь эффект убило его

следующее глубокомысленное замечание, сделанное после

неловкой паузы: — Ну а нет — так сами виноваты.

— Да, всетаки для того чтобы надзирателем быть, особый

характер нужен, — не сдержав чувств, сердито бросил я.

— Ну вы прямо нас за злодеев какихто держите, сэр Кэр

ридан! — малость уязвленно высказался на это Бартинелли,

одернув мундир и заговорив на повышенных тонах: — И ни

как не хотите принять тот факт, что у нас здесь какникак ка

торга! Каторга! А отнюдь не пансионат для благородных де

виц!

—Я это прекрасно осознаю,—поморщившись, возразил я

и нахмурился.—Но с женщинами, помоему, можно было бы

обходиться и помягче.

—Да для них и так особый режим предусмотрен,—заявил,

сбавив тон, старший триарх. — Не то что для мужчин. — Он

начал загибать пальцы на правой руке, перечисляя существу

ющие на женской каторге послабления:—У наших же заклю

ченных и сокращенный на два часа рабочий день в праздники,

и право на свидание единожды в год имеется, и свободная пе

реписка с родными и близкими разрешена! Да что там гово

рить, — вдруг махнул он рукой, — если у них даже выходные

есть!

—Ну если выходные, то конечно!—не сдержавшись, фыр

кнул я.

— Зря вы так, сэр Кэрридан, — осуждающе покачал голо

вой Оскар Бартинелли. — Зря. Да, конечно, работать у нас

осужденным приходится в поте лица... Но и не более того.Ни

кто над ними тут не измывается, к какойто своей злодейской

радости, и не притесняет. Все согласно букве уложения «О ли

цах, приговоренных к каторжным работам». А простой, хоть и

тяжкий труд, он, уж извините за прямоту, даже леди только на

пользу.

— Ладно, признаю, был не вполне прав, — медленно про

изнес я, немного смущенный отповедью старшего триарха.

Потерев лоб, я встряхнулся. Это дабы хоть немного себя в

чувство привести. А то уже загоняться стал не на шутку, не по

21

делу нагнетая обстановку и на всех каторжанок перенося анге

льский образ Энжель. Отчего совершенно неуместным сочув

ствием ко всем ним проникаюсь. Видимо, четвертые сутки без

сна дают о себе знать, жутким образом критичность восприя

тия нарушая.

— Да чего уж там, — легкомысленно отмахнулся старший

триарх.

Похоже, он не раз сталкивался с подобными несправедли

выми упреками, исходящими от родни и знакомых пребываю

щих тут каторжанок, в изуверском обращении с ними. Мотнув

головой в сторону строения, к которому мы направлялись,

Бартинелли сказал:

— Дорога уже свободна, идемте.

И мы пошли дальше. Выбрались на дорогу, по которой то

лько что проследовала телега с дубильным реагентом, и про

следовали по ней к логову местных алхимиков.

Внутрь я, правда, зайти так и не смог... Остался стоять у

входа, заткнув нос рукавом. Ну совершенно нечем оказалось

здесь дышать!

Мой же сопровождающий, поглядев на меня и попросив

его чуть подождать, преспокойно вошел в здание. Быстро пе

ресекши небольшую площадку, исчез из виду среди сущей

фантасмагории покрытых инеем разномастных металличе

ских бочек, парящих открытых чанов, огромных дрожащих

котлов и хаотичного сплетения труб, трубок и желобов.

Удивительная, прямо скажем, открылась моему взору кар

тина. Захватывающая даже. Настолько захватывающая, что,

разглядывая здешнее алхимическое производство, я и не за

метил, как вернулся мой сопровождающий. Спохватился и

опомнился, только когда он сунул мне в руки побрякушку —

серебряный кулон на тонкой цепочке того же металла с небо

льшим, ромбовидным, стеклянно поблескивающим кристал

лом мутнозеленого цвета, навряд ли драгоценным.

— Вот, сэр Кэрридан, возьмите и задействуйте, — велел

старший триарх.

Я послушался. Цепочку на шею нацепил, кулон в левой

руке легонько сжал и отправил в него ментальный посылпри

каз. И о диво, с едва слышимым хлопком вокруг меня расши

ряющимся пузырем немедля разлетелась зеленая дымка, тут

же развеявшаяся, а тревожащий обоняние мерзкий запах

22

мгновенно исчез! Полностью! Что позволило мне вздохнуть

наконец полной грудью.

— А отличная штука этот ваш доработанный «Поглощаю

щий покров Воздуха»! Сразу видно—мастер делал,—не удер

жался я от комплимента в адрес тутошнего алхимика, сотво

рившего такое облегчение для людей, работающих на столь

благоухающем производстве.

— Да, доработанный «Поглощающий покров Воздуха» и в

самом деле отличная штука, — согласился старший триарх и

похвастался: — Личная разработка нашего мастераалхимика

тьера Морина!

— Передайте ему мое восхищение его работой, — сказал я,

с удовольствием дыша чистым воздухом. У меня даже настро

ение начало подниматься.

— Да вы и сами можете это сделать, — сказал вдруг обер

нувшийся Бартинелли.—Вот же и он.—Старший триарх кив

ком указал на тщедушного мужичка возрастом далеко за пол

тинник, в обычной серой робе, не иначе как выбравшегося из

своего фантасмагорического логова, дабы полюбопытство

вать, кому понадобилось его изделие.

— Прекрасная работа, мастер, — обратился я уже к нему,

касаясь левой рукой кулона, и тут же полюбопытствовал: —

А скажите, этот ваш доработанный «Поглощающий покров

Воздуха» действует както выборочно? Или совершенно все

запахи поглощает?

— Абсолютно все, — ответил приблизившийся к нам мас

тер Морин. — Оставляет один лишь чистый воздух. Дело в

том, что полную фильтрацию воздушной среды много проще

делать, нежели выборочную, по какимто параметрам, — со

изволил он пояснить, видя мой неподдельный интерес к его

работе.

— То есть доработанный вами эффектор магического воз

действия не только с отвратными запахами борется?—задум

чиво уточнил я.

— Да нет, что вы, — усмехнулся мастер. — Этот — теперь

уже магоалхимический — эффектор воздействия разработан

мной по запросу Военного ведомства для очистки воздуха от

боевых отравляющих веществ. А все остальное—это, так ска

зать, всего лишь интересный сопутствующий эффект. — Мо

рин с сожалением вздохнул. — Увы, пока не удается решить

главную проблему моей разработки — высокую энергоем

23

кость поддерживающего заклинания, на котором она зиждет

ся. В развернутом состоянии эта вещь поглощает не меньше,

чем магический щит пятой ступени.

— А с этим что не так? — не понял я.

— Цена, — кратко пояснил вмешавшийся в разговор Бар

тинелли.

—Да, цена,—печально кивнул мастералхимик.—Стаци

онарные изделия такого типа приняты у меня Военным ве

домством без оговорок, а вот индивидуальная защита... Над

ней я пока бьюсь. И решения проблемы не вижу. Недорогие

кристаллы, при условии приемлемости их размеров, не отве

чают требованиям по емкости, а драгоценные или полудраго

ценные камни в качестве накопителя обходятся слишком до

рого.

—Поэтому вы и вставили в кулон не природный, а магиче

ски выращенный кристалл? — спросил я, вертя в руке безде

лушку.

— Да, сейчас я экспериментирую с ними. Может, удастся

подобрать удобоваримый баланс стоимости и емкости нако

пителя, — вздохнул явно переживающий за свою работу мас

тер.

— И что, есть успехи? — поинтересовался я.

— В какойто мере, — немного уклончиво ответил мастер

Морин. — Пока мне удалось снизить затраты на создание од

ного эффектора лишь с шести до почти четырех золотых.

— Да, все равно выходит дороговато, — поделился я своим

мнением, подумав: «Военное ведомство, несмотря на всю по

лезность этой защиты, столь дорогие вещицы закупать явно

не станет. Ибо никакой казны не хватит, чтобы всю армию та

кими эффекторами экипировать».

— Дороговато, — согласился мастералхимик и повернул

ся, чтобы уйти.

—Постойте!—окликнул я его, озаренный одной идейкой.

И спросил, когда мастер обернулся: — А как насчет дыма и

пыли? С ними ваша разработка борется успешно?

— С дымом и пылью вообще нет никаких проблем, — по

жал плечами удивленный моим вопросом алхимик.—С ними

доработанный «Поглощающий покров Воздуха» справляется

при минимальном расходе энергии.

— Отлично! — обрадовался я и решительно полез в суму —

за деньгами.

24

— Что вы делаете, сэр Кэрридан? — спросил удивленный

моими действиями Бартинелли.

— Хочу пару таких эффекторов у мастера Морина прику

пить, — пояснил я, добравшись до своего кошеля. Вытащив

его из сумы, утвердительным тоном спросил у своих собесед

ников: — Надеюсь, это возможно?

Старший триарх не смог ответить на этот вопрос и в неко

тором замешательстве уставился на мастераалхимика. А тот,

помедлив чуть, пожал плечами:

— Да почему же нет? Сейчас еще один принесу! — спешно

засобирался он в свое логово.

«Тебе бы только деньги спускать на всякую ерунду!»—про

ворчал недовольный предстоящими тратами бес.

«Никакая это не ерунда, а крайне полезная штука, защи

щающая от всякой гадости, развеянной в воздухе»,—осадил я

этого жмота. В памятито еще живо яркое воспоминание о

том, как нас чуть не взяли тепленькими охотники на чужих де

мониц, сбросив с высоты мешки с удушающей пылью.Иесли

бы не гуляющий на месте боя ветер, все могло бы сложиться

куда как печальнее... Так что стоит позаботиться о том, чтобы

подобная ситуация в принципе не могла повториться. И де

сятка золотых за это нисколько не жалко.

Бес посопелпосопел, но спорить со мной не стал. И ему,

видать, очевидна вся полезность такого приобретения, прода

ваемого, по сути, совсем недорого. Ведь всегото в девять зо

лотых мне обошлись два кулона—тот, что висел на моей шее,

и тот, с камнем менее насыщенного оттенка, что вскоре вынес

мастер Морин.

В общем, расстались мы, весьма довольные друг другом.

Я радовался тому, какую полезную защиту приобрел для себя

и для Кейтлин, а алхимик—что возместил свои затраты на ка

куюто часть экспериментальных изделий.

— Ну что, сэр Кэрридан, теперь можно и перекусить? —

потерев руки, спросил Бартинелли по завершении сделки.

—Да, теперь можно,—согласно кивнул я, приходя в хоро

шее расположение духа.

Только насчет того, где состоится наша трапеза, я ошибся.

Мы не вернулись от логова алхимиков назад, к харчевне у ко

нюшни, как я того ожидал. Нет, вместо этого мы пошли по

гравийной дороге в глубь каторги. Свернули на ближайшем

ответвлении налево и проследовали мимо красивого белого

25

двухэтажного здания каторжного управления, разбитого

словно посреди цветника, к вытянутому, приземистому стро

ению из обожженного кирпича под черепичной крышей.

—А это у вас тут что? Ульи, что ли?—удивленно спросил я,

глядя на выстроившиеся в пространстве между этими строе

ниями четыре ровнехоньких ряда, по дюжине штук в каждом,

прямоугольных металлических коробов на коротеньких нож

ках, с круглыми дыркамилетками.

— Да нет, какие же это ульи? — рассмеялся сопровождаю

щий.

—Но тогда что же это такое?—недоуменно осведомился я.

Ведь все это жутко похоже на пасеку. За исключением того,

что ульи никто из металла не делает. Ибо никакой мед их изго

товление не окупит.Иужтем более не создают для пчел жили

ща таких больших размеров, три на три и на пять футов.

— Ну... — затруднился отчегото поначалу с четким отве

том Бартинелли. — Ну... — Однако затем все же объяснил: —

Все дело в том, сэр Кэрридан, что, как вам, надеюсь, известно,

каторжными правилами запрещено применение телесных на

казаний в отношении заключенных женского пола. Но тем не

менее принудить их к соблюдению режима както нужно. Ну и

вот, сами видите... — закруглился он, разведя руками. Потом

вздохнул, глядя на мое непонимающее выражение лица, и

прямо сказал: — Карцер это наш, сэр Кэрридан. Карцер.

«Вот это уже действительно жестоко»,—ошеломленно по

думал я, созерцая металлические шкафыкороба. Покосив

шись на своего сопровождающего, пребывающего в полной

безмятежности, решил: все же не зря служащих Надзорного

ведомства в излишней черствости упрекают. Не зря... Измыс

лить такой карцер, где летом задыхаешься от невыносимой

духоты, а зимой коченеешь от леденящего холода, это... это я

даже не знаю, кем надо быть.

Однако вслух говорить ничего не стал, благоразумно решив

не обострять. Да и не стоит мне, собственно, за всех каторжа

нок переживать. Будем надеяться, если их и наказывают, то

исключительно за дело. А Энжель... Энжель наверняка и не по

дозревает о существовании на каторге такого жуткого карцера.

С чего бы ей бунтовать и здешним правилам не подчиняться?

Так что я только головой покачал, и мы двинулись дальше.

Вскоре добрались до строения, соседствующего со зданием

каторжного правления, и поднялись на широкое и невысокое,

26

в две ступеньки всего, крыльцо. Миновав широченную дверь,

зашли внутрь. И очутились в огромном, чуть ли не на все это

здание, зале, заставленном в строгом порядке обычными ду

бовыми столами и лавками. Но хоть и простецкая внутри ока

залась обстановка, из «излишеств» — только расшитые зана

вески на многочисленных окнах и стоящие на подоконниках в

глиняных горшках цветы, я все же удовлетворенно кивнул.

Ибо роскошь — не главное. Куда важнее то, что чистенько

везде, буквально вылизано. Видно, что следят.

Впрочем, хотя я быне побрезговал сесть за любой из имею

щихся здесь выскобленных до белизны столов, старший три

арх мне этого не предложил. Дальше повел. В следующий,

имеющий куда более скромные размеры, зал. Тут стояли за

стеленные белоснежными скатертями небольшие, на четырех

человек, столы, вместо лавок — мягкие стулья, и все такое

приличествующее не самой захудалой столичной таверне.

—Однако,—покачал я головой, остановившись на входе в

этот зал и изумленно его обозревая.

— Идемтеидемте, сэр Кэрридан! — мягко подхватил меня

под руку и потащил дальше заулыбавшийся Бартинелли. Ему,

похоже, приятно польстило невольно сорвавшееся с моих уст

восклицание.—Залто что, а вот стряпня нашего повара... Вот

где настоящее чудо, — доверительно сообщил он.

За одним из столов, у стены, мы и уселись. Бартинелли тут

же велел выглянувшей из кухни дородной женщине—явно не

каторжанке, в белом фартуке поверх цветастого платья, при

нести нам поесть. Ну и, разумеется, выпить. Вот так вот...

Женщина эта, не то кухарка, не то прислуга, оказалась до

вольно расторопной особой. Уже вскоре я смог оценить здеш

нюю кухню. С удовольствием отведал превосходно приготов

ленной молодой телятины, поджаренной в сладком томатном

соусе, с отварным картофелем и овощами, что были поданы

на серебряном блюде. Пригубил легкого красного вина, от

менного на вкус. После чего подивился про себя тому, как

славно здесь кормят надзирателей, — как аристократов ка

кихто.

Не съехидничать на эту тему я, понятно, не смог. И произ

нес вслух, не обращаясь вроде бы ни к кому:

—Интересно, а заключенных так же потчуют?Ато, сдается

мне, многие мои знакомые из портового квартала Кельма

были бы не прочь поменяться с кемнибудь из них местами.

27

Бартинелли на подколку не ответил. Сделал вид, что жуть

как поглощен пиршеством желудка.Ивообще—когда он ест,

то глух и нем. Ну да я и не сомневался даже, что каторжанки

здесь питаются совсем иначе. Не про их честь столь шикарно

приготовленные блюда.

— Ну и как вам, сэр Кэрридан? — обратился ко мне с во

просом по завершении трапезы Бартинелли, прикладываясь к

бокалу с вином.

— Спасибо, все весьма и весьма, — похвалил я здешнюю

кухню, ничуть не покривив при этом душой.

— А все благодаря заботе нашего начальника — эйра Риа

тиса, — назидательно подняв указательный палец, с некото

рым самодовольством сообщил Бартинелли. — Аж из самой

столицы герцогства отличного повара к нам сманил!

— Да ну, правда, что ли? Прямо из столицы герцогства? —

изобразил я для поддержания разговора некоторое недоверие.

— Истинная правда! — клятвенно заверил старший триарх

и привел убийственный аргумент: — Да вы ведь сами могли

оценить, насколько отлично все приготовлено! Ну разве мог

такое чудо сотворить какойнибудь неумеха из деревенского

трактира?

— Действительно, — не мог не согласиться я. — Чтобы по

данная к столу телятина так и таяла во рту, нужно быть отмен

ным поваром. Единственное, несколько непривычно чтото

есть, не ощущая при этом никакого запаха, — улыбнулся я.

— А, ну это да, это да, — рассмеялся старший триарх.

Глотнув еще вина, Бартинелли замолчал. О чемто заду

мался. О чемто, отличном от прекрасной трапезы, судя по

тому, что его лицо приобрело серьезный вид. Да и взгляд у

него стал какойто... оценивающий, что ли, словно Бартинел

ли решал, достоин я чегото или нет.

— Но вообще я совсем не о том хотел с вами поговорить,

сэр Кэрридан, — наконец решился он, прекратив меня раз

глядывать.

— А о чем же? — благожелательно осведомился я.

— Видите ли, сэр Кэрридан... — замялся Бартинелли. —

Тут такое дело... Даже и не знаю, как вам все это преподнести.

— Да говорите как есть, — махнул я рукой, поощряя его к

продолжению, прежде чем приложиться к бокалу с вином.

— Сэр Кэрридан, я бы на вашем месте не настраивался на

то, что вы заберете отсюда ди Самери сразу по приезду эйра

28

Риатиса, — выдержав небольшую драматическую паузу, ого

рошил меня Бартинелли.

—Это еще почему?—буквально окаменел я, моментально

утрачивая вкус к вину.

—Да нет, сэр Кэрридан, вы не подумайте ничего такого,—

немедля вскинул ладони в успокаивающем жесте старший

триарх. — С нашей стороны никаких проблем тут нет. Наше

дело ведь маленькое—всего лишь неукоснительно исполнить

полученное распоряжение. Что, собственно,мыи намерева...

— Тогда в чем же дело? — перебил я словоизлияния Оска

ра, желая поскорее добраться до сути проблемы.

—Да это наши судейские все воду мутят, за компанию сма

гистратскими, — досадливо поморщился он.

— В смысле? — уставился я на него, не поняв ровным сче

том ничего.

Судейские какието... магистратские... когда я на каторгу

приехал, а не к ним.

— Ну ведь сам факт передачи осужденной на поруки дол

жен быть еще и оформлен надлежащим образом, сэр Кэрри

дан,—отставив бокал с вином и сцепив кисти рук в замок, на

чал объяснять старший триарх.—А сделать это не такто про

сто, как кажется. Ведь нужно уведомить судейских из Коурид

жа, добиться назначения даты рассмотрения, решить в

магистрате вопрос о выделении конвоя для доставки осужден

ной на место, поставить об этом в известность Первую упра

ву... Ну и так далее.

— Ничего себе, — растерянно протянул я.

— В общем, как понимаете, — подытожил Бартинелли, —

формальностей достаточно. Чем эти чинуши, собственно, и

пользуются! — добавил он с неприкрытым возмущением.

— Но... но каким образом все эти формальности касаются

меня и леди Энжель?—совершенно растерявшись, тупо спро

сил я. — Разве она здесь не находится исключительно по не

гласному распоряжению Охранной управы?

— По какому еще негласному распоряжению? — выпучил

на меня Бартинелли глаза. Недоуменно ими похлопав, он оза

даченно спросил: — Как вы себе это вообще представляете,

сэр Кэрридан? Мы же никак не можем содержать на каторге

лицо без соответствующего судебного приговора.

— Ну Кован... ну ссобака серая, — не сдержав чувств, зло

выдал я.

29

Выбил меня такой поворот событий из колеи, что уж тут и

говорить, выбил. Никак я не ожидал, что астарх не удоволь

ствуется обычной для Охранки игрой и реально отдаст Энж

под суд! А он... Ну гад! Без шуток отправил златовласку на ка

торгу! И она здесь действительно отбывает срок.

Пообещав себе поквитаться при случае с этим тайным вы

кормышем темных и чуть уняв, таким образом, нахлынувшую

ярость, я закидал своего собеседника теми вопросами, что на

прашивались сами собой:

—Ина кой демон этим вашим судейским и магистратским

воду мутить? Чего они хотят добиться этим? Вражда у них тут с

вами, что ли, какаято?

—Да нет, никакой вражды нет,—отрицательно мотнул го

ловой старший триарх и криво усмехнулся. — Просто жад

ность их нешуточная обуяла.

— Жадность? — переспросил я.

— Ну да, — кивнул Оскар. Чуть склонившись над столом,

он принялся объяснять:—Раньшето все проще было. Судей

ские и магистратские просто присылали сюда своих предста

вителей и оформляли все это дело как выездное заседание

суда. Заверяли быстренько бумаги, да и делу конец—все дово

льны и отправляются по домам.

— А теперь почему так не делают? — нахмурившись, осве

домился я у Оскара, сделавшего паузу, чтобы пригубить вина.

—Дело в том, сэр Кэрридан...—задумчиво начал старший

триарх, явно подбирая слова. Сделав еще крохотный глоток из

бокала, он все же предпринял попытку раскрыть без лишних

заумностей явно запутанную ситуацию: — Дело в том, что

наша каторга не вполне обычная. Ведь у нас содержатся иск

лючительно те осужденные, что прежде не имели проблем с

законом. Ну или просто не попадались ранее ни разу. А к та

ким лицам несколько особое отношение. Подразумевающее

под собой то, что любая из наших каторжанок по истечении

определенного срока и при отсутствии существенных замеча

ний по ходатайству руководства каторги может быть отпуще

на на поруки... Если, конечно, найдется человек, готовый дер

жать за нее ответ. — Оскар развел руками: — Так что, как по

нимаете, ваш случай у нас отнюдь не уникальный.

—Это ясно,—кивнул я, усваивая сказанное, и настойчиво

спросил: — Но что здесь не такто? Отчего судейские против

этого дела ополчились?


  • Комментарии
Загрузка комментариев...