«Похитители бриллиантов» — один из самых известных романов знаменитого французского писателя Луи Буссенара (1847—1910), автора многочисленных приключенческих и научно фантастических романов.

Трое молодых французов, Альбер де Вильрож, Александр Шони и Жозеф, отправляются на поиски легендарного клада — алмазов кафрских королей. По пути их подстерегает множество опасностей — дикая природа Африки это не парк для утренних прогулок. Но хищники, ядовитые твари и могучие звери не самая большаяопасность на их сложном пути. Человек — вот самый опасный хищник. Шайка грабителей, орудующаяна алмазных приисках Капской колонии, тоже узнала об алмазном кладе и включилась в погоню за сокровищами.

В настоящем издании воспроизводится полный комплект из 76 иллюстраций известного французского художника Фера. 

 

Буссенар Луи
Похитители бриллиантов / Перевод с фр.; Рис. на переплете И.Воронина — М.:«Издательство АЛЬФА-КНИГА», 2018. — 429 с.:ил. — (Большая иллюстрированная серия).
7Бц Формат 70х100/16 Тираж 3 000 экз. 
ISBN 978-5-9922-2683-6

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 


ГЛАВА ПЕРВАЯ

Алмазный прииск. — Алмазная лихорадка. — Нельсонс_Фонтейн. —

Жертвы краха. — Альбер де Вильрож и его друг Александр Шони. — По_

следствия одной дуэли на пистолетах. — Сокровища королей Южной

Африки. — В неведомую страну. — Загадочное убийство.

ВНельсонс_Фонтейне, на алмазном прииске, было в этот день более

шумно и оживленно, чем когда бы то ни было. Искатели алмазов,

среди которых были люди всех рас, всех цветов кожи, всегда рабо_

тали не покладая рук, но в этот день они находились в состоянии какого_

то бешеного исступления. Впрочем, внимательный наблюдатель догадал_

ся бы, в чем дело.

Неприветливая местность, голые скалы и множество зияющих глубо_

ких ям делали прииск скорей похожим на каменоломни. Мельчайшая

пыль, подымавшаяся над разрытой землей, образовала густые тучи; вре_

менами она заслоняла солнце. Свежему человеку сразу бросалось в глаза

бесконечное переплетение металлических тросов, соединявших дно каж_

дой ямы с поверхностью земли. По тросам, на блоках, беспрерывно по_

дымались наверх вместительные мешки из бычьей кожи, наполненные

песком. Небольшое приспособление, похожее на те, какими пользуются

7

в парижских пригородах огородники, подает ведро наверх, едва оно на_

полняется, и мчит его обратно, как только оно опорожнено.

Вся местность напоминала огромную шахматную доску, каждая клет_

ка которой имеет десять квадратных метров. Клетки нарезаны в богатой

алмазами земле. На дне глубоких ям с усердием муравьев работают обор_

ванные люди. Они роют, копают и просевают размельченную землю. Их

черные, белые или желтые лица покрыты грязью, пылью и п?отом. Кожа_

ный мешок бежит наверх. Возможно, в нем лежит целое состояние.

Вот блок перестает визжать. Содержимое мешка высыпается на стол.

Белый хозяин судорожной рукой разбрасывает землю по столу, а сам

смотрит жадными глазами, не сверкнет ли драгоценное зерно.

Обследованную землю потом ссыпают на тачки и увозят по узким тро_

пинкам, которые правильными линиями прорезают весь прииск. Нельзя

смотреть спокойно, как беспечно люди толкают тачки по самому краю

пропасти: достаточно одного неловкого движения, чтобы оступиться и

полететь вниз. Но что значат довольно_таки нередкие несчастные случаи

в глазах этих людей, охваченных алмазной лихорадкой! Время от време_

ни происходит обвал, или обрывается камень, или падает вниз тачка.

Раздается крик ужаса и боли, и когда кожаное ведро снова поднимется

на поверхность, в нем лежит изуродованное человеческое тело. Какое это

имеет значение? Главное — алмазы! Гибель человека — происшествие

незначительное.

Вот какой_то поляк нашел алмаз в сорок каратов. Сейчас же маклер

предлагает ему пятьсот фунтов стерлингов. Но счастливчик требует тыся_

чу, и маклер уходит, только пожимая плечами.

Вот ирландец. У него вид человека, измученного нуждой и непосиль_

ным трудом. Внезапно он подскакивает, точно в приступе умопомеша_

тельства. Он кричит, воет, мечется из стороны в сторону и разражается

потоком ругательств на своем гортанном кельтском языке:

— Арра! Арра! Бедарра! Братья мои, я умираю! Я задыхаюсь от радо_

сти! Арра! Мои дети будут богаты!.. А я смогу пить виски! Алмаз в семьде_

сят пять каратов! Это пять тысяч фунтов стерлингов.

Новость мигом облетает весь прииск, и лихорадочное исступление

возрастает, хотя это уже как будто и невозможно.

Вот кто_то другой, менее впечатлительный, чем ирландец, явно сдер_

живает лихорадочную дрожь. Его движения замедляются. Несмотря на

все свое видимое хладнокровие, он чем_то озабочен. Потом он делает не_

что странное. Босой ногой, пальцы которой у него не менее ловки, чем

пальцы рук, он пытается нащупать некий камешек. Он его заметил сво_

им наметанным глазом и сразу оценил: это алмаз, еще не отделившийся

от породы.

На минуту человек приостанавливает работу, делает вид, будто удаляет

из ноги занозу, хватает свой камешек и быстро прячет его во рту.

8

Но это заметил надсмотрщик, от которого ничего не укроешь. Мига

не прошло, а он уже на дне ямы. Он хватает человека за глотку и сразу

обрушивает ему на голову могучий кулак.

— Открой рот, мерзавец, или я тебя повешу!

Но вор лежит в обмороке. Надсмотрщик достает из кармана склад_

ной нож, раскрывает его, просовывает клинок между судорожно сжа_

тыми зубами вора, нажимает и с победоносным видом извлекает каме_

шек.

— Подымите мне этого мерзавца наверх. Пусть ему всыпят двадцать

пять кнутов для первого раза!

9

Он хватает человека за глотку и сразу обрушивает

ему на голову могучий кулак.

Но такие истории, подтверждающие богатство прииска, только раз_

жигают у людей жадность, и поиски продолжаются все с тем же неутоми_

мым усердием.

Алмазы были обнаружены в Нельсонс_Фонтейне сравнительно недав_

но несколькими старателями, пришедшими из Тойтс_Пена. Расположен_

ный на 24°30’ восточной долготы по Гринвичу и 27°40’ южной широты,

на самом краю Грикаленд_Уэста и примерно в ста семидесяти километ_

рах от Оранжевой реки, Нельсонс_Фонтейн еще недавно был совершен_

но неизвестен. Теперь же, как утверждают, ему предстоит сделаться од_

ним из самых богатых приисков во всей английской Капской колонии.

Однако крайне плохое оборудование и полное отсутствие каких бы то ни

было удобств делают пребывание здесь малозавидным. Если бы не наде_

жда быстро разбогатеть, люди вряд ли могли оставаться хотя бы несколь_

ко часов в этих душных ямах, да еще при сорокаградусном зное. Воды

здесь нет. Ведро стоит франк и даже франк семьдесят пять. В лагере до

отвращения грязно. Живут в жалких, раскачивающихся на ветру хижинах

и изодранных в клочья палатках. Но власти все же заботятся о безопас_

ности работающих и об оздоровлении местности. Каждый вор — а их

здесь много, — если его не приговорили к наказанию кнутом, должен от_

быть несколько дней принудительных работ. Наказание это налагается

часто и заключается в уборке лагеря. Приговоренные работают под на_

блюдением полицейского, который ходит за ними с заряженным револь_

вером в руке.

Однако похоже, что чем больше вывозят тряпья, лохмотьев, коробок

из_под консервов, старых сапог и поломанных лопат и кирок, тем боль_

ше их вновь оказывается через каких_нибудь несколько часов. Люди

пришли сюда в поисках богатства и нисколько не думают о самых эле_

ментарных законах гигиены. Режут скотину, а потроха и кости бросают

прямо перед палаткой; потом приходят негры, китайцы или собаки, хва_

тают все эти отбросы и с жадностью их поедают. Остатки валяются по

всему лагерю.

Ни горловые, ни глазные болезни, ни злокачественные язвы, ни на_

рывы никого здесь не пугают, никто не думает о своем здоровье. У иного

уже припрятано где_нибудь в земле, под палаткой, целое состояние, а он

ходит босой, в лохмотьях и питается сухарями, которые макает в местную

водку. Для этих одержимых весь смысл жизни выражен в одном слове:

алмаз. Оно сверкает и гипнотизирует.

Поэтому ничего нет удивительного в том, что прибытие новых четы_

рех человек, хотя и не совсем обычного вида, прошло здесь почти неза_

меченным. Это два европейца и два негра. Все они, особенно европейцы,

внешне не имели ничего общего с приисковой публикой. Главой неболь_

шой группы казался среднего роста, худощавый, коротко остриженный

смуглый человек лет тридцати, с пылающими глазами и черной бородой.

10

Правильные черты и подвижность лица выдавали его южное происхож_

дение. Было в нем, кроме того, нечто особое, породистое. Его снаряже_

ние и весь вид показывали, что человек этот весьма и весьма заботится

об удобствах, которыми здесь обычно пренебрегают.

Шлем из сердцевины алоэ с назатыльником из белой материи защи_

щал его от зноя. Куртка с поясом и множеством карманов свидетельство_

вала, что человек привык к дальним путешествиям. Бархатные брюки

оливкового цвета, собранные в колене, засунуты в высокие сапоги. Ши_

рокий нож, который мог служить и тесаком, висел у него на поясе; у него

был, кроме того, громадный патронташ и двуствольное ружье крупного

калибра. Наконец, из двух карманов выглядывали две цепочки: в одном

лежали часы, в другом — никелевый компас.

Второй европеец был одет точно так же и имел такое же снаряжение.

Но этим исчерпывалось все сходство между ними, хотя они и были при_

мерно одного возраста и, по_видимому, оба южане и одной националь_

ности. Но первый носил свое дорожное платье с каким_то изяществом, а

второй был простоват. Самый поверхностный наблюдатель заметил бы

это с первого взгляда. Короче говоря, сразу было видно, что один из

них — слуга, а второй — господин.

Что касается двух чернокожих, то вид у них был весьма своеобразный.

Заслуживает описания их одежда. На одном были только штаны, дру_

гой носил только сорочку. Обе вещи были грязны и поношены, говоря

точней — изодраны в лохмотья. Одеяние того из двух негров, который

носил сорочку, дополнялось фетровой шляпой, которая не имела верха и

потому не прикрывала его густой, взлохмаченной шевелюры. На бедре у

него — там, где камергеры носят золотой ключ, — болтался нож, а в

ушах — латунные серьги, к каждой из которых был подвешен кусок агата

величиной с абрикос.

Что касается счастливого обладателя штанов, то он носил на голове

донышко плетеной корзинки, которое украсил небольшой банкой из_под

анчоусов. В мочку правого уха он продел свою трубку, а в левом ухе моч_

ка была растянута картонной ружейной гильзой.

Оба негра были в восторге от своих нарядов и посматривали с высоко_

мерием на чернокожих приисковых рабочих, которым судьба в такой

роскоши отказала.

Я забыл отметить, что они носили каждый по огромному двуствольно_

му карабину — из тех, какими в Африке пользуются для охоты на круп_

ного зверя.

Оба европейца проходят медленным шагом и смотрят по сторонам,

очевидно ища кого_то или что_то.

В конце концов они обращаются к полисмену. Тот, вежливо ответив

на их приветствие, приглашает их следовать за ним и приводит к яме, на

дне которой работает человек шесть.

11

— Это здесь, господа, — кланяясь, говорит полицейский.

Молодой человек подходит к самому краю, стараясь хоть что_нибудь

увидеть сквозь густую пыль, поднимающуюся из глубины. Несколько ка_

мешков срывается у него из_под ног. Землекопов, поглощенных работой

на дне ямы, это заставляет взглянуть наверх. Один из них испускает крик,

в котором радость перемешана с изумлением. По шаткой лесенке он спе_

шит выбраться на поверхность и, нисколько не смущаясь грязи, которая

покрывает его лицо, руки и одежду, бросается прямо в объятия элегант_

ному молодому джентльмену.

— Альбер!.. Альбер де Вильрож!.. Друг мой!..

— Александр!.. Дорогой Александр! — восклицает взволнованным го_

лосом новоприбывший. — Наконец_то я тебя нашел!

— Ты здесь! В этом аду! Рядом со мной!.. Какое чудо привело тебя сю_

да? Какой счастливый случай?

— И не чудо и не случай. Я отвечу тебе, как Цезарь после победы над

сыном Митридата: я пришел, я искал, я нашел.

— Славный ты мой Альбер! Ты все такой же весельчак! Значит, ты ис_

кал меня?

— И весьма усердно.

— Для чего же именно?

— Во_первых, для того, чтобы тебя повидать. А затем, чтобы помочь

тебе вернуть состояние, верней — для того, чтобы мы оба могли вернуть

каждый свое состояние...

— Оба? Да неужели ты тоже...

— Разорился дотла.

— Каким образом?

— Да все тот же крах. Сначала ты все потерял, а потом оказалось, что

и я остался без гроша.

— Ах ты, бедняга!

— Спасибо за сочувствие... Но мы начинаем привлекать внимание

всех этих джентльменов. Я не люблю, чтобы на меня слишком загляды_

вались. Давай_ка отойдем в сторону. У тебя тут есть где_нибудь свой

угол? Какая_нибудь дыра, какой_нибудь насест?

— Вот именно, ты правильно сказал: дыра и насест. Идем!

— Еще одно слово. Я должен тебе представить моего спутника. Ты

уже, впрочем, слыхал о нем. Это мой молочный брат Жозеф, сын нашего

фермера из Вильрожа.

— Ах, значит, это и есть Пупон?

— Совершенно верно. Пупон — по_нашему, по_каталонски — Жо_

зеф... А теперь идем.

Тот, которого звали Александром, шел впереди и вел своих спутников

по узким тропинкам между ямами к палаткам, белевшим в полукиломет_

ре от места работ.

12

Александру Шони примерно года тридцать два. Он полная противо_

положность своему другу. Большие голубые глаза, светлые волосы, длин_

ные усы, высокий рост и атлетическое сложение делают его похожим на

первых обитателей древней Галлии — тип, почти совершенно исчезнув_

ший. Сходство особенно сильно в моральном смысле ибо Александр

Шони наделен не только живостью наших предков, но также их душев_

ной прямотой и храбростью.

— Вот она, моя дыра, — сказал он, раздвигая полог палатки. — А вот и

насест. — При этих словах он показал на две бычьи шкуры; они были на_

тянуты на рамы, которые стояли на вбитых в землю кольях.

— Обстановка простая и дешевая, — весело заметил Альбер.

— Пустяки: тысяча франков наличными!

— Ах черт! А дела_то хоть идут?..

— Как сказать... За эти шесть месяцев я с трудом сводил концы с кон_

цами. К счастью, недели две назад мне удалось найти ямку, которая при_

несла мне тысяч десять. В общем, не бог весть что.

— Зато я принес тебе богатство.

— То есть как это?

— Расскажу в двух словах. Ты знаешь, что за последние годы я бывал в

Париже лишь изредка. Мной овладел демон скитаний. Недаром я ката_

лонец. Я охотился на львов в Абиссинии, я был на Суматре и в Конго.

Внезапно, находясь в Измаилии, я получаю от моего поверенного пись_

мо с извещением, что все мое состояние ухнуло в результате знаменитого

финансового краха. Я мигом помчался в Париж, распродал свои имения,

расплатился с долгами и очень скоро оказался без гроша за душой. Един_

ственным ощутимым для меня результатом этой операции было то, что я

смог оценить лживость поговорки: «Заплатить долги значит разбогатеть».

Конечно, я расплатился, но я не имею ни гроша, в то время как другие

ничего не заплатили и теперь они богаты, как свиноторговцы.

— Да ведь и со мной было то же самое! Мне пришлось продать все,

что я имел, вплоть до моего маленького имения Бель_Эр. Я с трудом со_

хранил две с половиной тысячи дохода для моей бедной матери. Мне

удалось удержать ферму в Вильроже, и она аккуратно приносит мне три_

ста франков чистого убытка в год. Так что ты видишь, как процветают

мои дела! Но жить_то ведь надо. А меня не привлекает чиновничья служ_

ба. По_моему, место консула или жалованье супрефекта не более заман_

чивы, чем высокопочетная, но низко оплачиваемая должность ночного

сторожа. Тогда у Анны возникла гениальная мысль...

— У Анны? Кто это Анна?

— Черт возьми, моя жена! Ведь я женился! Ты ничего не знаешь? Это

целая история. Мы познакомились полтора года назад, и как раз недале_

ко отсюда — в Трансваале. Она дочь методистского проповедника. Друг

мой, это ангел, жемчужина! Некий господин Вандер... не вспомню точно

13

его фамилии... словом, один бур, сущий белый дикарь, у которого сто

квадратных миль своей земли, добивался ее руки. Анна видеть его не

могла. Мы с ним дрались на пистолетах. Мой нынешний тесть был его

секундантом. Проповедник! Бур ужасно смутился и стрелял в меня как_

то так неловко, что пуля прострелила ухо достопочтенному слуге Бо_

жию... Эта неловкость погубила все матримониальные расчеты моего

противника. Так что спустя неделю счастливым супругом мисс Анны

Смитсон стал я!..

— Очень хорошо! — прервал его Александр, смеясь во все горло. —

Однако перейдем к гениальной мысли твоей жены.

— Очень просто. Ты, быть может, знаешь или не знаешь, что уже в

1750 году, в ту эпоху, когда Грикаленд принадлежал голландцам, миссио_

неры составили карту, в которой указывалось, что эти земли, едва из_

вестные белым, содержат алмазы. И действительно, установлено, что ко_

ронны, кафры и бушмены пользуются алмазами если не для украшения,

то как орудием труда. Эти дикари говорят, что их предки уходили в Гри_

календ за алмазами и пользовались ими для обработки жерновов.

— И ты все это узнал? О, кладезь мудрости!..

— Не я, а моя жена. За какой_нибудь час она рассказала мне об алма_

зах гораздо больше, чем наш лицейский преподаватель за три года. Из

всего, что он нам вдалбливал, я помню только, что, вопреки некоторым

мнениям, алмаз — это чистый углерод, что он кристалл и имеет форму

куба, восьмигранника, десятигранника и так далее, и так далее. Всему

этому я охотно верю. Но Анна, видишь ли, родилась в здешних местах, в

фургоне, когда ее папаша проповедовал Евангелие дикарям. Она говорит

на четырех или пяти местных наречиях, и, можешь мне поверить, в ее ус_

тах эти странные звуки кажутся не менее певучими, чем трели соловья.

— Здорово! — воскликнул Александр.

— Она пережила немало приключений, и, между прочим, ей довелось

спасти от мучительной смерти одного кафра, по имени Лакми. А ты пре_

красно знаешь, что чернокожие — народ благодарный. Лакми привязал_

ся к дому пастора, каковой дом стоял на колесах и находился в постоян_

ных разъездах. За несколько месяцев до моей женитьбы этот бедняга

Лакми умер от чахотки. Он был потомком могущественного вождя

какого_то племени. Умирая, он принес в дар своему доброму ангелу, своей

благодетельнице, огромное количество алмазов, единственным и закон_

ным владельцем которых он был. Точней говоря, это куча камней, ко_

торые предназначались для обработки жерновов, — килограммов два_

дцать. И все это припрятано в одном местечке, куда мы с тобой и от_

правимся сию же минуту, без всякого промедления. В Капштадте

французский консул сказал мне, что ты находишься здесь, на Нельсонс_

Фонтейне. Тогда я подумал, что надо поделиться моим богатством с то_

бой. Ты всегда был моим лучшим другом, и тебя постигла та же беда, что

14

и меня. Поэтому я считаю, что будет вполне естественно, если ты разде_

лишь со мной мою удачу. За этим я сюда и прибыл, дорогой мой Алек_

сандр. Вот и все.

Александр задумчиво молчал. Его друг заговорил снова:

— Ты онемел? Ты не говоришь: «Едем поскорей»? Ты не торопишься

продать свою гнусную яму и эту рваную палатку, которая кишит всякими

мерзкими насекомыми? Или ты мне не веришь?

— Верю, верю, но...

— Что «но»? У меня есть карта местности. Правда, плохонькая. Но мы с

тобой не робкого десятка, мы не пропадем и с такой картой. Ее составил по

указаниям покойногоЛакмимойтесть, пастор Смитсон.Онее начертил рас_

твором пороха на платке. Это будет наша путеводная нить, и она нам помо_

жет найти клад. У меня есть доброе предчувствие. Поверь мне, ты выкупишь

свой Бель_Эр, а я построю в Вильроже замок из красного гранита, с восемью

сарацинскими башнями и с террасой над обрывом... Да что это с тобой?

Александр вскочил, точно его подбросило пружиной. Он схватил ре_

вольвер, висевший на колышке, и быстро вышел.

— Тихо! — сказал он шепотом. — Нас подслушивают!

Нетвердой походкой пьяного мимо проходил человек огромного роста.

— Ничего! — сказал Александр Шони, вернувшись в палатку. —

Какой_то пьяный. Он едва не свалился на палатку.

— Одобряю твою осторожность. Подобные тайны не следует выбалты_

вать так, чтобы слышал всякий и каждый. Тем более что нам еще, по всей

вероятности, предстоит встретиться с моим соперником, с этим буром,

которого Анна спровадила. Он и два его брата поклялись меня убить.

— Ах так? — резко перебил его Александр. — В таком случае я еду с

тобой. Черт возьми, предвидится драка, и моему лучшему, моему единст_

венному другу грозит смертельная опасность, а я буду сидеть в логове,

как дикий кабан? Да что я, подлец, что ли?

— Ну вот, наконец_то! Узнаю своего старого галла! Не думай, однако,

что я собираюсь задержать тебя надолго. Нам достаточно трех месяцев, а

там одно из двух: либо мы себе составим состояние, либо придется все

начинать с самого начала. Просто потеряем три месяца и покончим с ил_

люзиями. Большой ценности они не представляют, поэтому мы спишем

в счет убытков только потерянные девяносто дней и вместе возьмемся за

разработку какого_нибудь участка.

— Идет! Я завтра же продаю свою концессию, орудия, палатку, алма_

зы, и едем!

— Почему завтра? Почему не сию минуту?

— Надо найти покупателя.

— Покупатель есть. Только что, проходя мимо, я заметил козлиный

профиль какого_то торговца. Он продавал консервы и кап_бренди. Там,

где есть торговцы, всегда можно сделать дело.

15

— Это, вероятно, хозяин огромного фургона, в который запряжено

двадцать быков. Он только вчера прибыл.

— Какое нам дело? Распродай все поскорей, и едем!

Дали знать торговцу, и он явился немедленно. Алмазы он тщательно

осмотрел, ощупал, взвесил и в конце концов купил их. Равно как и обо_

рудование и права. Кроме денег, он дал Александру крепкую, молодую,

но страшно норовистую лошадь. Впрочем, француз был прекрасным на_

ездником.

Купец отсчитал двадцать тысяч франков золотом и удалился.

Ночь спустилась быстро, и три европейца, сопровождаемые двумя ту_

земцами, все пятеро верхом, без шума покинули прииск и взяли путь на

16

— Тихо! — сказал он шепотом. — Нас подслушивают!

север, то есть в страну западных бечуанов, которая начиналась в несколь_

ких километрах от Нельсонс_Фонтейна.

Утро едва успело бросить на прииск свои первые лучи, когда всех

взволновал странный слух, передававшийся из уст в уста. Говорили, что

ночью произошло убийство. Все побросали работу и пустились в лагерь,

к палаткам.

Люди всех цветов кожи собрались шумной толпой вокруг огромного

фургона, принадлежавшего торговцу, и испускали оглушительные крики.

Двое полицейских пробились сквозь людскую стену и проникли в фур_

гон. Труп старика плавал в луже крови и загораживал вход. Глаза были

широко раскрыты, рот перекошен. Длинный нож был воткнут в грудь,

наружу торчала одна рукоятка. Кровь капля за каплей стекала под фур_

гон и смешивалась с кровью сторожевого пса, которого тоже зарезали.

В фургоне стоял невообразимый беспорядок: все было перерыто, и

рыли, видимо, весьма поспешно — везде остались кровавые отпечатки

пальцев. Сундук был взломан и опрокинут, и на полу сверкали алмазы,

должно быть не замеченные грабителями.

В глубине фургона, за тяжелой портьерой, кто_то стонал. Полицейские

нашли там двух связанных женщин — белую девушку и старую негритянку.

У обеих были завязаны рты, обе задыхались. Полицейские освободили их.

Белая девушка была замечательно красива. Ее расширившиеся от ужа_

са глаза увидели труп, который еще продолжал лежать на месте.

— Отец! Отец! — душераздирающим голосом закричала она.

Девушка встала, сделала, шатаясь, несколько шагов, взмахнула рука_

ми и рухнула на труп старика.__

  • Комментарии
Загрузка комментариев...