Алексей Карпович (Карапетович) Дживелегов (1875 — 1952) российский политический деятель, историк, искусствовед и переводчик. Доктор искусствоведения. В томе собрана биографическая и историческая проза, посвященная эпохе итальянского Возрождения:

Начало итальянского Возрождения,

Данте Алигиери,

Леонардо Да Винчи,

Микельанджело,

Никколо Макиавелли,

Очерки итальянского Возрождения (Бальдассаре Кастильоне, Пьетро Аретину и Бенвенуто Челлини). 

 

 

 

 

Дживелегов А.К.
Данте Алигиери; Леонардо да Винчи; Микельанджело; Никколо Макиавелли. Полное издание в одном томе. — М.:«Издательство АЛЬФА-КНИГА», 2018. — 942 с.:ил. — (Полное издание в одном томе).
7Бц, формат 60х90/16 Тираж 3 000 экз. 
ISBN 978-5-9922-2704-8

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

II. ИТАЛИЯ — КОЛЫБЕЛЬ ВОЗРОЖДЕНИЯ

Возрождение — это культурный переворот, стоящий в тесной

связи с переворотомхозяйственным , выражающийся в росте ин#

дивидуализма и мирской точки зрения, в упадке церковной идеи и

в усилении интереса к древности. Если вдуматься в эту формулу и

принять во внимание общественный строй Европы в XIII—XIV ве#

ках, то сделается ясно, что этот переворот впервые мог сказаться в

ярких и несомненных фактах только в Италии. Это объясняется

двумя группами причин. Во#первых, Италия никогда не видела та#

кого блестящего расцвета различных сторон средневековой куль#

туры, как заальпийская Европа, и раньше создала условия, разла#

гавшие эту культуру; во#вторых, в заальпийской Европе не сохра#

нились и не могли сохраниться такие переживания античной куль#

туры, какие сохранились в Италии.

Феодализмпривился в Италии слабо. Тамцелые области, как

Равенский экзархат и Романия с марками на севере, как значи#

тельная часть юга, никогда не подпадали под продолжительное и

прочное господство германских завоевателей. Но даже и в осталь#

ных ее частях, где господство германцев — тут речь идет, главным

образом, о лангобардах — длилось долго и было организованно,

феодальный строй по многимпричинамустановился лишь отчас#

ти. Поэтому он оказался более податливым и не мог, как на севере,

НАЧАЛО ИТАЛЬЯНСКОГО ВОЗРОЖДЕНИЯ 23

оказать такого сопротивления, когда явились разлагающие его ус#

ловия. А они, вдобавок, явились раньше, чем на севере.

По своему географическому положению Италия прежде, чем

другие страны Европы, вступила в тесные торговые связи с Восто#

ком(с Левантом, как говорили тогда) и прежде других воспользова#

лась выгодами этих связей. Особенно быстро пошло ее торговое

развитие со времени Крестовых походов. Крестоносцы перевози#

лись на Восток в галерах итальянских городов; те же города — во

главе других Венеция, Генуя и Пиза—пользовались случаем, чтобы

основаться в завоеванных у мусульман сирийских портах, получали

на месте чуть не даром лучшие продукты Востока, которые втридо#

рога продавали в Европе. Их обороты росли, возбуждали аппетиты

других городов, и мало#помалу главные приморские и многие не#

приморские города Италии обзавелись конторами в важнейших ле#

вантских портах. Торговля с Левантомоказывала влияние даже на

те города, которые прямого участия в торговле не принимали1.

Все социальные и культурные последствия торгового развития,

описанные выше, явились в Италии раньше, чемв Северной Евро#

пе. Купцы богатели, научались видеть в богатстве общественную

силу, добывали себе темили инымпутемсвободу от власти поме#

щика. В городах появлялся вкус к комфорту, к реальным земным

удобствами благам; в городах люди привыкали жить не по указке,

а так, как нравится им самим, привыкали управляться, думать и

верить по#своему. В городах мало#помалу выросла свободная,

цельная, сознающая себя личность.

Труден был процесс этого роста, а в Италии он был труднее, чем

где бы то ни было. Страна, где были слабы центростремительные

политические силы, столь энергично действовавшие в Англии и во

Франции, давно успела разбиться на целый ряд раздельных полити#

ческих существований. Развитию этих раздельных существований

не мешали никакие сколько#нибудь значительные силы, как это

было в Германии, где княжеская власть всегда зорко сторожила за

самостоятельнымгородоми проглатывала его при первой предста#

вившейся возможности. Поэтому в итальянских городах#государ#

ствах, предоставленных самимсебе, раньше, чемгде#нибудь в но#

вой Европе, начался процесс зарождения твердого государственно#

го начала: феодальная дробность стала уступать место принципу

политического единства. Единство власти сначала в форме респуб#

лики, затем в форме абсолютизма мелких тиранов мало#помалу по#

24 А. ДЖИВЕЛЕГОВ

1 Юг Италии, захваченный норманнами, стоял вне этого движения. Даже такой

торговый город, как Амальфи, прежде соперничавший с Венецией, теперь пришел в

упадок.

кончило с режимом мелких соединений наполовину корпоратив#

ного, наполовину политического характера, которые стояли между

индивидуумом и государственным началом. Личность, освобож#

денная от групповых пут, оказалась предоставленной самой себе.

То был факт, благоприятный для ее культурного роста, но рост лич#

ности благодаря тому же факту часто принимал уродливые формы.

Личность уже не находит опору и защиту в группе, к которой она

раньше принадлежала и которая теперь доведена до полного упадка.

Человек должен на собственный риск и страх вести борьбу за суще#

ствование. Нет ничего удивительного, что в немвспыхивают и раз#

гораются страсти, которых раньше не было заметно, что учащаются

преступления и насилия, что сила становится главнымбожеством ,

а успех—моментом, все оправдывающим. Понятия о нравственно#

сти и добродетели сильно изменяются. Люди, подобные Эццелино

да Романо, вызывают скорее страх и ужас, чем осуждение.

То была другая сторона роста личного начала, столь же необхо#

димая. Она только лишний раз подтверждает, что рост личности

был основнымфактомитальянского развития в эту эпоху, очень

определенно окрашивавшим всю современную культуру.

В том же направлении действовали и другие моменты общест#

венного развития.

Теократическая идея и все ее последствия господствовали над

сознаниемитальянцев далеко не в такой сильной степени, как в

других европейских странах, хотя естественно было бы ожидать,

что у подножия папского трона она будет властвовать, как нигде.

Это и понятно. Для остальной Европы папа был понятиемболее

или менее отвлеченным: в нем чтили святого, преемника апостола

Петра, главу христианской церкви, облеченного властью разрешать

от грехов и доставлять вечное блаженство. Словом, для Европы па#

па — идея, раз навсегда определенная и привычно импонирующая

религиозному сознанию. Не то было по эту сторону Альп. Для

итальянцев папа — свой. Они видели на близкомрасстоянии чело#

века вполне реального, которого они помнили кардиналом часто и

раньше; имтрудно было связывать с нимотвлеченную идею; они

знали по именам его любовниц, меню его пиров, все его слабости и

недостатки. Фокусы, которые далекой Европе казались чудесами,

были имвидны очень хорошо и давно перестали их обманывать;

ведь они жили за кулисами великого католического балагана.

К религии итальянец, рано воспитанный городской жизнью,

относился также иначе, чемнем ец или северный француз. Те поч#

ти всегда удовлетворялись той религией, которую давала имцер #

ковь, а церковь, занятая мировыми вопросами, ревниво оберегаю#

НАЧАЛО ИТАЛЬЯНСКОГО ВОЗРОЖДЕНИЯ 25

щая свою территорию от всяческих враждебных поползновений,

совсем позабыла о том, что у людей могут быть религиозные по#

требности, не предусмотренные церковными статутами. Те за#

стывшие формы богопочитания, которые церковь предлагала ве#

рующим, перестали их удовлетворять, ибо верующие не видели

Бога, заслоненного от них церковью. А религиозная потребность

была, только прежние люди не умели ее выражать. Когда в городах

человек стал относиться более сознательно к жизни, он ясно фор#

мулировал себе потребность личного общения с Богом. Церковь

ему в этом отказывала; он стал добиваться его собственными сила#

ми и обратился к Евангелию. Так возникли ереси. Они возникли в

городах, потому что в городах люди стали развитее, лучше понима#

ли и лучше умели выражать свои стремления. В середине XI века в

Милане появилась ересь патаренов; в начале XII века в Тоскане

проповедовала какая#то секта эпикурейцев, о которой позднее ис#

торик Виллани говорил очень неодобрительно; в первой четверти

XII века возникла в ломбардских городах ересь катаров, не прекра#

щавшаяся в течение всего столетия; в середине XII века Арнольд

Брешианский привез из Франции новую ересь, которая свила

гнездо под самой кровлей Ватикана, в Риме; во второй половине

XII века тоже из Франции было занесено вальденское движение,

в начале XIII века возникло иоахимитство. Церковь была занята и

преследовала эти ереси очень снисходительно. Только в тех случа#

ях, когда ересь порождала политическую и общественную смуту, за

нее принимались вплотную.

Все эти ереси отличались двумя особенностями. Или они стара#

лись осуществить заветы Евангелия о нравственной жизни, либо

были сплошь проникнуты мистицизмом, который пользовался по#

пулярностью потому, что уничтожал грозное, устрашающее вели#

чие Божества, сообщал ему чувствительную, сострадательную

душу и приближал его к человеку. Оба эти элемента слились в са#

мой популярной ереси XIII века, которую папство, понявшее на#

конец, что ереси трудно искоренить, так как они вызваны общест#

венными потребностями, догадалось просто#напросто узаконить.

Это было францисканство1. Оно вышло так же, как и предыдущие,

из города: святой Франциск был горожанин. Основанный имм о#

26 А. ДЖИВЕЛЕГОВ

1 Здесь не место подробно говорить о том, почему францисканство упоминается в

ряду ересей. Что св. Франциск начал так же, как начинал, например, основатель валь#

денства, не подлежит сомнению. Проповедь нищеты заимствована им именно у Валь#

дуса, обращение к Евангелию, запрещавшееся правилами католической церкви, было

признакомвсех упомянутых здесь еретиков. О св. Франциске нампридется еще гово#

рить ниже, в статье о Джотто.

нашеский орден спас церковь от внутреннего разложения тем, что

дал людямту религию, которую они хотели. Франциск приблизил

Бога к человеку, приблизил монашество к обществу, превратил

веру в любовь, чувство более близкое и понятное народу. Он не от#

казался и от аскетизма, но его аскетизмуже иной. То аскетизмпе #

рерожденный, смягченный, умеющий понимать человеческую

природу и уступать ей, когда нужно; в немнет ни насилия, ни пе#

дантизма; в нем чувствуется, что его породила ересь, а не ортодок#

сальная католическая догма.

Так, итальянская буржуазия создала себе религию. Она создала

себе и литературу, создала и искусство, но, чтобы создать литера#

туру и искусство, недостаточно было тех элементов, которыми

люди воспользовались, чтобы реформировать свою религию: нуж#

ны были другие, которыми нельзя было воспользоваться при ре#

форме религии, ибо они не только противоречили католической

догме, но были враждебны христианству. Это — античная культу#

ра. Она не умерла на Западе после крушения Западной империи, ее

следы остались во многих других крупных переживаниях, но ни

одна страна не находилась в этомотношении в таких благоприят#

ных условиях, как Италия.

Римская традиция сохранилась прежде всего в фактах языка.

Латинский язык вообще отличается большой устойчивостью, и,

как более развитой язык, он всегда успешно боролся с другими,

с которыми ему приходилось сталкиваться благодаря случайно#

стямполитической истории. А в Италии условия борьбы для него

были особенно благоприятны в томотношении, что другие эле#

менты не были сильны. И латинский язык умел всегда побороть

другие. Тут нужно различать два течения. Как литературный,

книжный язык, латинский в Италии не имел соперников; пущен#

ный в народный разговорный оборот, он видоизменялся под влия#

нием других элементов, пока не сделался итальянским. И мы зна#

ем, что в первое, наиболее критическое время литература не толь#

ко жила латинскимязыком , но в значительной степени усвоила с

нимвм есте и классические предания. Такие поэты, как Альфан и

Гуайфер, очевидно, питаются из классического источника; писа#

тель начала X века, который известен под именем панегириста Бе#

ренгара, жалуется, что стихи, которые он пишет, не удивляют ни#

кого и никемне ценятся, так как всякий может писать такие же.

Мало того, классические образцы перестали быть исключительно

достояниемшколы уже к началу того же X века. До нас дошел лю#

бопытный образец этого рода — песня моденских стражников

(904 г.), характерная в томотношении, что обнаруживает начало

НАЧАЛО ИТАЛЬЯНСКОГО ВОЗРОЖДЕНИЯ 27

перехода античной традиции из школы на улицу. Для XI века у нас

есть такой надежный свидетель, как придворный поэт императора

Генриха III, Виппон, который уверяет, что в Италии латинский

язык широко распространен и что имхорошо владеют все италь#

янцы. В начале XIII века св. Антоний Падуанский проповедует по#

латыни и народ, который говорит уже на volgare, его еще понимает.

Теперь трудно проследить средние стадии того процесса, исход#

ный пункт и завершение которого намтак хорошо известны, те

стадии, когда латинский язык постепенно сделался вполне народ#

ным и мало#помалу перешел в итальянский. Конечно, как книж#

ный язык, латинский все время держался независимо от этой эво#

люции, и, когда он пропал из народного обихода, претворившись в

итальянский, и постепенно сделался чужд широкимслоямобще #

ства, он продолжал культивироваться исключительно в школах и

монастырях.

В Италии никогда вполне не умирал даже греческий язык.

В южных провинциях, в особенности в Калабрии и на острове Си#

цилии, благодаря продолжительному византийскому господству,

знание греческого языка держалось без перерыва; греческий язык

был тамгосподствующимязыком . Его знают также и купцы,

имеющие дела в Константинополе и вообще в Восточной импе#

рии. Помнят его изредка и монахи; так, про одного минорита

XIV века рассказывали, что он получил греческий язык в качестве

особой милости от Бога. Но этот греческий язык был язык разго#

ворный, не литературный, и не всякий калабрийский грек пони#

мал греческих классиков. Сколько хлопот причинил Боккаччо и

Петрарке добытый ими именно в Калабрии «грязная скотина» Ле#

онтий Пилат, перевиравший Гомера в пьяном состоянии! Но, во#

обще говоря, «звуки божественной эллинской речи» в Италии

умолкли гораздо основательнее, чем звуки речи латинской.

Фактами языка переживание античной традиции, конечно, не

ограничивается. Другая непрерывная нить от древности идет в

школьномпреподавании. Светские школы средневековой Италии

восходят к римским школам императорской эпохи. Заведуют ими

обыкновенно ученые грамматики, которые продолжают занимать#

ся своей незаметной, неблагодарной, но крайне важной культур#

ной работой и при остготах, и при лангобардах, и под владычест#

вомкаролингов. Фактов, указывающих на деятельность светских

школ, сохранилось очень мало, но мы все#таки имеем возмож#

ность проследить ее непрерывно от VII века до XI, прежде чемм ы

сделаемся свидетелями их превращения в итальянские универси#

теты.

28 А. ДЖИВЕЛЕГОВ

В деловой традиции, преимущественно в нотариальной практи#

ке, продолжают все время господствовать постановления римско#

го положительного права, урезанные, правда, согласно скудным

потребностям общества, но заимствованные несомненно из прак#

тической части Юстинианова Corpus’а, из Кодекса. Теоретическая

часть Corpus’а — Дигесты или Пандекты — находилась в совер#

шенном забвении, о них вспомнили, когда явилась необходимость

серьезного изучения права. Тогда их стали изучать и комментиро#

вать глоссаторы Болонского университета.

Некоторые из деятелей римской литературы все время продол#

жали пользоваться популярностью в Италии, и, разумеется, никто

не пользовался большей популярностью, чемВергилий . В V и

VI веках его усердно изучают в школах, в немдивятся не столько

мягкости стиха и совершенству формы, сколько умению воспеть

величие Рима. Он слывет мудрецом за то, что он вместил в своих

произведениях мысль античного Рима; его считают пророком,

предсказавшимпоявление Христа, за то, что в одной из его эклог

имеется довольно темный стих о каком#то младенце. В конце кон#

цов, римский поэт стал в сознании широких народных кругов ка#

ким#то полуфантастическим волшебником, и в первых иллюстри#

рованных изданиях поэмы Данте1 изображается со всеми атрибута#

ми настоящего чародея, в необыкновенной шапке, в длинной ман#

тии, с большой бородой.

Популярные в римскомхудожественномобиходе представле#

ния аттелан, то есть народного театра, не пропали после падения

империи. Они продолжали жить, сделавшись достоянием скомо#

рохов (saltimbanchi), y которых они мало#помалу приняли нацио#

нальный итальянский облик; позднее типы ателлан мы встретим в

фигурах Commedia dell’arte, где персонал сделается богаче и разно#

образнее, когда центром его станет Петрушка, Pulcinello.

Не исчезли даже архитектурные формы. Не только в самом

Риме ряд зданий VI—XI веков построен в античном стиле, флорен#

тийский баптистерий, восходящий, по преданию, к VII веку, свои#

ми внешними контурами, своим куполом, своей внутренней архи#

тектурной отделкой выдает свое преемство от римского Пантеона.

Мы бы никогда не кончили, если бы стали припоминать дальше

переживания римской культуры в культуре средневековой Италии.

Их было много и не могло не быть много. Ведь когда в Италии ан#

тичная культура осложнилась элементами христианскими и потом

германскими, их взаимодействие привело к иным результатам, чем

НАЧАЛО ИТАЛЬЯНСКОГО ВОЗРОЖДЕНИЯ 29

1 О роли Вергилия у Данте см. ниже.

на севере. В Италии германские элементы были представлены сла#

бо, а христианские не могли подавить античных. Под формально

христианской оболочкой тамжили античные, римские жизненные

привычки, которые претворили в себе национальные особенности

германцев.

Но присутствие античных элементов в средневековой итальян#

ской культуре было далеко не так ясно современникам, как ясно в

настоящее время нам. Больше того, современники совершенно не

ощущали их, ибо старое было очень хорошо переработано в новом.

Общество определяло свою культуру не по содержанию, которого

не видело, а по форме, которая бросалась в глаза. Форма была цер#

ковная; официальную церковь общество в своих передовых, го#

родских кругах уже отвергало, начало отвергать оно и культуру, на

которой держался церковный ярлык. А между тем таившиеся в

этой культуре античные элементы продолжали жить и, со своей

стороны, облегчали переход ее в новую культуру.

Такимобразом , в одномрезультате сошлись обе нити, каждую из

которых мы рассматривали отдельно. Это тот результат, что в Ита#

лии и социально#экономические, и идейные элементы в одинако#

вой степени способствовали тому, что культурный переворот на#

чался раньше, чемв Северной Европе. Его первые признаки, ста#

дию бессознательного коллективного творчества мы уже видели.

Теперь нампредстоит изучить деятельность двух людей, у которых

старое нашло свое лучшее выражение, а новое впервые сказалось с

полной силой. То Данте, мыслитель#поэт, и Джотто, художник.__

  • Комментарии
Загрузка комментариев...