Слова имеют значение

396
8 минут

2. Жареный глагол

Юная рифмовица задумчиво смотрела в окно на пушистые зеленые облака и квадратное солнце. Рядом на литературной сковородке недовольно шипели глаголы.
- Манка! – вскрикнула Типа-Строгая-Начальница. – Опять мечтаешь? Снова глаголы сожгла!
- Манка жжет! – вставила подхалимка-секретарь.
Рифмовица встрепенулась, убрала сковородку с огня, замахала над ней крылышками. Глаголы радостно бросились врассыпную.
- Я это… - сказала Манка.
- Влюбилась она, - важно сообщила подхалимка. – И хоть бы в кого хорошего! В нетрадиционного стихоплета нашего, коего все порядочные девушки десятой дорогой облетают. И взгляните-ка на Манку. Она уже сама скоро на нетрадиционное письмо перейдет. А кавалера ее начальство к сковородке и на полвзмаха не подпускает. Его вообще к честным крылатам допускать нельзя. Посмотрите – уже облака позеленели от его стихов. Тьфу.
- А ты не сплетничай, - сказала Типа-Строгая и повернулась к Манке. – А ты иди глаголы собирай.

Глагол забился в щель и тщательно зализывал раны с ожогами. Нетрадиционные личности – это, конечно, прекрасно. В смысле, не пресно, и не прилизано до тошноты. Но с другой стороны, от этих личностей никогда не знаешь, чего ожидать. Такие они со всех сторон… нетрадиционно-загадочные. Глагол и не стал ждать. Зализав последний ожег, протиснулся глубже в щель и выпал в Большой Мир. Не строчкой выпал, не рифмой, а самим собой – глаголом гордым, независимым и слегка поджаренным.

Глагол шел по городу. И все-то в нем было не так – трава не зеленая, пыльная, машины носятся, визжат тормозами, люди метушатся, бегут, постоянно куда-то опаздывая. Но при этом никто не действует. Вроде и движения – бери-не-хочу, а действия – нет. Странный мир. Хоть и Большой.
Глагол подошел к скамейке, на которой уютно устроилась парочка молодых людей.
- Знаешь, Вита, - неуверенно мямлил парнишка, - я давно хочу сказать. Ты очень мне… мнэээ… С тех пор, как мы… эээ… ыыы… Ох! Мне просто слов не хватает, чтобы описать все, что я чувствую.
Рядом топтались слова, словосочетания и даже одна стихотворная строчка. Нас не хватает? Да как же? Вот же мы! Здесь! К вашим услугам! Берите, пользуйтесь, на здоровье, мы не жадные, нас на всех хватит.
«шаг за шагом»
«в темноту»
«шея, губы, челка»
«люблю»
«хочу!»
«на улице разборка»
«ее глаза на звезды не похожи…»
«еще и как»
«похожи!»
«ночной прохожий»
«ужин»
«…вдвоем!»
«луна и мартини»
«игра Паганини»
«в четыре руки»
«посмотри!»
«ох, глупое сердце мое»
«гори!»
Глагол сочувственно смотрел на товарищей.
- Не замечают?
Товарищи сокрушенно вздохнули. И затараторили наперебой.
- Не-а. Вообще нас ни во что не ставят. Говорят – слова не главное.
- На себя бы посмотрели!
- Да! Взгляни на этого ромео. В драку за незнакомую девушку не побоялся броситься, а как до признания в любви дошло – двух нас связать не может.
- Так вы бы, того, сами связались.
- Нельзя. Если человек к тебе обратился – ты к его услугам, а самим – нельзя. Здесь тебе не Крылатия, забыл? Хотя, - товарищи смерили глагол подозрительным взглядом, - странный ты какой-то. Откуда ты вообще взялся?
Глагол не ответил. Прошелся вокруг парочки. Юноша все еще мямлил, девушка уже скучала. Прийти на выручку кавалеру и помочь ему связать хотя бы пару слов она даже не пыталась. Хотя и хотела. Эх, люди.
Глагол подпрыгнул, завис на секунду в воздухе и устремился прямиком на девицу.
Раз…
- Ну в общем, это… Я тут много чего наговорил… (ничего ты не сказал, балбес)
Два…
- Не обращай внимания. Я когда выпью… Забудь, в общем. (поздно, юноша!)
Три!
- ДЕЙСТВУЙ!
Юноша замолк на полуслове. Уставился на подругу. Та испуганно моргала, словно не веря своим же словам. Вернее – слову. Кавалер не стал ждать, пока она скажет еще что-то. Схватил за руки и впервые за их знакомство поцеловал. Девушка не возражала.
Глагол спрыгнул на землю и, насвистывая, продолжил путь.
- Эй! – крикнули ему вслед. – Да ты отчаянное словечко!
- Нет. Просто жареное, - ответил глагол, не оборачиваясь.

Виктор был лучшим другом. Нет, больше, чем другом. Он ведь его, Павла Егорова, из долговой ямы вытащил, встать на ноги помог. Потому и ехал сейчас Павел, забросив все дела, на день рождения к другу. В другой город. Подарок дорогой вез – «ролекс» настоящий. Полгода на него копил.
Единственное, о чем жалел Паша все это время – что не было ситуации, в которой он мог бы отблагодарить Виктора. Нет, не то, чтобы он желал другу влипнуть в неприятности, но… хочется же благодарность проявить! А повода нет.
А друг возьмет и решит, что он вообще на нее неспособен. На благодарность-то.
Когда герою нашему – глаголу жареному – попался на глаза Павел Егоров, тот сидел в ресторане, на дне рождения благодетеля Виктора, потягивал мартини и представлял, как вытащит друга из горящего дома. Или – из ледяной проруби. Или – из лесу темного жуткой зимой.
Друг бы всплакнул и сказал, что теперь он у Паши в долгу, а Паша в ответ: «Не стоит. Ты ж для меня…»
«света луч»
«когда»
«лишь глухота»
«вокруг»
«наплевать на тебя»
«спасение»
«чьих дело рук?»
«даешь развлечение!»
«не дашь?»
«скучно»
«грустно»
«тони»
«когда доплывешь»
«звони»
«только ты»
«в холодную воду»
«чужие долги»
«ада круги»
«друга шаги»
«один, лишь один…»
Слова струились водопадом, но оставались незамеченными. Паше не хотелось слов. Ему хотелось подвигов.
А друг тем временем рассуждал о том, как он мечтает начать новое дело – прибыльное, но рискованное. Требует оно больших капиталовложений, но может и не выгореть. Однако, если выгорит… Паша слушал вполуха. Он не богат, бизнес-хватки отродясь не имел, а потому здесь другу не помощник. А жаль.
Прощались в аэропорту. Все слова отстали, рассыпались по дороге бисеринками, лишь одно этикетное междометие – симпатичное, белое и пушистое – настойчиво трусило за друзьями, в надежде, что его все же заметят.
И глагол жареный не отставал. Интересно же, чем закончится?
Междометие взирало на него с тоской.
Эх, была – не была, подумал глагол, хватая пушистого страдальца на руки. Прыжок и…
- Спасибо!
- Что? – Виктор удивленно смотрел на друга. Они стояли у пропускного пункта, Павел уже попрощался и вдруг обернулся, даже в лице как-то поменялся. – За что «спасибо»?
- За то, что тогда меня выручил, помнишь? – и Паша заговорил. О том, как он вляпался по самые помидоры, а от него все отвернулись, и он уже почти разуверился в людях, как вдруг Виктор пришел ему на помощь. Единственный, кто пришел.
- Э… - Виктор казался растерянным. – Да полно тебе. Давно это было.
- Не так и давно. А я ведь и не поблагодарил тебя толком. Все удобного случая ждал.
- Да полно…
- И знаешь что еще. По поводу того, что ты в ресторане говорил. ДЕЙСТВУЙ!
Виктор улыбнулся.
- А вот за это – тебе спасибо.
Самолет взлетел, Виктор уехал домой. Оба друга чувствовали себя так, будто совершили только что нечто важное. И, пожалуй, так оно и было.
В аэропорту отряхивалось довольное междометие.
- Это против правил, - сказало оно, притворно топорща белую шерстку.
- Мне-то что? – ответил глагол. – Я ведь – жареный.

- Олеся, Олеся, как что сразу – Олеся. После работы надо задержаться, отчеты перепроверить, к кому бегут – к Олесе! Подменить коллегу нужно – к Олесе. Срочно прикрыть от налоговой – Олеся. А что Олеся взамен имеет? Фигу пахучую с маком, вот что!
Олеся металась по офису. Вот уже который раз она пыталась поднять разговор о повышении зарплаты, но шефиня в который раз умело от разговора уходила.
Перед встречей с Олесей глагол наш успел уже заскучать, а потому завидя незадачливую бухгалтершу искренне обрадовался и, недолго думая, ринулся в бой. Начальница Олеси как раз вышла из своего кабинета, когда глагол устремился в полет.
- Ты что-то хотела? – шефиня останавливается, смотрит на Олесю так, будто впервые видит. – Действуй!
И Олеся радостно выплескивает чашку чая ей в лицо!
«Ну и ладно, — думает глагол, улепетывая из бухгалтерии под душераздирающие женские вопли, — зато хоть душу отвела бухгалтерша».

- ДЕЙСТВУЙ!
И жена высказывает мужу накопленное за долгие годы. После чего выставляет озадаченного супруга в ночь.

- ДЕЙСТВУЙ!
И компания подростков разносит на осколки витрину магазина.

- ДЕЙСТВУЙ!
И мобильный телефон говорливой барышни, сутками напролет трещавшей у нервной коллеги над ухом, летит в унитаз…

Глагол пребывал в глубочайшем недоумении. Почему-то при призыве действовать большинство людей начинало творить нечто, о чем даже само не мыслило. И вместо того, чтобы сказать, попросить, прикрикнуть, наконец, устраивало армагеддон в миниатюре. План глагола близился к провалу.
Вот если б можно было…
- Попался! Наконец-то!
Глагол обернулся. Прямо на него летела Манка, та самая поджарившая его рифмовица.
- Я тебя повсюду ищу! Ох и досталось же мне, за то, что тебя потеряла! Идем скорее, - она схватила глагол за шиворот и быстро-быстро замахала крылышками.

- Да-а, натворил ты дел, — сказала Манка, когда они вернулись на такую родную рифмо-кухну, и глагол рассказал о своих приключениях.
- Натворил, допустим. А почему, собственно? Люди вялые, как кабачки перезрелые. Пока не пнешь – не пошевелятся. Но одному мне с ними справиться – сложно. Что я могу им дать, кроме призыва: «Действуй!»? А помочь некому. Мало. Мало нас, словечек жареных, - сокрушался глагол.
Манка вздохнула и встала к сковородке.


© Текст - Юлиана Лебединская, 2018
© Иллюстрация - Елена Панич, 2018

  • Комментарии
Загрузка комментариев...