Есть на улице Миньской дом, в семь этажей высотой – широкий и внушительный, как крепость. Так же как и в крепости, вход в этот дом охраняется. Старый Виталик сидит в своей коморке и смотрит на многочисленные мониторы. Он охранник этого дома-крепости. Небольшой человек, ссохшийся от беспрерывной работы и сигаретного дыма, с давно немытыми волосами, которых, впрочем, не так много и осталось на его, постоянно наклоненной, голове. Голову Виталик наклоняет по привычке вечно всем кланяться, эта привычка очень помогла ему в жизни, ведь не будь ее, он мог бы и не стать охранником. Так что же Виталик сделает, если на мониторе ему привидится преступление? Виталик выдохнет, запрет дверь своей коморки и начнет молиться. Он человек набожный, у него в коморке иконка и на шее крестик. Да и в Божью помощь он верит больше, чем в свои силы остановить преступление. Но пока преступления не предвидится, Виталик выглядывает из своей коморки, с вечной сигареткой в руке, и кланяется проходящим мимо жильцам.

Дом-крепость – это место для жильцов чуть выше среднего класса. Здесь мраморный пол, зеркальные стены и вежливые дети. Пол и стены красиво блестят чистотой, а в коридорах и фойе витает приятный запах. Впрочем, ничего этого бы не было, если бы не Алена. Алена – это местная уборщица. Молодая девочка, дочь Виталика, которую тот пристроил убирать в доме-крепости. Алена сначала думала стать официанткой, так как в ресторане работать веселее, но папа убедил ее, что в доме-крепости и платят больше, и безопаснее работать, чем в каком-то там ресторане. Это действительно было так, ведь тут Алене не приходилось иметь дело с пьяными клиентами и развеселыми компаниями. Здесь у нее была своя небольшая коморка, правда, не рядом c Виталиком, а в другой части дома – с выходом в гараж. Зато это место было только ее и не с кем делить его не приходилось, разве что – со средствами для уборки. Алена пару лет назад была удивительной красоты девушка. Единственным ее недостатком была небольшая сутулость. Но за пару лет работы со шваброй, в слегка согнутом состоянии, у Алены сутулость развилась и превратилась в начинающийся горб. Лицо у нее осталось красивым, а тело стройным, но поди – разгляди это в ссутулившейся Алене с ее растянутыми майками. У Алены и красивая одежда была, она накопила несколько неплохих платьев, блузок и одни совершенно замечательные штаны. Но ведь не на работу же ей ходить в этой одежде? Где это видано, чтобы уборщица была нарядной? Поэтому платья висели в шкафу, дожидаясь своего часа. Алена была уверена, что причина красиво одеться должна быть достойная – ведь платья недешевые. Зато уж когда она эту причину найдет, то оденется, накрасится, прическу сделает – и станет неотразимой. А пока можно и в растянутых майках, на работе уборщицей – это вполне нормально.

В доме на Миньской есть внутренний дворик. Не обычный, а тоже – со всех сторон огороженный, да еще и метра на два выше уровня земли – чтобы, не дай Бог, никто не пробрался. Во дворике есть детская площадка. Большая песочница, в которой вечно забытыми лежат детские игрушки. Родители, опекая своих чад, очень устают, поэтому решили, что эти игрушки они убирать не будут. Ну не то чтобы решили, просто не убирают и все, никому это не мешает, наверное. Да и детям так удобнее – ничего не нужно с собой нести на детскую площадку. Большая песочница в середине, пара качалок, да лавочки по периметру – вот и вся площадка. Очень удобно для родителей – можно послать свое чадо на площадку и присматривать за ним из окна. Ребенок не убежит никуда, ведь все огорожено, а значит – безопасно. О том, что дети приходят на площадку и проводят там время, хорошо осведомлен весь дом-крепость. Ведь дворик-то внутренний, сделанный в полу-колодце, а значит – слышимость прекрасная, можно не боятся за детей и даже лишний раз из окна не выглядывать – ведь все слышно. Все, всем, слышно.

Так бы и существовал дом на Миньской в своем привычном и импозантном виде, но однажды встал вопрос о том, что рядом стоит старый, неприглядный дом. Какая-то старая развалина, которая портит вид на другие дома, да и опасно, что так близко стоит – вдруг развалится. Жителям дома пообещали, что ее снесут. Но не сказали, когда, и теперь спокойствие дома на Миньской было нарушено. Они, неожиданно для себя, поняли, как отравляет им их существование соседство со старым домом. Начались разговоры о том, что и детям опасно гулять по внутреннему дворику, так как если кто-то решит спрыгнуть с крыши старого дома, который возвышается над частью дворика, то он может упасть на детей. Тут же все с удивлением поняли, что и голуби живут именно на той крыше. А по утрам будят честных жителей дома на Миньской. Да и вообще – кто там живет-то в этом доме, почему не сносят эту развалину?!

Никита был музыкантом. Он любил свободу, вино и свою скрипку больше всего на свете. По причине любви к вину, он оказался на улице, а любовь к свободе не дала ему вернуться к бывшей жене. Зато скрипка у Никиты осталась, поэтому он решил напоследок выразить свою безграничную любовь именно ей. Поднявшись по лестнице какого-то заброшенного дома, он вышел на крышу и, окинув город взглядом, заиграл.

Музыка! Музыка наполнила внутренний дворик дома на Миньской. Дети, резвящиеся на детской площадке притихли. Музыка! Ворвалась в распахнутые окна квартир и перевернула весь привычный уклад! Музыка! Добралась до ушей Алены и влилась в ее сердце, заставив его бешено биться. Музыка! Пронзительной нотой зацепила охранника Виталика и выкинула его из коморки.
Музыка одного отчаянного скрипача сотрясла дом на Миньской, разобрала его по кирпичику и слепила на новый лад. Музыка прозвучала и смолкла.

На следующий день лишь одна вещь напоминала о случившемся. Прикрепленный на доску объявлений лист – о поиске нового охранника и уборщицы для дома на Миньской.

© Елена Панич, текст, 2018

  • Комментарии
Загрузка комментариев...