1.

- Радует ли тебя мир? – спросил Сергей Разин.

Коммуникатор перевел ответ кашалота почти без паузы:

- Мир радует любой. Изменился запах моря.  

Сергей удивился. Во фразе про мир есть несколько значений, но все-таки ее понять можно, а вот что делать с запахом моря? Откуда взялся данный символ в языке китов,  если они лишены обоняния напрочь?

От избытка чувств он слишком глубоко вдохнул и вдох этот отозвался в его маске из дыхательной пленки тихим, глухим щелчком. Пора ее было сменить. То есть,  прервать очень интересный разговор и подняться на поверхность. Удастся ли его продолжить? Сомнительно. Впрочем, минут десять у него еще есть. 

Так откуда взялось это понятие в языке китов? Ну, хорошо, допустим, наука не ошибается и запахи им действительно недоступны. Возможно ли по-другому объяснить появление этого странного символа?

Например, заимствованием из другого, родственного языка. Причем, смысл понятия при этом мог сильно измениться, а то и стать противоположным. Последнее бывает, если оно перешло из языка животного, сильно отличающегося размерами, образом жизни, схемой поведения, но обитающего рядом, то и дело встречающегося. Оно либо близкий друг, либо заклятый враг. И обладает схожим строением органов общения. Мало знать язык, надо еще уметь его воспроизвести.

Китообразные, вот среди кого следует искать, решил Сергей. Дельфины, другие киты или кто-то еще? Отряд большой и в нем хватает самых разнообразных созданий.

Пальцы его забегали по виртуальной клавиатуре коммуникатора, набирая необходимые символы, и уже через пару секунд тот воспроизвел фразу:

- Давай поговорим об этом еще немного.

Тон специально был выбран нейтральный. На слух фраза сильно смахивала на постукивание старинной пишущей машинки.

Кашалот ответил:

- Немного спрашивай. Я отношусь к тебе хорошо.  Хочу одарить временем. Небольшим.

Он словно утес висел перед Сергеем в зеленом водном полумраке. Могучий, обтянутый упругой, толстой кожей, очень старый исполин, из тех, кого называют императорами. На его огромном, тупом носу из целой сетки шрамов  выделялся один, очень большой и глубокий, молочно-белый, пролегавший немного левее единственной ноздри. Еще были заметны проштемпелеванные в нескольких местах  следы присосок гигантского кальмара. Однако кальмар – дело обычно, а вот большой шрам…  Нет, клюв, как бы он велик не был, такую рану не нанесет. С кем-то он некогда повстречался сильным, хорошо вооруженным, необычным. 

- Каким он стал, запах?

- Ты не понял. Он – запах моря. Он теперь есть.

- Возник?

- Существует. Мне пора вдохнуть радость жизни. И тебе тоже.

- Погоди. Я хочу еще спросить.

- До свидания. Хочу найти еды.

Легко, без разгона, тело кашалота рванулось вверх, к колышущемуся серебру поверхности, к зеркальной пленке, отделяющей воду от воздуха, для того чтобы обновить его запасы, а потом уйти на глубину.

Понимая, что упустил шанс узнать нечто очень важное, Сергей вздохнул. Щелчок на этот раз прозвучал громче. Времени не осталось вовсе.

По инструкции, прежде чем надевать маску, следовало всплыть. Однако до поверхности было метров пятнадцать, и очень хотелось как можно скорее попасть в дом, приступить к обработке результатов разговора, кадрировать его запись, точно определить языковое происхождение необычного понятия. Он решился на то, что позволяют себе только опытные аквалангисты.

Несколько раз, глубоко вдохнув, Сергей задержал дыхание и содрал с листа маску. Она тотчас принялась распадаться.  Глядя как вода уносит прочь зеленые лохмотья, Разин без излишней суетливости вытащил из кармашка на бедре гидрокостюма пакетик  цвета капусты. Вскрыв его, он получил овальную пленку новой маски и, тщательно расправив, одним движением натянул на голову. Теперь осталось лишь прогладить ладонями лицо, проверить насколько плотно к нему прилегает пленка. Далее следовало сделать достаточно сильный выдох. Вот это и было самое сложное, опасное. На воздухе он мог активизировать маску, сделав несколько вдохов и выходов. Здесь была лишь одна попытка. При осечке полноценное количество воздуха для вдоха он не получит. Стало быть, слишком мало его и выдохнет. А потом вдохнет еще меньше. Короче, тогда останется лишь рвануть вверх, надеясь, что удастся дотянуть до поверхности воды.

Разин изо всех сил выдохнул, снова вдохнул и почувствовав, что получил достаточно воздуха, от избытка чувств ударил ластами, резво поплыл к оставленному неподалеку подводному скутеру. Фактически, тот являлся длинной трубой с ручками. Внутри нее была размешена турбина, позволявшая выдать под водой неплохую скорость.

Все будет хорошо,  сказал он себе, пять минут спустя, глядя, как под ним разматывается лента синевы, на глубине темнеющая и переходящая в непроницаемый мрак. За прошедший месяц не обнаружено ничего стоящего, но сегодня он кое-что словил.  Необычный факт. Может, это возможность большого, серьезного, интересного открытия? Надо только дожать, надо лишь додумать все до конца.

Допустим это понятие все-таки из чужого языка. Кит его употребил, а переводчик коммуникатора, в поисках аналогии, заглянул в родственный язык и перевел именно так. Или император использовал его случайно? Оно всего лишь созвучно понятию из чужого языка? Так все-таки удача или просто стечение обстоятельств, обманка?

2.

- Эй, зоологический лингвист, ты меня слышишь?

Разлепив глаза, Сергей вздохнул и поправил:

- Морской лингвозоолог. А зоологический  бывает только смех, если человек умом не блещет.

Как и положено эталонной старшей сестре, Марта ехидно улыбнулась.

- Не заедайся. Уверен, что тот кашалот не вернется, желая снова поговорить с тобой?

- Нет, скорее всего. 

- Жаль. А почему ты так уверен?

- Я уже объяснил. Это император.

- Император? В каком смысле? 

- Так Кусто называл старых, очень старых кашалотов.  У них еще есть силы жить дальше, но уже нашелся молодой самец, сумевший отнять у них главенство над стадом. То есть, его изгнали. Теперь у старого самца нет причины жить дальше. Он никого не опекает. Ему некого опекать.  

- А почему, тогда, он сам… ну, ты понимаешь.

- Самоубийство, знаешь ли, диким животным незнакомо. Ни в одном их языке такого понятия нет.

- Любопытно. То есть он просто плывет по океану, куда глаза глядят, как робот, выполнивший задачу и не получивший новой?

 - Примерно. Только робот в подобной ситуации впадет в сон.

 - Ну и глупый ты у меня, братец. Взял бы и придумал, чем ему заняться. Понимаешь?

Разговаривая с ним, Марта совершала вечернюю пробежку, причем явно в ускоренном темпе. Летающая камера то и дело теряла фокус, и ее лицо на экране коммуникатора все время двигалось, ненадолго из него исчезало, появлялось вновь. По идее, следовало приказать камере поняться повыше, но она этого не сделала. А зачем, собственно? Главное, ей хорошо видно и слышно собеседника. Все остальное побоку. Сестры, они такие.

- Я запомню эту мысль, - сказал Сергей.

- Ну то-то… А теперь, мне пора перевести дух и заняться приготовлением ужина. Потом я его съем и отправлюсь баиньки. Хорошего рабочего дня, братец!

- Спокойных снов!

Камера наконец-то поднялась выше, и Сергей увидел, как  его сестра приближаемся к своему дому, созданному по технологии био-трансформации, из тех, которые в любой момент можно заставить отрастить необходимую комнату или втянуть в себя лишнее пространство.  Потом контакт оборвался.

Отложив коммуникатор в сторону, Разин сладко потянулся и закинул руки за голову.

Сколько он спал? Часа три? И соблазн провалиться в сон еще часов на пять чрезвычайно велик, но нельзя. Потом, он это обязательно наверстает.  А сейчас пора вставать и приниматься за дело. Ранняя пташка больше клюет. Вот, еще десять секунд и он поднимется.

Честно досчитав до десяти, Сергей кубарем скатился с кровати и ринулся в санузел. Зубная паста пахла земляникой. Ожесточенно орудуя щеткой, он вернулся к мыслям о запахе моря.

А если все-таки ошибка? Хотя, это вряд ли. Вчера они с Мартой по его просьбе и независимо друг от друга, прогнали запись разговора  с императором. Никаких сбоев не было. Посторонние звуки, способные исказить разговор, на запись не накладывались. Все чисто.

Оставалось только признать, что этот кашалот способен воспроизводить звуки родственных морских животных. И вот тут возникало целая цепь очень важных вопросов. Положительный ответ на любой из них грозил нешуточными потрясениями для научной среды. К примеру, могут ли все кашалоты, при нужде, использовать чужие понятия? Способны ли кашалоты учить чужие языки?

Он шагнул в душ и струи теплой воды обняли его тело.

Почему бы и нет, кстати? Умеют же дельфины воспроизводить отдельные слова человеческой речи. Вот только, доказано, что они их смысл не понимают. Просто, звуковой аппарат позволяет им это делать. Почему бы тогда не предположить, что киты могут употреблять понятия из языка касаток, да еще и прекрасно их понимают? Какие другие языки им доступны? Может они вовсе гениальные полиглоты?

Он выскочил из душа, наскоро обтерся большим, махровым полотенцем, как раз таким, какие любил. Кухня встретила его девственной чистотой. Робот уборщик ночью потрудился на славу. Включившись, тихо щелкнула кофеварка. Крышка у чудо-варки наоборот открылась совершенно бесшумно.

Запах запечённой в шампиньонах рыбы, которую он вчера подстрелил по дороге домой, был так великолепен, что рот его тотчас наполнился слюной. Очень аккуратно, можно сказал благоговейно, он переложил рыбу на большую тарелку. Потом принялся вводить в чудо-варку команду занести в постоянную память параметры этого блюда, но едва нажав пару символов, бросил это дело.

К черту, подумал он. Какая может быть кулинария,  если практически удалось  ухватить за хвост эпохальное открытие? Вот только надо все тщательно проверить, во всем удостовериться. И подумать о возражениях будущих оппонентов. А они будут, как пить дать, поскольку его открытие, как ни крути, но обоснованиями не блещет. Любой серьезный противник сейчас его запросто разделает под орех.  Так что, пока время для прыжков и необдуманных поступков еще не настало. Холодный ум и огромная доля пессимизма, вот что требуется для работы с научными гипотезами.  

Эти соображения  его отрезвили. Заканчивая завтрак, попивая горячий, восхитительный кофе, он уже был спокоен и собран.

Старательно отгоняя мысли о запахе моря, он взялся за грязную посуду, и не доверив ее посудомоечной машине, тщательно все перемыл. Аккуратно составил ее на полки с соответствующими зажимами.

Потом Сергей прошел к пульту управления домом и дал команду на всплытие. Там, наверху, уже наступило погожее утро и следовало воспользоваться им, чтобы подзарядить батареи. Их индикатор убеждал в том, что это весьма дельная мысль. А еще следовало очистить систему жизнеобеспечения жилища от самых разнообразных отходов, запустить сканирование его программного обеспечения. 

Отталкиваясь лапами от грунта, дом слегка вздрогнул.

К счастью, глубина была небольшая, и всплытие продлится недолго, подумал Разин. Может, стоит звякнуть Марте и еще раз обсудить вчерашнее? Вдруг у нее появились какие-то новые мысли?

Он закусил губу.

Ну нет,  все следует сделать самому. Сколько можно полагаться на старшую сестру?  Да и потом, она наверняка готовится ко сну. У нее в Сибири уже наступила ночь. Вот и пусть спит. Ей полезно.

Ожидая пока дом, закончит все свои обязательные процедуры, он вывел на экран  панораму города, до которого было рукой подать. Пощелкал по иконкам камер, выбирая точку обзора, с наиболее красивым видом.

А полюбоваться было чем. Небом Кубы, ясным и безоблачным, пальмами, до сих пор ему, человеку с другой стороны земного шара казавшимися удивительными. Домами, опять же на его взгляд странно выглядевшими, но на самом деле органично вписывающимися в окружающий пейзаж. Старым храмом, одна стена которого слегка обвалилась, что вызывало не жалость, а почтение и интерес. И конечно, еще было море на горизонте, невообразимо синее, и он это уже знал – теплое и ласковое, удивительное и очень богатое фауной и флорой.

Где-то в нем сейчас плывет император, невольно подумал Сергей. Этот кашалот сумел загадать ему очень любопытную загадку. Если ее разгадать, можно узнать много нового и очень, очень интересного. 

Всемирная слава? Приятно, конечно, но это далеко не главное. Гораздо важнее найти правильный ответ. Именно так,  поскольку могут быть и неверные, что в науке случается постоянно. Следовательно, следует получить все возможные сведения по максимуму. Как можно больше, ибо тут каждая крупица знаний на вес золота. Нет, дороже его.

Он думал об этом, постепенно подбираясь к очень простой мысли, и наконец, когда она к нему пришла, принял ее спокойно, можно сказать с облегчением.  Ибо иначе быть не могло. Сегодня, вместо того чтобы заниматься исследованиями по плану, он снова поплывет туда, где встретил императора. Шансы на повторение встречи мизерны, но пренебрегать ими нельзя. А вдруг ему еще раз представится случай узнать нечто новое? Потом ему придется план перестраивать, нагонять упущенное, но это не важно. Вот упущенный шанс снова увидеться с таинственным китом будет жечь его всю оставшуюся жизнь, словно кислотой.

Довольно насвистывая, Сергей откинулся на спинку кресла.

Решено. И хорошо, что Марта уже легла спать. Она бы его не одобрила. Так что - спокойных снов, сестренка.

Дом снова вздрогнул. Это означало, что он уже на поверхности и сейчас принялся выдвигать лепестки солнечных батарей, раскрывается, словно цветок кувшинки. По идее, он мог бы его уже оставить, но пока сканирующие программы не закончат работу, отходить от дома не рекомендуется. Вдруг обнаружится серьезный сбой?

Не в силах усидеть на месте, Сергей встал, прошел к выходу наружу и дверь его услужливо открылась. А за ней было все, увиденное им только что на экране.  Небо, недалекий берег, пальмы, море. Только более яркие, абсолютно живые, настоящие. И еще между ними был порт, с одной стороны ограниченный бастионами и стенами старинной крепости, в бойницах которой до сих пор тускло отсвечивали на солнце стволы старинных пушек. С воды его прикрывал мол, недавно построенный с помощью специалистов из России, массивный, причудливой конфигурации, сконструированный так, что мог закрыть весь порт и находящиеся в нем суда от любого шторма, а при нужде, увеличив высоту и прочность, даже от цунами. С третьей стороны искусственного залива тянулись ряды белоснежных округлых куполов и такого же незапятнанного цвета прямоугольников. Это были корпуса фабрик по переработке геномодифицированных кораллов и склады. Между ними протянулась целая паутина дорог, часть из которых вела в город, а остальные уходили в море. Даже отсюда, издалека было заметно, как медленно, тяжело, шагали по ним здорово смахивающие на допотопные луноходы подводные самосвалы, груженные казавшимися издалека совсем крохотными разноцветными кругляшами насыщенной редкими минералами руды, извлеченной из собирательных мешков кораллов, которую они отфильтровали из морской воды.

Присев на узкий причал, который тотчас выдвинул его дом, Сергей стал с интересом наблюдать за тем, как разгружаются самосвалы. Они подходили через точно просчитанные промежутки, исправно сваливали груз в предназначенные именно для него бункеры и четко развернувшись, отправлялись к морю. Зрелище было завораживающее. 

Потом за спиной Разина, внутри дома громко прозвенел звонок. Это означало, что проверка закончена. Он не поленился, сходил  к пульту, проверил. Так и оказалось. Все в норме, никаких сбоев в работе, программная среда целехонька, без искажений.

Теперь Сергей не колебался. Он прошел в кладовую, отобрал все необходимое для задуманного снаряжение и переоделся. Потом пристегнул к запястью коммуникатор и, весело шлепая ластами, вернулся на причал. Здесь он натянул маску, сделал пару вдохов и выдохов, поправил ее для того чтобы наушники коммуникатора попали точно в нужное место. Вооружившись скутером, он нырнул в неправдоподобно прозрачную и теплую воду.

Он плыл прочь от порта на глубине метров десяти, мимо стройных рядов разноцветных кораллов, неутомимо процеживающих сквозь себя воду, для того чтобы извлечь из нее те или иные минералы.

Слева виднелись нелепые силуэты гигантских актиний. Там начинались их плантации. Портовые рабочие между собой называли их садком. Собственно, эту функцию они и выполняли, поскольку были так запрограммированы на генетическом уровне, что охраняли от врагов своими жгучими щупальцами только определенные виды рыб. Именно они под их защитой и жили. Целые поля огромных актиний, большие стаи вкусной рыбы. Возможность в любой момент без проблем получить соответствующий надобности улов, причем без труда, поскольку стоило распылить в воде небольшое количество определенного вещества и охранники начинали цепко хватать щупальцами тех, кого только что охраняли. После этого рабочим-рыболовам оставалось только собирать в сетки улов. Садок кормил весь порт и город при нем.

Сергей взглянул вправо. Там, подальше, он знал это, должны были находиться поля тридакн, дающие мясо, практически не отличающееся от телячьего, бараньего, куриного. Соответственно этот район дна назывался зверофермой. Он тоже был по площади немаленьким, но все-таки и садок и звероферма, ни в какое сравнение не шли с полями кораллов. Вот они кончились, а те все тянулись и тянулись, постепенно, по мере того как уменьшалось дно  уходя на глубину, в темноту и холод. Рабочих здесь уже было меньше чем на мелководье, но они все-таки попадались. Одни внимательно осматривали кораллы, проверяя все ли с ними в порядке, другие сноровисто собирали урожай, заполняя кузова грузовиков.

Тут, под водой людей больше, чем на суше, в порту, подумал Сергей. Впрочем, так и должно быть, благодаря генной инженерии, получившей большое развитие за последние пару десятков лет. Применяя ее в море, люди стали его настоящими хозяевами. Осталось только подружиться с некоторыми его обитателями, научиться разговаривать с ними на равных. А для этого необходимо знание языков, которыми, как выяснилось, те в полной мере обладают.

- Эй, братик, - раздался у него в наушниках голос Марты. – Спорим, я знаю, куда ты сейчас направляешься?

- Да неужели? – откликнулся Разин.

На мгновение он почувствовал досаду. Вот – егоза. И не спится ей.

 - Точно, точно.

-  Мое дело, куда я именно плыву. А если ты не вернешься в кровать, снова не уснешь,  я тебе…

- Ну, что ты, тогда?

- Вернувшись домой, я тебе взбучку задам. Ты надолго ее запомнишь.

- Это через год, стало быть? 

- Да.

- Ха!

- Сомневаешься?

- Выслушай меня, глупенький младший братик. Времена, когда научные открытия делались соло, давно миновали. И пусть тебе крупно повезло, пусть ты наткнулся на нечто очень необычное, бросаться в море в одиночку неразумно. Окажись на твоем месте, я бы немедленно вызвала целую группу ученых рангом повыше, ввела их в курс дела и с благодарностью приняла все советы, всю возможную помощь. Понимаешь, о чем я?

- Еще бы! И тем самым…

- Я бы разделила возможность прославиться еще с кем-то. А у тебя вдруг появилось намеренье все заграбастать одному?

Вот тут Сергей разозлился.

- Знаешь что? – сказал он. – Жажда славы тут ни при чём. И вызову я, вызову кого надо. Только у меня мало доказательств. А их должно быть больше. Не хочу я, что бы надо мной смеялись.

- Никто и не подумает над тобой потешаться. Хотя…

- И главное, - давил свое Сергей. – На сбор научной группы необходимо время. К тому моменту, как она заработает, тот кашалот безвозвратно канет в море. Либо уплывет очень далеко, либо погибнет. Это – император. Он потерял свое стадо и теперь его ничего на свете не держит. Возможно, он уже завтра найдет свою смерть. Нырнет на километр, встретит там какого-нибудь до сих пор не известного монстра  и больше никогда не вынырнет. Унесет с собой тайну. Время, вот что меня заставляет действовать таким образом.

Марта молчала. Не дождавшись ответа, Сергей решил, что настало время включить режим распознавания языков обитателей моря. Крепче сжав ногами трубу скутера, он поднес к маске левое запястье, на котором висел коммуникатор. Это была не упрощенная болталка, а настоящий, многофункциональный  научный прибор. Стоило нажать необходимые символы и в уши его ворвались голоса моря. Скрип, мерные удары, словно где-то неподалеку бьет колокол, щелчки. Все это имело смысл, все по его желанию можно было перевести.

Вот послышалось тихое хрюканье, сменившееся шумом схожим с неясным говором толпы.

Белуха, подумал Сергей. Он хорошо знал, кто может издавать такие звуки, устраивать подобные концерты. И все-таки взглянул на экранчик, убедился по полоскам звукового спектра, что не ошибся. А еще, в нескольких километрах от него резвилась  стайка дельфинов. И совсем в другой стороне, вяло, с большими паузами, переговаривались касатки. О еде и добыче.

Не было только китов.  Впрочем, отчаиваться не следовало. Он еще не достиг места, где вчера встретился с кашалотом.

- Братик, ты меня слышишь? – снова возник у него в наушниках голос Марты.

- А куда я денусь с корабля?

- Я вот тут подумала, что слово на языке касаток может их и обозначать. А касатки, как ты знаешь, часто нападают на китов. Наверное, император от них отбиться способен, но языковая традиция – есть языковая традиция.

- Куда ты клонишь?

- А вдруг он пытался тебя предупредить? Вдруг тебе надо ждать каких-то неприятностей именно от касаток?

- Сомнительно. 

- Ну, не знаю, тогда, но не нравится мне это как-то.

- Может, ты и права. Я буду начеку. 

- Береги себя, братик, - сказала на другом конце земного шара Марта.

- Обязательно, - заверил ее Сергей. – Я вооружен, даже от касатки при нужде отобьюсь. И не только от одной.

Он не обманывал. К бедру его был пристегнута кобура с парализатором, способным стрелять под водой. В обойме было десять капсул, заряженных не парализующими капсулами, а способным свалить и слона ядом. Для того чтобы он подействовал, достаточно было попасть нападающему хоть куда-нибудь, пусть даже в кончик хвоста.

Сергею показалось, что он плывет слишком глубоко,  и он довернул ручки скутера вверх, стал удаляться от дна. Ему думалось о том,  что за последнее время морская зоолингвистика продвинулась очень далеко. Закавыка была только с большими китами, особенно с кашалотами. Слишком сложным был их язык, слишком многими символами были нагружены его звуки. А еще они обладали довольно простым мышлением, но оно отличалось от человеческого. Или, так, кажется только потому, что до сих пор не удалось до конца разобраться в их языке?

И вот, теперь, возник шанс продвинуться в его изучении. А может это понятие окажется тем камешком, который сдвинет с места лавину и случится коренной прорыв?

Он плыл к намеченной цели, вслушивался в разговоры обитателей моря и ждал, когда среди них раздастся голос кашалота.

Сергей выключил мотор скутера и вывел на коммуникаторе карту. Сверившись с ней, он убедился, что не ошибся. Где-то тут он столкнулся  с императором. Здесь, стало быть,  и следовало ждать новой с ним встречи. Если ей суждено случиться, конечно.

Либо пан, либо пропал, сказал он себе. Завтра я передам запись разговора и свои соображения, догадки на обсуждение коллегам, но сегодня еще есть шансы узнать что-то новое, как-то их пополнить.

После этого осталось лишь выбрать в коммуникаторе сигнал, который почти со стопроцентной вероятностью на языке кашалотов означал желание общаться. Сигнал прозвучал. Задав цикл его повторного воспроизведения в пять минут, Сергей принялся ждать.

Здесь было ощутимо холоднее, чем у берега, да и живности осталось меньше. Из созданных людьми видов он видел лишь чистильщиков, предками которых были наутилусы. Размером в несколько метров, упрятанные в нарядные, разноцветные раковины, они двигались у него над головой, на поверхности воды, собирая так или иначе попавший в море мусор. Пластиковые, обросшие водорослями и раковинами бутылки, обломки дерева, пустые коробки от завтраков, куски пенопласта. Все это годилось им в пищу, перерабатывалось, становилось основой жизни.

Сергей подумал, что люди, конечно, за последнее столетие замусорили океан изрядно, но все равно должен наступить день, когда еды мусорщикам останется так мало, что они окажутся на грани вымирания. Ему представилось, как для того чтобы поддержать их популяцию на должном для выживания уровне, придется организовывать компании по рассеиванию на определенных участках моря специально созданного мусора.

Невольно улыбнувшись, он снова взглянул на коммуникатор,  и убедился, что в окружности нескольких километров ни один кит так до сих пор и не подал голоса. С другой стороны, это не означало, что их тут нет. Может быть единственный, нужный ему кашалот молчит, поскольку ему не с кем поговорить? Он и в прошлый раз обнаружился практически случайно. Разин, столкнувшись с ним в водной толще едва ли не нос к носу и вовремя сообразив на кого напоролся, заговорил. Сумел воспользоваться обстоятельствами.

Зов его коммуникатора прозвучал опять, но ответа не последовало.

Снова забросил старик невод в море, и вернулся он с одною морской травою,  подумал Разин. Ничего, сколько надо, столько он и будет ждать. Благо масок для дыхания в контейнере скутера просто завались, а замерзнуть в этих водах практически нереально.  

Маленькая разноцветная рыбка, которую каким-то чудом занесло так далеко от берега, заинтересовавшись, принялась обследовать его тело, зорко выглядывая на нем паразитов. Не нашла и разочарованно покрутившись на месте, уплыла прочь. Большая, выглядевшая опасно медуза двинулась в его направлении, и ему пришлось отъехать далеко в сторону. Не стоило испытывать судьбу. А вдруг у нее щупальца ядовитые? Такое тоже встречается. 

Коммуникатор опять отсчитал пять минут и возопил. 

Сергей взглянул на спектр сигналов. Судя по нему, те, кто еще минут двадцать назад издавал в окружности нескольких километров разнообразные звуки, вдруг резко замолчали. Уплыли или затаились.

Вот дела, не мог же он их распугать? Или мог? Что с его сигналом неладно? Хотя. может для паники есть причина, о которой он и не догадывается?

Сергей вздрогнул.  Огромная тень на мгновение закрыла от него солнце и тотчас унеслась прочь. Впрочем, этого вполне хватило для осознания, что она принадлежит очень большой рыбе. Опасной, конечно же, поскольку так ведут себя только хищники.

А вот это было уже плохо. Не то, чтобы совсем, но в достаточной степени. Вытаскивая парализатор, Сергей подумал, что от  стайки акул он отстреляется запросто. Причем преимущество его оружия в том, что в воду не попадет и капли крови. Стало быть, новых хищниц это не привлечет. Однако он отвлечется и может упустить кашалота, да и отъехать придется подальше. Небольшое удовольствие проводить исследования в компании с акульими трупами.

Досаду он в этот момент чувствовал и раздражение, но ничуть не страх. Тот появился тогда, когда Разин сумел разглядеть, кто именно пожаловал к нему в гости, ибо это оказалась не обычная акула. Костяные бляшки и наросты, покрывавшие бока и спину хищника, словно панцирем безошибочно указывали, что это ракула, она же - панцирная акула. Мутной и запутанной была история возникновения этого создания. Упорнее всего слухи указывали на какую-то секретную американскую океаническую лабораторию, из тех, которые наплодились словно опята на гнилом пне на теле великого гегемона, окончательно проигрывавшего схватку за мировое господство, но в тот момент еще этого не осознавшего. А потом понимание происходящего пришло и принесло с собой крах, хаос. Тогда на свободу вырвалось немало таких созданий, которым ее вкусить совсем не следовало.

Достоверно было известно лишь то, что ракулы чаще всего крутятся возле побережья Америки. Причем, так близко к нему, что даже сюда, к Кубе, заглядывают очень редко, но если уж появляются, то оставляют за собой воистину жуткие и очень, очень кровавые следы.

Подфартило мне, однако, мрачно подумал Сергей.

На него из толщи воды наваливалось остроконечное, движущееся невероятно быстро тело. И вот сейчас он не мог сплоховать. Убивая панцирную акулу следовало попасть в определенное место. Как ему помнилось, оно было расположено возле жаберных щелей хищника. Все остальные выстрелы пропадут зря, ибо их отразит броня, великолепно защищающая тело нападающего, в том числе и от яда. 

Сергей выстрелил и промахнулся. Ему даже не надо было видеть, куда ударила капсула, он просто знал, что позорно промазал и поэтому тут же нажал спуск еще раз.  Снова промах.  И тогда, уже видя жадно разинутую зубатую пасть, воспользовавшись тем, что ракула перевернулась для атаки на спину, он выстрелил, чуть ли не в упор и на этот раз попал.

Он даже успел отпрянуть в сторону, и тело панцирной акулы, по инерции пронеслось мимо, буквально на расстоянии ладони от его бедра. Соприкоснись оно с ним и броня хищницы, как пить дать, ободрала бы ему ногу до кости.

Впрочем, размышлять не было времени. Взяв парализатор наизготовку, он принялся высматривать следующего нападающего. Тот должен, обязан был появиться. И не один. Ракулы никогда поодиночке не плавали. Только стаей, штук по десять, пятнадцать. 

Никого пока не было видно, если, конечно, не считать, мелькнувшую на самой границе видимости неясную тень. По идее ее мог отбросить кто угодно, но сейчас сомневаться в ее принадлежности не приходилось. Случилось Сергею некоторое время назад прочитать одну интересную монографию, где суммировались все данные по ракулам. В ней было написано, что создатели панцирных акул просто великолепно поработали с их социальными инстинктами, а по уму они очень близки человеку. Если добавить  к умению стратегически мыслить холодную рыбью кровь, да еще и врожденный инстинкт безжалостного убийцы всего живого, то смесь получится просто устрашающая.

Он взглянул вверх, на отделявшую воду от воздуха границу.

Толку-то? Ну, вынырнет он на поверхность, а дальше что? Просто ограничит свою маневренность. По идее, сейчас надлежало пуститься наутек. Да только скорость его скутера со скоростью преследователей не сравнить. Все равно догонят. А если кинуться наутек сейчас, то он превратится в убегающую добычу. Тут уже у хищников сработают инстинкты, и к бабушке не ходи. Пока же они держатся в стороне, поскольку на них произвела впечатление смерть их товарки. Только это ненадолго.  Вот-вот природная кровожадность пересилит страх, и они объявятся всей стаей. Что можно сделать за это время?

А можно, вдруг очень спокойно подумал он, предупредить порт. Более того, он обязан это сделать любой ценой, поскольку панцирные акулы появились у побережья Кубы не по его душу. Это набег, и целятся они на подводную часть порта. Вот там будут трупы, много трупов. А он попал в эту историю случайно. Как в старом анекдоте, в котором вывалившийся из кустов медведь спрашивает у грибника «Ты чего кричишь?», «Да вот, заблудился, - отвечает тот. – Вдруг найдет кто?», « Ну, я тебя нашел. Теперь тебе легче стало?». Сам, стало быть, позвал. 

Он думал все это, а пальцы его уже машинально набирали на коммуникаторе адрес службы спасения порта. И не было нужды в длинных сообщениях. Просто набрать слово «рукулы» и добавить к нему несколько восклицательных знаков. Потом закольцевать это сообщение, а оно будет передаваться по кругу, пока его коммуникатор работает. Вещь эта крепкая, надежная и не сломается даже оказавшись в желудке морского хищника. Тогда служба спасения, которая обязательно определит его координаты, сможет даже следить за продвижением противника в реальном времени.

От этой мысли Сергея словно обдало холодом.  Очень она ему не понравилась.

Ничего, решил он. Не все еще потеряно. Есть варианты. Вот, к примеру, один из них, только что пришедший ему в голову, вполне даже осуществим.

Он оторвал взгляд от коммуникатора, огляделся и понял, что его положение значительно ухудшилось. Ракулов теперь было пять, и они заходили с разных сторон, раскручивали обычную акулью карусель вокруг намеченной жертвы, а одна даже подкрадывалась снизу. Логично, конечно, для тех, кто сделал надлежащие выводы из смерти товарища. Интересно, стали бы они так действовать, уничтожь он нападавшую с  первого выстрела? Нет, скорее всего. Вот была у него тут четкая уверенность.

Убегать? Да, теперь остается только это. По крайней мере, порт он уже предупредил. И кстати, почему бы не попытаться выиграть немного времени? Некоторая фора совсем не помешает.

Он вывел на экране коммуникатора соответствующую функцию и чуть ли не с удовольствием, поскольку предвидел результат, ее запустил. Слух у панцирных акул был великолепный. И по нему, на максимальной громкости, молотом, ударил длинный, словно пулеметная очередь, сплошь состоящий из резкого скрежета вопль гнева кашалота.

Инстинкты ракулов сработали как надо, они в подобных случаях берут тело под контроль полностью.  Увидев, как рванули прочь морские хищники, Сергей сграбастал скутер и врубил полную скорость. Он гнал к побережью, хорошо понимая, что выиграл не более десяти, пятнадцать секунд. Причем, второй раз фокус с ревом наверняка не пройдет. Панцирные акулы на него больше не купятся. Толпой сядут ему на хвост, нагонят и начнут одна за другой атаковать. Он увернется от нескольких нападений, но рано или поздно одно из них достигнет цели и это станет его концом.

Очень радужная перспектива, подумал Сергей, оглядываясь.

Погоня была тут как тут и самая шустрая из панцирных акул уже плыла от него шагах в десяти. Вот она явственно прибавила скорость и тут, как раз в нужный момент Сергей заставил скутер вильнуть в сторону. Не прокатило. Вовремя извернувшись, прежде чем уйти вправо, хищница слово бритвой отхватила часть металлической трубы, при этом каким-то чудом не зацепив ноги Разина. Хотя явно целилась и на них.

И это уже было все, поскольку после этого мотор заглох. Времени разбираться можно ли что-то в нем исправить, уже не было. Его осталось лишь на то, что бы подороже продать жизнь. Выхватив парализатор, очень спокойно, словно в тире, Разин выстрелил в ближайшую хищницу. Каким-то чудом он попал с первого раза куда надо. Следующая отведала порцию яда со второго выстрела, причем, это оказалась та, которая повредила скутер.

Преследовательницы рассыпались в стороны, уходя с линии огня, снова закрутили карусель. К ним почти тотчас присоединилась еще одна,  а вдалеке уже виднелись тени остальной части стаи, больше десятка числом. 

Много, подумал Сергей, старательно прицеливаясь. Он хорошо понимал, что жить ему осталось секунд десять. Стоит только одной из ракул до него добраться и начнется кровавое пиршество, в котором каждая хищница будет стараться опередить товарок, первой отхватив кусок его тела. Его пожрет клубок из острых зубов и ненасытных глоток.

Он выстрелил четыре раза и только последней капсулой поразил цель. Никакого значения это уже не имело, ничего не решало. Просто у него оставались заряды, их следовало потратить. Для порядка.

Главное, чтобы все случилось быстро, думал он, глядя на то, как панцирные акулы сужают круги. Чем быстрее, тем лучше.

И вот именно тогда, совсем рядом послышался голос кашалота, а несколько секунд спустя в круг ракулов влетело огромное тело, с причудливым шрамом на голове, сплошь украшенной следами от присосок гигантского кальмара.

5.

У Сергея снова щелкнуло в ушах, а до поверхности было всего метров пять. И все-таки он сменил маску даже не попытавшись всплыть. Сейчас, он чувствовал это, ему позволено все, сейчас он способен на что угодно, поскольку остался в живых.

Так как, дар разум или проклятье? Думая это, Сергей натягивал на лицо пленку маски. Вот ракулы. Обычные акулы на их месте сражались бы за добычу до последнего, порабощенные хищническим инстинктом. При удаче, они могли и одолеть императора числом. Эти же холодно просчитали возможные потери и предпочли ретироваться, надеясь поживиться возле порта. Да только не обломится им там. Все уже предупреждены, там подняли по тревоге моряков с нашей базы и их так встретят, что ни одна живой не уйдет. Гарантировано.

- Меня ждет последняя охота, - сказал император. – Пришло время.

Символ «последняя» был сказан на языке белух. Что он означает, произнесенный кашалотом? Конечно, догадаться можно. Только где гарантия, что догадка будет точна? Вдруг с ним получится так же, как и запахом моря? Да и с тем, если подумать, не все ясно до конца. Нетрудно выстроить цепочку, в которой слово на языке врагов становится определенным символом. Однако, что оно конкретно означает? Именно ракулов или очень большую опасность? Разница огромна и ее еще предстоит определить. А так же, есть и новое слово, уже попавшее в память коммуникатора, прояснить значение которого необходимо просто позарез.

- Теперь ты мой друг,  - сказал Сергей, и коммуникатор превратил его слова в звуки языка кашалотов. – Я не хочу тебя терять.

- Теряется все, когда приходит время. А оно уже здесь, для меня.

У Сергея сжалось сердце. Он чувствовал себя кладоискателем, у которого отбирают только что найденное сокровище. Его вовсе не интересовало, как он вернется в порт. Ну, вызовет кого-нибудь и попросит забрать. Да и не было смысла туда плыть сейчас. Там идет схватка и он, безоружный и безлошадный, станет только обузой, а то и случайной жертвой. Важнее всего сейчас был император. Следовало определить один он такой, наделенный даром использовать слова из чужих языков  или это свойственно многим старым кашалотам? А может,  потеряв власть, стадо, общество себе подобных, они получают право использовать чужие языки? Стало быть, другие кашалоты тоже так могут, но пока молчат по этическим соображениям? Интересно, как они эту заимствованную речь между собой называют? Языком стариков? Загадка. Причем, даже если подобным даром наделен только данный кашалот, это превращает его в уникум, делает еще интереснее.

- Ты слишком торопишься. Ты еще силен и многое можешь сделать.

- Это не имеет значения, если приходит время.

Император висел в воде перед ним почти неподвижно. Сергею он показался вдруг похожим на старого монаха, уже отрешившегося от мира, ушедшего в себя и свои мысли, видения.

Разин посмотрел вниз. Там,  у дна, плавал труп ракулы. Его уже теребила какая-то придонная живность. В море все идет в дело, а мертвое начинает перерабатываться, не успев остыть.

Хотя, все не так просто. Император пришел  ему на помощь, скорее всего не задумываясь. Если бы он просто хотел умереть, то не дал бы ракулам уйти, навязал им схватку. Он же, фактически, взял его под охрану. Зачем? А может в совете Марты есть смысл?

- Ты никому не нужен, - сказал Сергей.  – Тебя ни для кого нет.

Он должен был уточнить.

- Правда, - ответил император.

- Ты ошибаешься, ты нужен мне.

Невероятно легко и очень грациозно, огромная туша кита двинулась прочь, но тотчас, сделав крутой разворот, вернулась обратно.

- Ты зовешь меня в свою стаю?

- Да.

- Но ты знаешь, что это означает? Ты будешь подчиняться.

Сергей вздохнул.

Верно. Объект исследования согласен только на роль вожака. Интересно, понимает ли он под стаей вообще всех людей?

- Твоим племенем буду только я?

- И те, кого ты приведешь за собой.

- А если я посчитаю, что твои приказы приносят вред?

- Мы это обсудим. Ты решился?

Возможность была уникальная. А еще Сергей прекрасно понимал, что она дает не только права, но и налагает обязанности, может быть очень обременительные. С другой стороны, кроме сугубо научного интереса, его подталкивало и чувство благодарности за спасенную жизнь.

Он улыбнулся.

Все, как у Кипплинга. «Мы одной крови, ты и я». А почему бы и нет, кстати? Книги, живущие так долго, всегда содержат в себе некое универсальное знание, невысказанные законы, незримо управляющие жизнью. 

- Что я должен сделать?

- Сказать мне, что ты готов стать частью моей жизни.

- Хорошо, я готов стать частью твоей жизни.

- Все, - сообщил кашалот. – Мы в одной жизни, мы  в одном стаде. Ты хочешь охотится?

- Да, хочу, - сообщил Сергей.

Никакого особого трепета он не испытывал, но осознавал, что сейчас произошло нечто невозможное в принципе. Союз человека и кашалота. Кто о таком слышал?

- Как вы, люди, охотитесь?

- Каждый по-разному.

- Хорошо, как охотишься ты?

Вот он, нужный момент.

- Я разговариваю, учу языки.

- Как они могут питать твое тело?

- За эту охоту меня кормят другие люди.  Она им очень нужна.

- Вот значит как.

Кашалот замолчал. Это тревожило, но почему-то не очень. Может быть, сказывалась эмоциональная усталость. День выдался просто сумасшедшим. И если в конце его удастся совершить парочку открытий, скорее всего они будут восприниматься вполне обыденно.

- Хорошо, - наконец сообщил император. – Давай охотится так. Ты должен хорошо питаться. Я за тебя отвечаю. Начинай со мной разговаривать.

© Кудрявцев Л.В., текст, 2017

© АНО «Национальный центр инженерных конкурсов и соревнований», 2017

  • Комментарии
Загрузка комментариев...