Черный Бок Япета

511
26 минут

Снег скрипел под ногами, блестел смоляной чернотой. Морт знал, что это просто черная космическая пыль, притрусившая огромный ледник, но каждый раз обманывался. Черный снег. Промерзшая насквозь пустыня – неподвижная, беспредельная, она, казалось, жила странной безмолвной жизнью, дышала глубокими кратерами. И дыхание ее ледяной дымкой парило в воздухе, оседало на прозрачные термокостюмы людей и собак. Словно говорило им, незваным гостям: прочь! Вам здесь не место. Вы еще слишком живы. Бродили тут и до вас смельчаки, не чета вам, но даже им не по зубам оказался Япет. Постучав в двери черного безмолвия, они остались с ним навсегда.

Уходите. Пока вы еще чужие.

- Мортон! Объект!

Крис махнул рукой в сторону кратера, к которому подбежало три лайки из шести. Собаки стояли, задрав морды и флегматично виляя белыми хвостами. Мортон подошел ближе. Посмотрел снизу вверх на кратер. Скользнул долгим взглядом по черному безмолвию. Помнишь меня? Я один из тех, кто стучал, и не раз, в двери. Твои чертовы мерзлые двери! Но мне повезло. Я не только сумел уйти, но еще и посмел вернуться. Что скажешь теперь?

Пустыня молчала.

- Надо поторапливаться, Мортон.

Он кивнул. Термокостюмы удержат температуру еще часов десять. Максимум – двенадцать. Установлено опытным путем год назад. Япетный год. Морт лично убедился, что черный бок капризной планеты не дружит не только с машинами, терморегулирующими защитными костюмами и прочей сложной техникой, но даже с налобным фонариком. А потому действовать приходилось вручную, порой – практически вслепую. А еще – очень быстро.

В прошлый раз собаки обследовали три десятка кратеров. И лишь семеро из них оказались интересны для человечества. Причем, за пятью пришлось перебираться через хребет Япета – вся шестерка собак упорно тянула в гору. Перебрались. Благо гора в этом месте была невысокой, а снаряжение всегда под рукой. И времени, как им казалось, навалом. Кто же знал, что термокостюм Мортона начнет раньше срока терять резервный запас тепла. «Тепловики» его спутников продержались еще около часа. За это время товарищи успели дотащить полуживого Морта до корабля (температура в его костюме уже скатилась до минус тридцати) и взлететь. Мортон вздрогнул, вспоминая, как леденеющей куклой висел на руках Джима и Кейта, Билли бежал впереди, а Черный Бок все пытался обнюхать хозяина. Как карабкались по горному хребту (чтоб его!), благословляя притяжение Япета – на Земле бы не дотащили живым. Не успели бы. А он все силился сказать: «Бросьте, ребята. Уходите, пока можете, а я здесь навсегда». Минус сто сорок – это вам не вечное лето. Когда немеет, замерзая, тело – становится страшно, но когда под взглядом безмолвия выворачивается наизнанку душа – это, знаете ли, больно. Потому крутящаяся на языке фраза так и не вырвалась наружу. Замерзла.

А то, что собак нет, Морт заметил только на корабле…

Крис достал карабин. Покосился на черный склон кратера – не слишком высокий, всего каких-то метра четыре, но достаточно крутой и скользкий. Без снаряжения не обойтись – колья с натянутой веревкой с прошлого раза остались. Иные кратера совсем низкие и пологие, можно и пешком зайти. Только серебра в них нет… Крис щелкнул карабином.

И пронзил тишину протяжный вой.

Мортон и Крис замерли, прислушиваясь. Занервничали собаки. Снова вой. Лайки закрутились на месте, тревожно подняли носы. Кто-то зарычал, кто-то тявкнул.

- Это эхо, - сказал Крис. – Эхо гор. Наверное. Здесь никого нет. Не может быть.

Морт молча прошел несколько шагов вперед. Всмотрелся в безмолвную равнину. Черный лед, мерзлая бесконечность. И бесшумная тень между далекими кратерами. Или показалось? Не разглядеть ничего. Вечный день внутреннего полушария Япета правильнее было бы назвать вечными сумерками – свету Сатурна далеко до солнечных лучей.

- Что происходит? – к ним, цокая «кошками» по льду, подошли Джек и Барбарди.

- Э… Эхо, - повторил Крис.

- Если эхо, - проворчал Барбарди, - полезли за серебром. Некогда болтать.

Барб развернулся и потопал к соседнему кратеру, возле которого тоже крутились лайки. Шел, не переставая бурчать. Его напарник, Джек, шагал молча – он вообще любил помолчать, за него говорил Барб. Мортон невпопад подумал, что голос Барбарди ужасно похож на голос сварливого толстяка. Закроешь глаза, и видится эдакий добродушный увалень, перекатывающийся с боку на бок. Открываешь – подтянутый жилистый мужчина со строгим взглядом. Нет, однозначно невозможно общаться с Барбом с открытыми глазами.

Джек с «увальнем» уже карабкались по склону своего кратера, а Морт все стоял и смотрел куда-то за горизонт.

- Мортон, - Крис тронул его за плечо. – Опять замерзнуть хочешь?

- Там тени, - сказал Мортон, и Крису стало не по себе. Три пропавшие экспедиции. Двое выбравшихся из темной зоны бедолаг, один из которых умер от обморожения, не долетев до Земли, второй, вернувшись с Япета, сошел с ума. Теперь вот Морту что-то мерещится. Крис никогда не верил россказням о зове черной пустоши, которая якобы манит, притягивает, а, схватив, не выпускает, но сейчас, глядя на друга…

- Зря ты прилетел, Морт. Не надо было.

- Эй! Ты еще тризну по мне справь, - огрызнулся Мортон и зашагал к кратеру.

Взобраться на вершину кратера, закрепить снаряжение, забраться в жерло – один спускается, другой страхует наверху. Хотя, правильнее было бы сказать – не страхует, а просто опускает-поднимает веревку, чтобы было удобнее передвигаться по отвесной стене. Падения здесь бояться глупо. С силой притяжения в сорок раз меньше земной захочешь – не разобьешься. И тем не менее, говорили: «страховка». По привычке. В данном случае страховал Морт. «А Крис – перестраховывался», - мрачно подумал бальзамоискатель, глядя на спину товарища и напарника, не пустившего его в кратер. Ну и ладно. Налазился он уже. Мортон наблюдал, как Крис снимает со специального пояса флягу за флягой и заполняет их «серебристым бальзамом» - вязкой жидкостью, не имеющей аналога ни на Земле, ни на других планетах. Вещество это водилось и на светлой стороне черно-белого спутника Сатурна. Собственно, там его и обнаружила первая экспедиция Япета чуть больше шести лет назад. После изучения бальзама по всей Америке, а потом – и другим странам, начали открываться «серебристые криосауны», способные, в отличие от косметических азотных, если не излечить практически любое заболевание, то хотя бы замедлить его. Сауны с инопланетным бальзамом использовали вместо химиотерапии, антибиотиков и даже транквилизаторов. Сам Морт, обморозившись в прошлый раз, лечился серебром. За счет заведения, так сказать. Правда, лечить ему нужно было не столько тело, сколько обмороженную душу, но тут уже бальзамы бессильны…

Разумеется, «серебро» мгновенно стало на вес золота. И потянулись на Япет охотники за богатством. Как некогда Калифорния содрогнулась от лихорадки золотой, так нынче дрожала черно-белая планета от лихорадки серебристой.

Только маловато оказалось серебра. На светлом полушарии бальзам попадался в одном кратере из ста. Можно было сутками бродить по ледяной пустыне, не найдя ни одного живого источника. Кому-то просто не везло, кто-то опоздал – перед ним уже побывали другие бальзамоискатели. Восстанавливался опустошенный кратер лишь спустя малый Япетный год. А потом начали пропадать корабли. Отчаянные охотники за серебром, истоптав светлую сторону Япета, летели на темную. Летели, несмотря на то, что о ней до сих пор не было четких данных – исследовательские зонды упорно отказывались садиться на темный бок. В лучшем случае, несмотря на команды, облетали его десятой дорогой. В худшем – уходили в безопасный режим. Но лихорадке нет дела до данных.

Бедолага, первый вернувшийся на Землю с темной стороны, сам не понял, что остался на Япете навсегда. Но все же он сделал главное – вынес к кораблю флягу с серебряным бальзамом, и до самого дома прижимал ее обмороженными руками к обмороженной груди. А еще, прежде чем сойти с ума, успел подтвердить то, о чем все догадывались: на темном полушарии не работает техника. Никакая. И четвертой «черной» экспедиции повезло, что они додумались оставить корабль с пилотом на белой стороне. Пятая экспедиция прилетела лишь спустя земной год, но зато взяла с собой специально выведенных «япетных» лаек. Среди охотников были и Морт с Черным Боком. Прошлая экспедиция Мортона была уже восьмой. Никто из его экс-соратников на девятый полет не решились.

Дернулись веревки – Мортон начал поднимать напарника. Но вдруг его внимание отвлек растерянный лай. Он, обернулся, посмотрел вниз. Белая тень метнулась к подножию кратера, раздался визг, собаки превратились в единый рычащий ощетинившийся клубок. Отчаянный вой, крик подозрительно похожий на предсмертный. И тень умчалась прочь.

- Морт?! Ты заснул там? Эй!

Мортон медленно повернулся к висящему в кратере Крису. Потянул за веревки.

- Что с тобой? – вскарабкавшийся на вершину Крис всмотрелся в белое лицо товарища.

Морт молчал. Сначала спуститься, проверить, а потом уже рассказывать про зловещую Тень. Если будет, про что рассказывать…

- Мортон? Ты в порядке?

Он кивнул. По прежнему молча. Крис посмотрел на него, как на психа. А он и есть псих. Су-мас-шед-ший, -шедший, -шедший, -шедший. Морт спускался, пятясь и держась за веревку, и повторяя про себя (или вслух?) одно и то же слово. К концу склона даже развеселился.

Но ненадолго.

- Бейсик! Бейсик пропал!

- Ты чего вопишь? – Крис, не поднимая головы, поправлял фляги на поясе.

- Вожака нет!

- Мортон, послушай…

- Сам смотри!

Крис уставился на связку. Две белые собаки скулили и щетинили, насколько позволяли «тепловики», загривки. Две. А должно быть трое! Морт озирался по сторонам, в надежде, что Бэйсик просто отбежал куда-то. Его напарник подошел к лайкам, наклонился, пощупал лед.

- Здесь шерсть, - сказал он, выпрямляясь. – Что ты видел, Мортон?

- Тень. То есть, я видел собаку, но… Как же это?

- Что у вас произошло? – Барбарди материализовался бесшумно, словно сам был тенью.

- Да вот, - Крис растерянно кивнул на лаек. – Бейсика уволок. Кто-то…

Барб с полминуты молча изучал двух собак. Потом коротко бросил:

- Уходим.

- Что? – Крис аж подпрыгнул. – Здесь еще столько…

- Вам мало приключений? – от сварливых «увальневых» ноток не осталось и следа, теперь голос Барба вполне соответствовал его внешности.

– Прошлый раз, - он выразительно посмотрел на Морта, - кто-то не рассчитал время с температурой и едва не сдох. А все потому, что подумал: «Здесь еще столько наживы!». И не ушел вовремя. Теперь мы снова «не рассчитали», решив, что планета абсолютно необитаема. И пока не выясним – с чем столкнулись, лучше отойти.

- Я знаю – с кем. Я видел собаку.

- Здесь могут быть другие экспедиции, - предположил Крис. – У них тоже есть собаки…

- Бойцовые лайки?

- Может, они решили избавиться от конкурентов?

Барб покачал головой, посмотрел на Мортона.

- Ты видел собаку или собак?

- Собаку. Одну.

- Одна «япетная» лайка не справится с тремя. Для полетов на Япет выводились одинаково крупные, выносливые лайки с повышенным IQ и умеренной агрессией. Одинаковые, понимаете? Я отслеживаю все новости УВК, и не слышал, чтобы для этой цели создавалась еще какая-то порода. А значит, чтобы напасть на упряжку, отбить и уволочь вожака, нужен кто-то посильнее и поагрессивней нашей лайки. А главное, этот кто-то должен быть без скафандра!

- Я знаю, кто это был, - сказал Мортон. – Надо было вернуться тогда.

Барб с Джеком недоуменно переглянулись. А Крис вздохнул и сказал:

- Морт, опомнись. Температура – минус сто сорок три по Цельсию. Лайки, конечно, выносливы, но не настолько.

- Уходим, - припечатал Барб.

- Говорят, здесь одно время марсиане жили. Каким-то образом. Может, и лайки…

- Сказки это все про марсиан! И не знаю, что ты там себе насочинял, но это тоже сказка.

Ответом спорщикам стал протяжный вой. Мужчины, не сговариваясь, пристегнули поводья собак к поясам и зашагали к кораблю. Новый вой настиг их у границы с белым полушарием.

- Быстрее! – Барбарди и Джек рванули так, что потеряли равновесие, Барб поскользнулся, а Джек и вовсе упал. Вернее – мягко спланировал на лед.

Вой. Снова и снова. И три тени маячит среди кратеров.

Собаки занервничали, заметались. Шелли дернулась, закрепленный наспех карабин сорвался с пояса, и собака помчалась прочь.

- Шелли! Ко мне! Шелли! Крис, держи Марса! – Мортон перещелкнул карабин с поводком на пояс товарищу и бросился за удравшей лайкой.

- Морт, оставь ты ее! Самим бы убраться.

- Нет уж. Больше я не брошу здесь ни одной собаки. Шелли!

Лайка остановилась, неуклюже присела на задние лапы. Мортон настиг ее в два прыжка. Пристегнул поводок к ошейнику. И с размаха пнул ногой в живот. Затем еще и еще, лайка взвыла, попробовала огрызнуться, что, впрочем, было абсолютно бессмысленно в термокостюме со шлемом. Морт ударил снова. Шелли завизжала, припала к земле.

- Мортон! – Барб схватил его за руку. – Ты что творишь? Убираться надо!

- Я больше не позволю сбежать ни одной собаке, - выдохнул Морт. И поволок Шелли к кораблю, но Барб отобрал поводок и пристегнул к своему поясу. Рядом со связкой фляг.

Мортон замедлил шаг, согнулся. Тяжело выдохнул. Что это с ним? Никогда раньше он не позволял себе ничего подобного ни с животными, ни с людьми. Он посмотрел в спину товарищам. Барб, обвешанный флягами, и плетущаяся за ним Шелли. Джек с Колли, Джейной и Карром на поводках. Крис с флягами и с Марсом. Бедный Бейсик. А Шелли надо будет дать двойную порцию еды. Мортон выпрямился и… Навалилось тяжелое, сбило с ног. Щелкнули клыки у шлема, ударили в грудь сильные лапы – на Земле бы убил такой удар. Красные глаза уставились на человека, обожгли холодным безумием. Человек не двигался.

- Бок. Черный Бок, - прохрипел он, краем сознания отмечая, как за спиной споткнулся, останавливаясь, Крис. Как натянули поводья собаки, стремясь свести счеты с чужаком, как выматерился Барб. А Джек молча с ним согласился.

Тень тоже замерла. Принюхалась к распластавшемуся человеку. И зарычав, отступила. Попятилась, все еще рыча, и бросилась прочь. Две другие тени замешкались на секунду и бесшумно помчались за первой. Едва дыша, Мортон смотрел вслед собаке. Дикий пес, убегающий в бесконечное черное безмолвие. Тень, скользящая по ледяному морю. Некогда белая и пушистая, а сейчас свалявшаяся шерсть. Выступающие ребра. И черный левый бок. Он был единственный такой среди безупречно белых лаек – чернобокий, бракованный. Морт купил его, не задумываясь. И он бы ни с кем его не спутал. И пес узнал хозяина. Узнал и признал, несмотря на предательство. Но как?

Температура – минус сто сорок три по Цельсию.

Прошло три земных месяца.

Здесь невозможно жить, здесь нечего есть, негде спрятаться от холода, и – прав Барб – сказки о марсианских поселениях всего лишь сказки.

И тем не менее.

Это был Черный Бок.

Черный Бок мчал сквозь сумрак япетного дня. Его спутники бежали рядом, отстав на пару шагов. Бок кожей чувствовал их недоумение. Еда была в наших зубах! Живая теплая еда, которую не так уж часто здесь встретишь. Да что там – не часто, первый раз попалась! Почему главарь ее бросил? Самку свою накормил, а как же мы? А, вожак? Вожак молчал. Он почти забыл Морта. Забыл, как скулил у подножия горы, в надежде, что хозяин спустится за ним. Забыл, как карабкался по скользкому крутому склону, каждый раз скатываясь вниз, вставая и повторяя попытку – снова и снова. Сизифов труд, подумал бы человек. Бок ничего не думал, он бежал и скатывался, скатывался и бежал, пока не упал обессиленный. Забыл, как завыл – отчаянно, горестно – увидев взлетающий над горным хребтом корабль. И вместе с ним завыли Майка и Спарк – товарищи по связке, и Тара с Барсом тоже завыли. И даже Лит. Собаки не умеют анализировать, сводить воедино причины и следствия, просто они как-то сразу почувствовали, что остались одни. Что никто не спустится забрать их в теплую каюту, накормить вкусной мясной смесью, почесать за ухом, наконец.

Черный Бок выл и выл, крича далеким звездам о своей потере. А потом почувствовал, что замерзает. И закончилась бы собачья история совсем печально, если бы не счастливая случайность. Окончательно осознав, что его бросили, пес помчался по черной пустыне, холодной, неприветливой, чужой. Он не надеялся удрать от смерти, но и ожидать конца, безвольно сложив лапы, не собирался. Бок бежал и бежал, чувствуя, как с каждой секундой уходит тепло из термокостюма, из тела. Поскальзывался, падал, вставал и мчал дальше, несмотря на коченеющие лапы. Майка со Спарком бежали за ним, тоже слабея и замерзая. Рядом мчались Тара и Барс со своим вожаком – Литом. С того момента, как они остались одни, без людей, забияка Лит ни разу не попытался задеть Бока, хотя обычно любил устраивать «разборки вожаков». Впрочем, Боку некогда было удивляться – он бежал. А когда, наконец, рухнул без сил, то вдруг понял, что больше не мерзнет. Там, куда он прибежал, было тепло! Бок слабо взвизгнул. Будь он человеком, непременно задумался бы об удивительных природных явлениях, понял бы, что в центре темной стороны Япета, у подножия горного хребта, кратеры полны не серебром, а лавой. А потому здесь – на крохотном участке ледяной планеты – тепло! Он бы задумался, почему ни одна из земных экспедиций до сих пор не наткнулась на этот оазис, почему никому из потерянных людей не повезло так, как лайкам. Будь Бок человеком, подумал бы еще много о чем. Но он был псом, а потому просто пользовался неожиданным даром Япета. Лег на живот, вытянул измученные лапы, положил на них морду и тихонечко заскулил. Спустя несколько мгновений к нему подползла Майка, примостилась рядом, прижалась спиной. Спарк свернулся клубочком рядом. Лит с Тарой и Барсом разместились чуть поодаль.

Япет принял новых жителей.

- Я должен вернуться за Боком!

На корабле Мортон стянул с себя термокостюм, остервенело зачесал спину. Как всегда после «тепловухи» жутко зудело все тело.

- Морт, это не Бок, - возразил Барб, снова включая «голос увальня». – Там невозможно выжить.

- Тогда что же это? – Морт поднял на него тяжелый взгляд. – Древний марсианин?

- Я не знаю. И пока мы не выясним этого наверняка, лучше…

- Как они могли его бросить? Как могли?

- Они тебя спасали. И спасли, между прочим. Возиться с собаками было некогда.

- Я должен вернуться.

- Сейчас ты должен отдохнуть, - Барб миролюбиво развел руками.

Ага, как же! Я засну, а они взлетят. Дудки! Морт одним глотком выпил двойную порцию энергетического напитка. Задумался. Невпопад вспомнилась Хелена. Ее он тоже предал, как Бока. Изменил с черно-белой планетой. Боже, как же Хел не хотела его отпускать в первую экспедицию! Плакала, просила остаться, твердила, что чувствует катастрофу. Мортон слабо усмехнулся. Он прилетает на Япет уже седьмой раз. Официально – охотник за серебром, а на деле – нелепый влюбленный. Наркоман, неспособный прожить без черно-белого безмолвия. Но если светлая сторона Япета его просто завораживала, то темной – он был одержим. Хелена оказалась права – катастрофа случилась. Нет, ни один их корабль не пострадал, не сбился с пути, - потерялся сам Мортон, пропал в ледяной пустоши. На родную Землю возвращалось лишь тело. Душа каждый раз оставалась на спутнике Сатурна.

Он потерял Хелену.

А потом и Бока.

Бок. Черно-белый пес лучше всех находил серебро. Пока другие лайки принюхаются, он уже три нужных кратера вычислил. На светлой стороне исследованием кратеров занимались роботы, на темной – собаки. Лайки, выведенные специально для того, чтобы вынюхивать бальзам. Как земных собак натаскивали на наркотики, так этих – на серебро.

Бок был лучшим. Настоящим вожаком. Впрочем… Почему же был? Он и сейчас… есть.

Бок выл. Сидел посреди теплового оазиса Япета, задрав морду, и изливал душу безразличному диску Сатурна. Тара и Спарк какое-то время смотрели на вожака растерянно, а потом тоже завыли. На всякий случай.

Бок выл. А перед глазами пса мелькали картинки. Вот они с Мортом на зеленой лужайке валяются в обнимку. Вот он рычит на ночных негодяев, посмевших обидеть Морта. Вгрызается одному из них в ногу, рвет мясо, задыхается от вкуса крови на зубах. А Морт позже гладит его по холке, говорит: хороший. Причем тут хороший или плохой, когда на любимого хозяина напали? А потом они с Мортом играют в нападение и защиту. Морт все время повторяет: «В космосе не нужны агрессивные лайки, но сейчас-то мы на Земле». А вот они с Мортом в тесной коробке именуемой кораблем. Следующий кадр – он сидит у вулкана, переминаясь с лапы на лапу, смотрит в небо, все еще надеясь, что Морт вернется. Что он случайно забыл о Боке, но скоро вспомнит, обязательно вспомнит. Ведь иначе не бывает, правда? Вот они с Майкой и Спарком стягивают друг с друга ставшие обузой термокостюмы, рвут их сначала «кошками», потом – когтями и зубами. Связка Лита занимается тем же самым. Обычные собаки до такого, может, и не додумались бы, но япетные лайки превосходили по интеллекту своих четырехлапых сородичей. И вот новая картинка – его лапы скользят по «тепловику» бывшего хозяина. Бывшего – не потому что предал, а потому что Бок практически успел его забыть. А у хозяина в глазах страх и… Что еще? Удивление? Радость?

Подошла Майка. Лизнула Бока в ухо. Он на нее рыкнул.

А спустя минут десять оборвал вой и повел Тару со Спарком к «холодильнику». Майке-то еды на несколько дней хватит. Кажется, еду звали Бэйсиком.

Шесть тел лежали вповалку. Скованные льдом, припорошенные черной пылью Япета, уже заметно изуродованные. Три собаки, обнюхав добычу, отыскали места, где кромка льда была самой тонкой, после чего улеглись сверху, согревая ее теплом своих тел. Полизали лед. Ковырнули когтями. И, наконец, добрались до еды. Бок деловито принялся отгрызать подтаявшую руку мертвого человека. Собственно, от руки остался лишь плечевой сустав. Остальным собаки пообедали раньше. Справившись с задачей, Бок схватил руку в зубы и побежал к оазису. Его свита устремилась за ним. Каждый со своей добычей. А человеческие тела остались лежать замороженной исковерканной грудой.

Такова была судьба пропавшей экспедиции Япета. Одной из.

Пообедав, собаки, как по команде побежали к кратерам с серебром – они полукольцом окружали оазис тепла и, в отличие от тех, которые попадались людям, были пологие и всего метр высотой. Лайки, свесив морды, налакались бальзама и вернулись в тепло. Спать.

Люди глупы. А может, просто невезучи. Как бы там ни было, они так и не нашли способа выжить на Япете. В отличие от собак. В самый первый день Бок заметил на обрывках скафандра лужицы серебряного бальзама. Видимо, кто-то из людей расплескал, когда тащил Морта. От лужиц пахло чем-то знакомым и родным, хоть и далеким. Этот запах гонял его от кратера к кратеру, манил домашним огоньком. Бок принялся слизывать лужу. Лизал долго, самозабвенно, а потом, повинуясь то ли неведомому инстинкту, то ли зову Япета, рванул к источнику бальзама. Он всегда их находил безошибочно и знал, что рядом с участком тепла целая цепь серебристых кратеров. Пес запрыгнул в первый попавшийся и стал лакать кислую вязкую жидкость. И вдруг понял, что не мерзнет. Несмотря на то, что ушел от источника тепла. Серебро грело изнутри, разгоняло кровь, разжигало огонь жизни. Бок спрыгнул с кратера. Увидел, что Майка, Спарк и еще Тара последовали его примеру и сейчас, довольные, встряхивались у кратеров.

Собаки вернулись к оазису. Гордый Бок шел впереди, рядом бежали Майка и Тара, Спарк – чуть позади. А в оазисе их встретил Лит. Шерсть его торчала дыбом, глаза горели недобрым огнем. Люди всегда удивлялись вражде Лита и Бока, вожака белого и черно-белого. Не понимали, с чего вдруг мирным лайкам, созданным лишь для того, чтобы искать серебро, взбрело в голову сводить какие-то счеты? Бок нападкам Лита не удивлялся. Он помнил, как Морт играл с ним в нападение-защиту. С Литом тоже мог кто-то поиграть…

Белый вожак посмотрел на Тару и коротко тявкнул. Тара прижалась к Черному Боку. Она нашла нового главаря. Лит ощетинился еще сильнее, зарычал. Теперь уже на Тару рыкнул Бок. Отойди, мол. Тут мужской разговор. И повернулся к Литу. Обычно собаки, прежде чем напасть, долго рычат, ходят кругами, приноравливаются к противнику. Морт во время игр никогда не рычал, всегда бросался на Бока без предупреждения. Бок запомнил. А потому сейчас просто прыгнул на Лита, не дав тому времени сгруппироваться и вообще – опомниться. Впился зубами в ненавистную шею, рванул, отскочил, чтобы снова напасть, сбить противника с ног, укусить, и еще, и еще. Ухо белого вожака повисло клочьями, нос кровоточил. Лит, ошеломленный и сбитый с толку, отполз в сторону, зарычал, шатаясь, поднялся на лапы. Попробовал обойти врага, но не успел – Бок нанес новый удар. Он прыгал из стороны в сторону, рвал противника клыками, оставаясь при этом невредимым. Он не был сильнее Лита, но был хитрее и изворотливее. Благодаря Морту. И Бок был счастлив! Сколько раз люди растаскивали их с Литом, не давая свести счеты с ненавистным задирой. И вот, наконец, пришло время расплаты! Лит отбивался до последнего. Ни разу не заскулил, не попросил о пощаде. И, в общем-то, умер, как герой. Еще и накормил собою четвероногих товарищей. Всех, кроме Барса…

Молодой пес спокойно наблюдал за битвой двух вожаков. А затем решил то ли отомстить за погибшего соратника, то ли заявить о своих правах на звание Главного. А, может, просто подраться захотелось. Он напал неожиданно. Бросился на уставшего Бока, сбил с ног, но и сам не устоял. Собаки покатились по черному льду, но очень быстро вскочили, закружились друг против друга. Черный Бок понял, что проигрывает в силе свежему противнику. И тогда он решился на хитрость. Принялся нарезать неспешные круги по оазису, не убегая далеко от Барса, но и не подпуская его слишком близко, то замедляя бег, то резко отпрыгивая в сторону. Увлеченный погоней, Барс не заметил, как оказался на краю оазиса. Как выпрыгнул вслед за врагом в мерзлую пустоту и оказался во власти запредельного холода. Барс, не отведавший бальзама, продержался недолго. А стая Черного Бока получила еще один ужин.

Бок же, ощутив вкус победы, сделал «полукруг» почета, пробежав по краю оазиса – от хребта до хребта. А вернувшись в участок тепла, ощутил, что слегка продрог – действие бальзама потихоньку сходило на нет. Бок начал понимать правила жизни на Япете.

В тот вечер, засыпая, он снова взгрустнул о Морте. Где ты, хозяин?

Хозяин? Ну, уж нет! В этой глуши он сам себе господин!

Впрочем, о Морте Бок еще долго не мог забыть. Первые дни подолгу смотрел на небо. Прислушивался к шорохам, к каждому звуку, надеясь учуять знакомые шаги. И кто же знал, что услышит он их именно сейчас. Спустя япетный год Морт пришел к оазису.

Четыре собаки поднялись навстречу человеку, который когда-то хоть и не по своей воле, но оставил их умирать на диком морозе. Бок посмотрел на Морта и снова увидел странную смесь удивления, радости и страха во взгляде. Человек поднял шлем, с наслаждением вздохнул. Затем снял с пояса небольшой пакет, выудил из него такие знакомые пластиковые банки, вскрыл, поставил на лед и подтолкнул к собакам. Лайки понюхали мясную смесь, но не притронулись к лакомству. А Бок даже нюхать не стал. Он смотрел только на Морта и не мог понять, что с происходит с его песьей душой? Хотелось скулить от радости и рычать от злости одновременно. Но поскольку вещи эти несовместимы, Бок стоял и молчал. Морт что-то сказал ему, показал на банки, развел руками. Бок понюхал смесь и осторожно лизнул, не сводя глаз с человека. Стая, увидев, что вожак одобрил принесенное человеком, тоже принялась за еду.

А Морт говорил и говорил. Кажется, звал на корабль. Бок никогда не любил корабль – тот был тесным и плохо пах. Но еще недавно отдал бы ухо, чтобы вернуться в эту жестяную коробку. А теперь… Эх, Морт, где же ты был, когда я тебя так ждал? Почему не вернулся тогда? Бок коротко заскулил. Мортон расценил сигнал по-своему. Сделал шаг, отстегнул от пояса поводок с ошейником, протянул руку. Бок зарычал. Отпрыгнул в сторону, оскалился, ощетинился. И человек отступил.

Окинул взглядом оазис тепла. Посмотрел на изменившихся, но вполне довольных жизнью лаек, на отвислый живот Майки – у Япета-то скоро появятся новые жители! Подумал, что черно-белая планета определенно любит собак и не слишком жалует людей. Повесил ошейник назад на пояс. Выждал пару минут, и только тогда подошел к успокоившемуся Боку и обнял друга за шею. А затем развернулся и зашагал прочь.

- Морт, ты сумасшедший! – Барб встретил его разъяренными воплями. Крис молчал, лишь смотрел исподлобья. Лучше бы он тоже кричал. – Мы уже взлетать собрались! Чокнутый! Я напишу в Управление Внеземных Колоний, что ты псих. Тебя больше ни в один полет не пустят.

- Нашел хоть что-то? – спросил, наконец, Крис.

- Нет. Там ничего нет. Полетели.

© Лебединская Ю., текст, 2018

 

  • Комментарии
Загрузка комментариев...