ЖУКОВ И ЭЙЗЕНХАУЭР – ЧЕРЕЗ 10 ЛЕТ ПОСЛЕ ПОБЕДЫ

4090
26 минут

Из дипломатических архивов 

Публикуемый ниже документ – фрагмент материалов из Архива Внешней Политики Российской Федерации, посвященных отношениям с США в 1953 – 56 г.г. Вниманию читателя предлагается запись беседы Маршала Советского Союза Г.К. Жукова с президентом США Д. Эйзенхауэром в ходе Женевского совещания «в верхах» 1955 г. Заметим, что указанная встреча состоялась 23 июля в 9.30 утра, за несколько часов до заключительного заседания глав правительств четырех великих держав, которых ждала непростая задача: какими результатами завершить саммит в Женеве – робкую попытку движения в сторону разрядки международной напряженности. Тогда сумели согласовать директивы глав 4 правительств своим министрам иностранных дел, где на первом месте стояли вопросы общеевропейской безопасности. Однако на Берлинском совещании мининдел СССР, США, Англии и Франции в октябре – ноябре 1955 г. договориться не удалось. Затем пошла чересполосица – Суэцкий кризис, Венгрия, неожиданный прорыв Н.Хрущева в Америку, полет «У-2», кубинский кризис, договоренность по Берлину, Чехословакия и т.д.

Г.К

 

Г.К. Жуков на приеме в Женеве в честь американской делегации (июль 1955 г.).

 

Маршал Жуков и генерал Дуайт

Маршал Жуков и генерал Дуайт Эйзенхауэр (справа) на церемонии встречи Эйзенхауэра в Москве (Москва, август 1946 года).

 

Маршал Жуков вручает генералу Эйзенхауэру

Маршал Жуков вручает генералу Эйзенхауэру высший Советский военный орден «Победа».

 

ЗАПИСЬ БЕСЕДЫ МИНИСТРА ОБОРОНЫ СССР,

МАРШАЛА СОВЕТСКОГО СОЮЗА Г.К. ЖУКОВА

С ПРЕЗИДЕНТОМ США Д. ЭЙЗЕНХАУЭРОМ

Женева 23 июля 1955 г.     

Секретно

Присутствуют посол США в СССР Болен и О.А. Трояновский (переводчик).

После взаимных приветствий Жуков замечает, что совместная работа в Женеве подходит к концу. Эйзенхауэр выражает надежду, что в Женеве положено начало процессу, который будет продолжаться. Жуков соглашается с этим и выражает сожаление, что упущено много времени для личных контактов руководителей государств в прошлом. Но, как говорится, лучше поздно, чем никогда. Жуков говорит, что, если в отношениях между двумя странами возникают шероховатости, то лучше всего преодолевать эти шероховатости путем взаимных встреч и поездок руководителей государств и друзей. Эйзенхауэр отвечает, что беда в том, что руководители СССР и США очень занятые люди и трудно бывает договориться о таких встречах и поездках. Тем не менее, он, Эйзенхауэр, надеется, что такие встречи будут устраиваться в будущем. Жуков говорит, что Эйзенхауэр, по-видимому, убедился в тех добрых чувствах, которые Хрущев, Булганин и другие советские руководители испытывают в отношении Эйзенхауэра и в отношении американского народа. Эйзенхауэр отвечает, что он с большим удовольствием встречался с руководителями Советского Союза и надеется, что такие встречи состоятся и в будущем, так как они обнадеживают и ободряют как советский, так и американский народы. Он, Эйзенхауэр, глубоко удовлетворен сердечной обстановкой, существующей в Женеве, и считает, что это является хорошим признаком для развития советско - американских отношений в будущем. Эйзенхауэр добавляет, что он, тем не менее, был разочарован ходом рассмотрения на совещании конкретных вопросов международного положения. Например, советская делегация внесла предложение о заключении общеевропейского пакта безопасности. Он, Эйзенхауэр, считал, что это предложение является слишком сложным, связанным со слишком большим количеством стран и что его осуществление потребовало бы годы. Он, Эйзенхауэр, вообще приехал в Женеву не решать этот вопрос. Однако советская делегация настаивала на обсуждении этого предложения, и, по совету членов своей делегации, он, Эйзенхауэр, в конечном счете согласился на то, чтобы это предложение было подвергнуто обсуждению в Женеве. Таким образом, он, Эйзенхауэр, сделал все от него зависящее, чтобы лояльно работать совместно с другими делегациями в надежде на то, что это приведет к положительным результатам. Однако, когда министры иностранных дел приступили к обсуждению директив для октябрьского совещания министров, Молотов заявил, что некоторые пункты, которым американская делегация придает большое значение, являются неприемлемыми. Это вызвало разочарование у него, Эйзенхауэра, так как он со своей стороны пошел на большие уступки и считал, что советская делегация могла бы принять те небольшие предложения, которые внесла делегация США, имея в виду облегчить дело воссоединения Германии. Возражения советской делегации против некоторых пунктов американского проекта директив для министров иностранных дел существенно затрудняют работу совещания. Он, Эйзенхауэр, понимает, что его друг Жуков не несет ответственности за это, но он хочет, чтобы Жуков понял, что германский вопрос имеет большое значение в США, значительная часть населения которых, в том числе и он сам, состоит из выходцев из Германии. Поэтому правительство США придает большое значение быстрому воссоединению Германии, и ему трудно было бы объяснить американскому народу, если бы американская делегация согласилась поставить вопрос об объединении Германии позади вопроса о заключении общеевропейского пакта безопасности, тем более, что он, Эйзенхауэр, первоначально считал, что этот вопрос вообще не подлежит обсуждению в Женеве. Он, Эйзенхауэр, полагает, что логичнее всего при составлении директив для министров иностранных дел было бы поставить вопрос об объединении Германии на первый план в соответствии с тем порядком, в котором обсуждались вопросы главами правительств. Жуков отвечает, что большие дела сразу не делаются и что, по его мнению, встреча в Женеве прошла не без пользы. Если даже сразу не удастся договориться по вопросам, интересующим всех участников совещания, то он, Жуков, уверен, что эти вопросы можно будет урегулировать в будущем, если они будут обсуждаться терпеливо и в духе доброй воли, что касается вопроса о коллективной безопасности, то этот вопрос является решающим. В этом вопросе заинтересованы все народы Европы, это вопрос, в конечном счете, мира или войны в Европе. Германский вопрос входит составным элементом в этот основной вопрос. Эйзенхауэр соглашается с этим и добавляет, что он, конечно, не считает, что Женевская встреча была бесполезной. Как он уже сказал в начале беседы, эта встреча, по его мнению, будет способствовать благоприятному развитию советско - американских отношений. Однако он хотел бы подчеркнуть, что американский народ ожидает прогресса по существу основного вопроса из числа обсуждавшихся вопросов на Женевском совещании, а основной вопрос для США это германский вопрос. Жуков отвечает, что Советский Союз заинтересован в решении всех основных вопросов. Советский народ ожидает положительных результатов от Женевского совещания и, если делегации США, Советского Союза, Англии и Франции вернутся на родину с плохими результатами, то это вызовет неприятную реакцию у народа. Однако, он, Жуков, полагает, что еще есть время для того, чтобы сблизить точки зрения делегаций и добиться решения, которое даст надежду народам. Если этого не будет достигнуто, то народы четырех стран не похвалят свои делегации и, в первую очередь, их руководителей. Что касается германского вопроса, то ему, Жукову, кажется, что Эйзенхауэр не совсем прав, настаивая на том, что в решениях совещания этот вопрос должен занять то же положение, что и в повестке дня совещания. Я повторяю, что для современного положения вопрос о безопасности в Европе является более важным, ибо в нем заинтересованы все страны мира. Это вопрос о мире или войне, в то время как германский вопрос, хотя и имеет принципиальное значение, является все же частным вопросом. Откровенно говоря, продолжает Жуков, если бы не парижские соглашения и не включение Западной Германии в Североатлантический пакт, то было бы легче достичь соглашения об объединении Германии. Но, к сожалению, Западная Германия теперь включена в НАТО в то время, как Восточная Германия стала участником Варшавского пакта. Это, безусловно, осложнило положение. Поэтому к решению германского вопроса при настоящих условиях лучше всего было бы подойти через создание системы безопасности в Европе. Такова точка зрения советского народа, и советская делегация не может отступить от этой позиции при всем ее уважении к Эйзенхауэру. Он, Жуков, как друг, хотел бы призвать Эйзенхауэра пойти на компромиссное решение во имя большого дела. Советский народ высоко оценил бы такой шаг со стороны Эйзенхауэра. Я исхожу из того, что положительные результаты Женевского совещания в интересах не только СССР или США, но и в интересах дружбы между ними и укрепления мира между всеми народами. Эйзенхауэр заявляет, что он не прекратит поиски путей для примирения различных точек зрения, выявившихся на совещании. Если он придумает что- либо положительное в этом направлении, то он, безусловно, внесет соответствующее предложение. Он согласен с Жуковым, что было бы печально уехать из Женевы, не достигнув ничего, кроме более дружественного подхода к решению вопросов. Это – важно, но недостаточно. Поэтому он, Эйзенхауэр, надеялся, что в Женеве удастся выработать согласованные директивы для министров иностранных дел. Если не удастся примирить различные точки зрения по первому вопросу повестки дня, а именно – по вопросу об объединении Германии, то это создаст большой пробел в результатах совещания. Поэтому он продолжает считать, что наилучшим путем урегулирования вопроса о директивах было бы поставить вопрос об объединении Германии на то место, которое он занимал в повестке дня Женевского совещания. Эйзенхауэр говорит далее, что он с удовольствием, конечно, познакомился с Булганиным и Хрущевым, они произвели на него очень хорошее впечатление, гораздо лучше, чем он слышал по рассказам других и информации. Другие члены американской делегации также говорили ему, что им понравились новые советские руководители. Поэтому он согласен с Жуковым, что Женевское совещание не будет полностью лишено положительных результатов, так как установление дружественных отношений между советскими и американскими руководителями облегчит достижение положительных решений в будущем. Возможно, созданию дружественной обстановки в Женеве способствовало и то обстоятельство, что на совещании присутствовали Жуков и он, Эйзенхауэр. Жуков говорит, что до самого конца совещания он не будет терять надежды на возможность достижения соглашения. Если Эйзенхауэр и его коллеги проявят мудрость и согласятся на компромиссное решение вопросов, то это дет возможность народам вздохнуть с облегчением. Жуков говорит, что он не дипломат и ищет выхода из создавшегося положения по-солдатски. Его друг Эйзенхауэр более искушен в этих делах и он, очевидно, отдает себе отчет в том, что каждый из вопросов, включенных в проект директив, имеет большое значение, но важнейшие из них для народов Европы все же вопросы безопасности и разоружения. Эйзенхауэр отвечает, что как Жуков знает, он лишь недавно занялся политическими делами и поэтому не считает себя специалистом в этой области. Делегация США уже проявила свой примирительный дух, и поэтому желательно было бы, чтобы советская делегация, со своей стороны, также пошла на компромиссное решение вопроса. Жуков заявляет, что он хотел бы также коснуться вопроса о разоружении. По его мнению, неплохо было бы принять такое решение, при котором этот вопрос параллельно рассматривался бы и в ООН, но в основном обсуждался бы на совещании министров иностранных дел, чтобы не принижать значимости этой проблемы. У советской делегации сложилось мнение, что, если обсуждение этого вопроса будет ограничено комиссией по разоружению ООН, то это будет принижать его значение, и возможно будет похоронено в стенах ООН. Эйзенхауэр заявляет, что он придерживается противоположного мнения. Он считает, что, когда создается специальная группа или комитет для обсуждения того или иного вопроса с последующим докладом министрам иностранных дел, то это, напротив, подчеркивает значение данного вопроса.

Жуков обращает внимание на то, что проблема разоружения наряду со специальными техническими аспектами содержит некоторые принципиальные политические моменты, которые подлежат обсуждению в высоком органе. Поэтому ему, Жукову, кажется, что можно было бы пойти на компромиссное решение вопроса, согласившись на то, что вопрос о разоружении будет обсуждаться параллельна как в ООН, так и министрами иностранных дел. Эйзенхауэр отвечает, что он обдумает эту идею. Он выражает удовлетворение тем, что Жуков пришел повидаться с ним перед отъездом, несмотря на то, что, как известно, члены всех делегаций сейчас перегружены работой. Эйзенхауэр говорит далее, что он сейчас вполне убежден, что Советский Союз, как и США, хочет мира и не хочет войны, большой или малой. Однако существует проблема разделенных стран, таких как Корея, Вьетнам, Германия и Китай. Эта проблема требует своего урегулирования прежде чем можно говорить о стабилизации международного положения. Что касается Китая, то он, Эйзенхауэр, просил бы Советское правительство попытаться убедить членов пекинского правительства, что вопросы, связанные с разделением Китая, нельзя решить силой, а следует терпеливо ждать мирного урегулирования, которое может потребовать некоторого времени. Следует попытаться удержать китайцев от таких действий, о которых потом все бы сожалели. Он, Эйзенхауэр, не собирается, конечно, ставить Советское правительство в положение правительства, несущего ответственность за это дело; он лишь предлагает, чтобы Советское правительство оказало свои добрые услуги в этом вопросе. Жуков отвечает, что он поддерживает высказанную Эйзенхауэром точку зрения. Насколько ему известно, Китай не стремится развязывать военный конфликт в этом районе. Китайцы до сих пор терпеливо ждали и, по его, Жукова, мнению, они будут готовы подождать еще, если у них будут надежды на благоприятное решение вопроса в конечном итоге. Жуков добавляет, что, как ему кажется, лучшим методом урегулирования положения на Дальнем Востоке явились бы непосредственные переговоры между США и КНР, сначала по мелким, затем и по крупным вопросам. Эйзенхауэр выражает надежду, что такие переговоры будут иметь место. Однако он просит Жукова учитывать, что действия правительства КНР вызвали большое возмущение среди американского народа и являются серьезным препятствием на пути урегулирования дальневосточных вопросов. Жуков говорит, что в заключение он хотел бы узнать мнение Эйзенхауэра по некоторым моментам, связанным с разоружением. В своих выступлениях на совещании Эйзенхауэр не высказал отношения американского правительства к советским предложениям об установлении определенного уровня вооружений и вооруженных сил для государств, о создании системы эффективного международного контроля и о ликвидации атомного и водородного оружия. Поэтому, прежде чем покинуть президента, он, Жуков, хотел бы уяснить для себя, как относится правительство США к этим вопросам. Эйзенхауэр отвечает, что, ознакомившись с советскими предложениями о разоружении, он сразу увидел, что эти предложения затрагивают целый ряд стран и касаются таких конкретных вопросов, которые лучше всего было бы обсудить на совещании министров иностранных дел или в специальном подкомитете. Поэтому он воздержался от того, чтобы определить свою позицию по этим вопросам, тем более, что, как в его заявлениях, так и в советских предложениях от 10 мая, говорится о том, что не существует возможности обнаружить атомное оружие, если то или другое государство пожелает утаить это оружие. Все это поднимает целый ряд весьма сложных вопросов, в которых он, Эйзенхауэр, хотел бы тщательно разобраться, прежде чем высказать свою точку зрения. Однако он, безусловно, серьезно рассмотрит любое предложение по разоружению.

Жуков прощается с Эйзенхауэром и спрашивает, как поживают его внуки. Эйзенхауэр отвечает, что они здоровы и что он надеется завтра их увидеть. Жуков говорит, что он надеется когда- либо увидеть внуков Эйзенхауэра в США, а он внуков Жукова в Москве. Эйзенхауэр отвечает, что если б его внуки были бы немного побольше он бы их привез сюда, он надеется, что ему удастся еще побывать в Москве, что когда-нибудь надо будет договориться о приезде Жукова в США. Жуков замечает, что такие поездки советских и американских руководителей имели бы большое положительное значение в деле установления дружественных взаимоотношений.

АВПРФ. Ф. 06. Оп. 14а. П. 28. Д. 29. Л. 25­32. Копия. 

Слева направо И. А. Серов В. М. Молотов Н. С. Хрущев Г. К. Жуков. Женева июль 1955 года. Фотография А

Слева направо — И. А. Серов, В. М. Молотов, Н. С. Хрущев, Г. К. Жуков. Женева, июль 1955 года. Фотография А. Новикова.

Комментарий

Разрядка в 1955 г. не состоялось. Путь до нее был долог. Кульминация произошла в Хельсинки в августе 1975 г. Однако и в условиях «холодной войны» можно было находить известное взаимопонимание, способное исключить фронтальное столкновение двух систем. При непременном условии договороспособности партнеров, их верности хотя бы даже устным, очень неопределенным обещаниям. Вена. 14 мая 1955 г. В присутствии мининдел 4 великих держав подписывается австрийский государственный договор. В.М. Молотов выступает с пространной речью. Это его бенефис переговорщика, личный успех в глазах коллег – министров и австрийских лидеров. Однако не надо забывать, что 9 мая ФРГ стала полноправным членом НАТО, а на завтра, 15 мая назначено подписание Варшавского договора. На этом фоне в ходе приема в резиденции американского посла в Вене между двумя министрами – советским и американским – состоялся следующий разговор. Скорее договоренность долгосрочного действия. «...Перед обедом Даллес в разговоре с Молотовым, при котором два других министра не присутствовали, сославшись на беседу с Молотовым в Берлине, когда он говорил о серьезных последствиях, которые могут возникнуть в случае, если ход событий на Дальнем Востоке не будет изменен, заявил, что, по его мнению, положение в этом районе с тех пор стало еще более опасным. По его словам, правительство КНР, которой Советский Союз оказывает помощь, создает на материке напротив Тайваня военный плацдарм для нападения на этот остров. На правительство США, сказал он, оказывается сильное давление, чтобы оно нанесло удар по этому плацдарму или разрешило правительству Чан Кай - ши сделать это. В связи с этим Даллес спросил, не имеет ли Молотов каких- либо соображений о том, как можно было бы избежать развертывания военных действий в этом районе. Даллесу было отвечено, что, хотя Советский Союз, разумеется, оказывает КНР помощь, он рассматривает любое китайское строительство на китайской территории как внутреннее дело Китая. К этому Молотов добавил, что на его взгляд наилучшим выходом из положения был бы созыв совещания пяти. В дальнейшем Молотов упомянул также о возможности созыва совещания десяти государств, как уже предлагалось Советским Союзом. На это Даллес заметил, что США не могут пойти на от-странение правительства Чан Кай - ши от обсуждения вопроса, который его непосредственно касается. Даллес далее заявил, что Китай уже 60 лет не владеет Тайванем, который до сих пор находился бы в руках Японии, если бы не военные усилия США, и что он, Даллес, не понимает, почему после этого правительство КНР считает необходимым попытаться занять этот остров в ближайшее время, применив для этого силу. В ответ на это Молотов указал, что следует исходить из того, что Тайвань является китайской территорией, что еще недавно признавало и правительство США. Молотов упомянул также о Куэмое и Мацзу, заметив, что эти два острова никогда не принадлежали Японии и никогда не были связаны с Тайванем. Даллес на это ответил только одно, что договор между США и Чан Кай - ши не распространяется на Куэмой и Мацзу. В заключение он заявил, что США, имеющие определенное влияние на правительство Чан Кай - ши, посоветовали этому правительству настоящее время не нападать на китайский материк, и выразил надежду, что СССР будет также оказывать сдерживающее влияние на положение на Дальнем Востоке. Он обратился к Молотову с просьбой дополнительно подумать над этим вопросом и, в случае, если у Молотова возникнут новые соображения, связаться с ним через Болена в Москве или Рубина в Вашингтоне. Даллес добавил, что подобно тому, как имеется договоренность не применять силы в деле объединения Германии, Кореи и Вьетнама, желательно было бы договориться не применять силы для объединения Китая. Даллесу было отвечено, что Советский Союз, со своей стороны, стоит за мирное урегулирование вопроса о положении в районе Тайваня.

АВПРФ. Ф. 06 Оп. 14а. П. 26 Д. 10. Л. 1­5. Копия.323

Биографические справки

Георгий Константинович Жуков 1.12.1896 18.06.1974

Георгий Константинович Жуков (1.12.1896 – 18.06.1974)

Советский государственный и политический деятель, полководец, Маршал Советского Союза (1943), четырежды Герой Советского Союза (29 августа 1939, 29 июля 1944, 1 июня 1945, 1 декабря 1956), министр обороны СССР (1955-1957), член Президиума ЦК КПСС (1956-1957), в годы Великой Отечественной войны заместитель Верховного главнокомандующего, командующий рядом фронтов.

Родился в деревне Стрелковке (Калужская губерния) в крестьянской семье. Закончил церковно-приходскую школу с «похвальным листом», затем работал учеником в скорняжной мастерской в Москве, одновременно занимался самостоятельно, поступил на вечерние образовательные курсы и сдал экзамены за полный курс городского училища. В 1915 был призван в кавалерию; закончил унтер-офицерскую школу и в 1916 отправлен на фронт. За захват в плен немецкого офицера награждёнГеоргиевским крестом4-й степени. В октябре 1916 г. получил тяжёлуюконтузию. За ранение в бою удостоился Георгиевского креста 3-й степени. После роспускаэскадронав декабре1917 годавернулся в Москву.

ВКрасной Армии добровольцем с августа 1918 года. Вступил 01 марта 1919 года вРКП(б). Закончил курсы красных командиров, он вернулся на фронты гражданской войны, участвовал в 1920 в боях с войсками Врангеля, а в конце 1920 и 1921 – в разгроме контрреволюционных мятежй в Воронежской и Тамбовской губерниях. Награжден орденом Красного знамени. В 1922–1923 служил командиром эскадрона, затем стал командиром полка, в 1925 закончил Кавалерийские курсы усовершенствования командного состава конницы, а в 1929–1930 Курсы усовершенствования высшего начсостава. В 1930 назначен командиром кавалерийской бригады. В конце 1930 в качестве помощника инспектора кавалерии Красной армии, участвовал в организации командно-штабных игр, полевых учений, сборов и занятий, разработке уставов и наставлений, в которых излагались важнейшие вопросы ведения современного боя, а также в реорганизации и техническом перевооружении кавалерийских войск. В 1933 получил назначение командиром кавалерийской дивизии в Белорусском военном округе, в 1937 назначен командиром кавалерийского корпуса, а в конце 1938 – заместителем командующего войсками Белорусского военного округа.

В 1939 под руководством Г.К. Жукова в районе Халхин-Гола разгромлены японские агрессоры. За эту операцию присвоено звание Героя Советского Союза. В мае 1940 года, в соответствии с Указом Президиума Верховного Совета СССР(от 07.05.1940 г.): « О введении в Красной Армии генеральских воинских званий» присвоено званиегенерала армии. В июне 1940 получил назначение на должность командующего Киевским военным округом. В январе 1941 года становится начальником Генерального штаба.

В июне 1941 направлен на Юго-Западный фронт как представитель Ставки Главного командования. Разработал и осуществил план наступательной операции под Ельней, которая позволила задержать германское продвижение к Москве. В сентябре 1941 назначен командующим Ленинградским фронтом, где координировал действия и Волховского фронта. В  октябре поручено руководство Западным фронтом. Под его командованием силы Красной Армии разбили в декабре германские войска под Москвой и сами перешли в контрнаступление.

В августе 1942 назначен заместителем Верховного Главнокомандующего И.В. Сталина и первым заместителем наркома обороны. За победу в Сталинградской битве получил в январе 1943 звание маршала Советского Союза. В битве на Курской дуге в июле 1943 координировал действия советских войск и добился решительной победы, а в 1944 руководил проведением операции «Багратион», в результате которой была освобождена Белоруссия. В октябре 1944 назначен командующим Первым Белорусским фронтом, который должен был наступать на Берлин. В январе 1945 силы фронта освободили территорию Польши и вышли на Одер. 8 мая 1945 Жуков от имени Верховного главнокомандования Красной Армии принял безоговорочную капитуляцию Германии. Жуков был дважды награжден высшим советским военным орденом «Победа».

Со времени окончания войны до весны 1946 возглавлял Советскую военную администрацию в Германии. В марте 1946 назначен главнокомандующим сухопутными силами. В дальнейшем руководил Одесским военным округом и Уральским военным округом.

В 1953 стал первым заместителем министра обороны и членом ЦК КПСС. В феврале 1955 Жуков был назначен на пост министра обороны. За подавление венгерского фашистского мятежа и в связи с 60-летием со дня рождения — 1 декабря 1956 года был награждён четвёртой медалью «Золотая Звезда» за № 1, с вручением 4-го ордена Ленина.  В 1957 стал членом Президиума ЦК КПСС – высшего органа партийно-государственного руководства.

Под давлением Никиты Хрущёва 29 октября 1957 года Пленумом ЦК КПСС был выведен из состава Президиума ЦК и ЦК КПСС; кроме того, указомПрезидиума Верховного Совета СССРон был освобождён от должности министра обороны СССР.

30 декабря 1966 года маршал Г. К. Жуков был награждён орденом Ленина «В связи с 70-летием со дня рождения и за заслуги перед вооруженными силами», а указом от 22 февраля 1968 года — орденом Октябрьской Революции «За заслуги в строительстве и укреплении армии и в связи с её 50-летием». В отставке созданы мемуары: «Воспоминания и размышления». Умер 18 июня 1974 в Москве.

 

Эйзенхауэр Дуайт

Эйзенхауэр Дуайт Дейвид (1890— 1969).

Президент США (1953— 1961 гг..)

Родился 14 октября 1890 г. в Денисоне (штат Техас).

В 1915 г. окончил военную академию в городе Уэст-Пойнт. Во время Первой мировой войны сформировал первый танковый корпус в американской армии.

После службы в Панаме (1922— 1924 гг.) был направлен на учёбу в Ливенвортский штабной колледж, а затем переведён в военный колледж в Вашингтоне.

С 1935 г. служил на Филиппинах в штабе генерала Д. Макартура. Вернувшись в США (1940 г.), Эйзенхауэр находился на штабных должностях, получил звание бригадного генерала.

Во время Второй мировой войны служил в штабе Дж. Маршалла, командовал американскими войсками в Европе, руководил высадкой союзных войск в Северной Африке и вторжением союзных войск на Сицилию и в Италию.

В декабре 1943 г. был назначен главнокомандующим экспедиционными союзными войсками в Европе и возглавил высадку десанта в Нормандии (6 июня 1944 г.). После окончания войны участвовал в работе комиссии по Германии; вернулся в США в ноябре 1945 г. Получил назначение на должность начальника штаба сухопутных войск, стал ректором Колумбийского университета (1948 г.), возглавил вооружённые силы НАТО (1951 г.).

В июне 1952 г. ушёл в отставку, начал кампанию за выдвижение на президентский пост от Республиканской партии и одержал победу на выборах.

Провозглашенная правительством Эйзенхауэра после при­хода к власти в январе 1953 г. новая внешнеполитическая доктрина «ос­вобождения» от коммунизма явилась выражением «более решительного» курса республиканцев на борьбу с СССР и его союзниками. Это была линия на организацию экспорта контррево­люции, на бесцеремонное вмешательство во внутренние дела социалисти­ческих и других стран. Публичное принятие на себя Вашингтоном обязательств по «освобож­дению» социалистических стран, «отбрасыванию коммунизма» во всем мире стало одним из факторов, толкавших внешнюю политику США в сторону еще большей агрессивности и авантюристичности. Особый упор был сделан на подкрепление доктрины и полити­ки «освобождения» соответствующей военной силой и стратегией. Выра­ботанный республиканской администрацией, изложенный в директиве СНБ-162/2 и одобренный Эйзенхауэром 30 октября 1953 г. так называе­мый «новый взгляд» на оборону предусматривал ускоренную подготовку США к развязыванию «большой войны» против СССР и других социа­листических государств. Отличительной чертой «нового взгляда» на оборону стало сосредото­чение основного внимания на атомном оружии. Оно отразилось в злове­щей доктрине «массированного возмездия». «Мы живем в мире, в кото­ром всегда возможны критические ситуации, и наше выживание может зависеть от нашей способности встретить эти кризисы,— излагал суть этой доктрины Дж. Ф. Даллес 12 января 1954 г. в Совете по междуна­родным отношениям,— ...Оборона в местных условиях должна быть под­креплена устрашающей силой массированного возмездия... Нам нужно быть готовыми сражаться в Арктике и в Тропиках, в Азии, на Ближнем Востоке и в Европе; на море и в воздухе; как старыми, так и новыми видами оружия. Основное решение состоит в том, чтобы зависеть в пер­вую очередь от огромной способности к возмездию, мгновенно, средства­ми и в районах по нашему собственному выбору». Разумеется, ни Советский Союз, ни другие социалистические страны, ни мировое коммунистическое, рабочее и национально-освободительное движение не могли оставить без внимания столь откровенные угрозы и шантаж. Внешнеполитические и военные установки правительства Эйзенхауэ­ра были нацелены на укрепление господствующих позиций  CША в капиталистическом мире, на вовлечение многих стран «свободного мира» в «крестовый поход против коммунизма». Доктрины «освобождения», «массированного возмездия» и «амораль­ности нейтралитета» явились одним из наиболее зловещих проявлений агрессивности и антикоммунизма официальной американской политики после второй мировой войны. Само их провозглашение было беспреце­дентной в истории международных отношений попыткой поставить «вне закона» социалистические и неприсоединившиеся страны и, наоборот, «узаконить» политику кризисов и интервенции, «устрашения» и «балан­сирования на грани войны». В числе «побед» своей политики «освобождения» Эйзенхауэр называл свержение в августе 1953 г. правительства Мосаддыка в Иране, стремившегося защитить национальные интересы и богатства страны (прежде всего нефть) от неограниченной эксплуатации и разграб­ления иностранными монополиями. В Латинской Америке США организовали в 1954 г. блокаду, заговор и военный переворот против демократического правительства президента Арбенса в Гватемале, которое осмелилось посягнуть на собственность «Юнайтед фрут компани», провести аграр­ную и другие демократические реформы.

8 сентября 1954 г. американская дипломатия добилась подписания в Маниле так называемого Договора об обороне Юго-Восточной Азии (СЕАТО), в который вместе с США вошли Великобритания, Франция, Австралия, Новая Зеландия, Пакистан, Таиланд и Филиппины. Новый пакт СЕАТО должен был подготовить почву для установления американского господства над всем Вьетнамом и Юго-Восточной Азией. В июне 1954 г. правительство США органи­зовало и заслало в Северный Вьетнам специальный диверсионный отряд во главе с  полковником Лэнсдейлом. В задачу этого отряда входили «организация парамилитаристских опера­ций против врага и ведение политико-психологической войны».

Продолжая заниматься атомным шантажом, правительство Эйзен­хауэр вместе с тем оказывалось вынужденным искать более гибкие средства проведения своей линии в международных отношениях, прибегать к более «нормальной» дипломатии, в том числе контактам и переговорам со своими противниками, и прежде всего с Советским Сою­зом. Наиболее значительным шагом в этом направлении явилась встреча на высшем уровне 18—23 июля 1955 г. в Женеве глав правительств СССР, США, Великобритании и Франции, вопрос об организации кото­рой был поставлен советской делегацией при подписании Государствен­ного договора с Австрией в Вене в мае 1955 г.

Осенью 1956 г. при получении первых же сведений о временных трудностях, возникших в Польше и Венгрии, руководители внешней полити­ки США, расценив их как повод для активизации попыток воплощения в жизнь доктрины «освобождения», еще более усилили вмешательство во внутренние дела этих стран. Основное внимание ими было сосредоточено на призывах к «продолжению борьбы», переведению ее на «более высо­кую ступень» вооруженной контрреволюции, на подготовке к оказанию ей возможной помощи извне. Особенно значительные масштабы и опас­ный характер приобрела «психологическая война» американского импе­риализма против Венгрии. США начали спешно организовывать переброску в страну вооруженных контрреволюционных групп, подстрекать к кровавому тер­рору против коммунистов, к «повороту фронта» против СССР. Именно это подстрекательство послужило одной из главных причин того, что октябрьские события 1956 г. в Венгрии приняли весьма драматический оборот.

В конце 1957 г. американская дипломатия добилась в рамках НАТО вслед за Англией согласия также Италии и Турции на размещение на их  территории  атомных  ракет  средней  дальности   «Тор»   и   «Юпитер», которое она начала планировать еще в  1954—1955 гг.

Одним из маневров, предпринятых Вашингтоном, явилась своего рода «личная дипломатия» Эйзенхауэра в 1959—1960 гг. (после смерти госу­дарственного секретаря Даллеса). Она сопровождалась усиленной пропа­гандой «миролюбия» США. На деле турне Эйзенхауэра в 1959—1960 гг. по Западной Европе и Азии, а затем Латинской Америке были исполь­зованы не только для «психологического контрнаступления», но и для различных закулисных переговоров, предназначенных поддержать «хо­лодную войну». Свои встречи в Италии, например, президент США использовал для дальнейшего втягивания этой страны; в гонку вооруже­ний, пообещав в обмен за размещение на ее территории ракет «Юпитер» рассмотреть вопрос об увеличении военной помощи.

Под давлением Пентагона и Комиссии по атомной энергии 29 декаб­ря 1959 г. Эйзенхауэр объявил, что после Нового года США будут счи­тать себя свободными от обязательства не проводить атомных испытаний.

Американское правительство про­должало засылку в небо над Советским Союзом шпионских самолетов. 1 мая I960 г. один из таких самолетов, пилотируемый летчиком Пауэрсом, был сбит в воздушном пространстве над Свердловском.

Во внутренней политике Эйзенхауэр  и его кабинет стремились сбалансировать бюджет, снизить налоги и вернуть штатам некоторые функции федеральных властей. В сентябре 1955 г. Эйзенхауэр перенёс инфаркт, но баллотировался на второй срок и победил на выборах, получив подавляющее большинство голосов.

Его популярность снизилась в начале второго президентского срока, чему способствовал экономический спад 1957—1958 гг. 

Умер 28 марта 1969 г. в Вашингтоне.

© Совет ветеранов МИД России, 2015

  • Комментарии
Загрузка комментариев...