Майкл Гелприн

3022
8 минут

Собственно, этот текст мог быть иным.

Однако я  решил не идти проторенной дорогой. В последний момент, ни с кем не посоветовавшись, даже с самим Начальником, рискуя вместе со своей статьей попасть под отстрел.

Что ж,  была не была. Живем раз.

Прошу у всех прощения, но появилась тема  более важная, чем очередной экскурс в прошлое. Появился автор, которого зовут Майкл Гелприн.

Хотя, нет, не появился, раз пишет и издается уже почти десять лет. И я читал его произведения раньше, поскольку в свое время он был постоянным автором «Полдень. XXI век», журнала под редакцией Бориса Стругацкого. Думаю, попадались мне там не самые сильные его рассказы, от которых человек, написавший их уже более двух сотен, совершенно не застрахован. Слегка разочаровавшись, я стал пропускать произведения, подписанные его именем. Решил не тратить драгоценное время, одолевая ничем не замечательные тексты, когда на полках ждет моей милости столько непрочитанных, заманчиво выглядящих книг.  

А Гелприн тем временем смелел, набирал силы, писал все интереснее.  Я же, благодаря своему решению не имел возможности приобщится к его новому творчеству.

До того момента, пока на свет не появилась антология постапокалиптических текстов «Конец света с вариациями», в которой среди прочих оказался рассказ Гелприна «Каждый цивилизованный человек». Это стало открытием – произведение Гелприна  явно было выше прочих, а их плохими не назовешь. Польский читатель может уже ознакомиться с ним на страницах февральского номера «Nowej Fantastyki» за 2015 год.

А потом…

… а потом, несколько месяцев тому назад, побуждаемый к этому отличными рецензиями и тем, что сборник Гелприна несколько раз номинировался на лучший в прошлом году, я взялся за изданный в 2014 году его дебют, «Миротворец 45-го калибра».

Без каких-либо натяжек, я давно не читал такого равно хорошего сборника, то есть, без слабины в принципе,  да к тому же и с несколькими фейерверками, надолго запоминающимися рассказами. Подобную прозу я очень ценю – поскольку, какое может быть удовольствие приобщаться к литературе, забывающейся после прочтения максимум через неделю, две? К сожалению, именно ее у нас в последнее время становится все больше. Гелприн пишет простым языком, не тешится  экспериментами с формой и стилистикой. Он напоминает этим классиков фантастики – так писали многие мастера жанра, для который наиважнейшим был добрый замысел, захватывающее действие, необычная мысль. Читая очередные томики выпускаемой издательством «solaris»  антологии «Rakietowych szlaków”(Ракетные пути)*, я то и дело ловил себя на мысли, что их авторы и Гелприн пишут похоже. По крайней  мере несколько рассказов из «Миротворца…» могли бы запросто оказаться в составленном Войтехом Седеньки сборнике.

Собственно, кто такой этот Гелприн?

Он родился в 1961 году в Ленинграде. Там же окончил Политехнический институт, по специальности инженер-гидротехник. В 1994 году эмигрировал в Америку. Живет в Бруклине.

Сменил много рабочих мест и профессий. Первые рассказы – про азартные игры, которыми какое-то время занимался профессионально – написал в 2006 году. Годом позднее перебрался в фантастику и верен ей до сего момента. За семь лет он создал около двухсот рассказов, (почти четверть из них уничтожил, не удовлетворившись полученным результатом), и два романа, («Кочевники поневоле», 2013, «Хармонт. Наши дни», 2014), последний является прямым продолжением «Пикника на обочине» Стругацких и был равно тепло принят как читателями, так и критиками.

Гелприн считает себя учеником Бориса Стругацкого. Утверждает, что никогда бы не стал писать, если бы не БС, никогда не стал бы читать фантастику, не будь книг братьев.

Гелприн критически относится к своей работе, полагая ее проявлением неизлечимой графомании. Обоснована ли такая суровость? 

Давайте выясним это. Предлагаю небольшую прогулку в мир моих любимых рассказов Гелприна.

«Смерть на шестерых». Шесть партизан оправляются на отчаянную операцию. По дороге к ним присоединяется седьмая особа – сама смерть, не скрывающая зачем пришла, поскольку шансов возвратиться живыми у них нет. Помешает ли это выполнить задание?

«Свеча горела». Наше неинтересное будущее. Никто не читает, никто не интересуется литературой. Ну, почти никто – читающих так мало, что в школах прекратили забивать детишкам головы ее изучением. Педагоги уволены и едва сводят концы с концами лекциями редким любителям. Однажды на пороге жилища такого учителя литературы появился желающий к ней приобщиться. Нет, нет, это не человек, а андроид, гувернер детей зажиточного семейства. Обучение длилось, пока хозяин андроида не обнаружил, чем его слуга занимается без разрешения. Это конец не только учебе, но и самому ученику. Однако… на самом ли деле все кончено?  

«Миротворец 45-го калибра». Почти классическая повесть времен дикого запада. Почти – поскольку в револьвер некоего искателя приключений вселяется душа убитого из-за него индейца. После этого она управляет его хозяином, (целясь лучше, стреляя вместо него), становится  ему другом и советчиком. До того момента, как…

«Там, на юго-востоке». Мир после Апокалипсиса. Уцелели живущие небольшими общинами роботы. Среди них ходят слухи, будто бы до сих пор существуют поселения людей.   Неужели это только легенды? Стоит ли рисковать своим существованием, (насколько хватит требующих постоянной подзарядки аккумуляторов?), что бы в этом удостовериться? Ведь роботы созданы служить…

«Сидеть рождённый». Идея, слегка схожая с рассказом Уильяма Тенна «Срок авансом». Вот только действие происходит в России, в криминализированном обществе. И все жестче, чем у Тенна – тут каждый уважаемый  гражданин должен пройти через тюрьму,  и только отбросы, бесчестные люди, недостойные уважения, попадают в органы правопорядка.

«Интуит». Признанные интуитами благодаря чрезвычайно развитой интуиции способны предвидеть конкретные события с вероятностью до девяноста процентов.  Например, сможет ли вернуться космический корабль, посланный с очень рискованной миссий в солнечную систему, обитатели которой настроены к людям враждебно.

«Чёртовы куклы». Мир, в котором единственной валютой является продолжительность жизни. Ты можешь жить долго и скромно, но если желаешь развлечений – прошу извинить, заплатишь за них своим временем. Если работаешь – а работа нелегка – у тебя есть шансы удлинить срок жизни. Можно ли перехитрить систему, кажущуюся неодолимой?

«Oдна шестьсот двадцать седьмая процента». Потенциальных преступников выцепляют благодаря имплантированным устройствам, контролирующим силу эмоций, позволяющим заблаговременно предвидеть – и что важнее, провести профилактику – прегрешений и нарушений закона. Операторы этой системы могут так управлять событиями, что до совершения преступления и не дойдет. Только не всегда это получается сделать сидя в удобном кресле.

«Ангел-хранитель». Странным образом переплетены судьбы трех детей: двух здоровых, вполне нормальных, и калеки, великолепного шахматиста с больным сердцем и отталкивающей наружностью. В случае если первым двум грозит беда, вмешивается третий и спасает их. До времени.

«Однажды в Беэр Шеве». Шокирующая история об израильском еврее, который в результате арабского обстрела теряет всю семью. Однажды благодаря усилиям его близких и знакомых семья возвращается. Вот только действительно ли все восстановилось, каким было перед роковым налетом?

«Последний вампир». Последний вампир, совсем не похожий на классического, навязанного поп-культурой. Вместо крови он питается… любовью. Живет за счет полученной у людей энергии любви, а если потребуется, может поделиться своими запасами.

«Поговорить ни о чём». На далекой планете разбился земной космический корабль. Ни один человек из экипажа не выжил. Уцелели только два находившихся на борту робота. От нечего делать они собираются заняться развитием местной цивилизации.

«Кругосчет». Цивилизация, опирающаяся на календарь. Все максимально предвидится,  известно что случится, сколько кому осталось жить, поэтому никто особенно не напрягается. Зачем, если все заранее расписано? А что, если из-за проделки землян почасовой календарь перестанет работать? Неужели текущие прогнозы останутся в силе?

«Ромб». Из нормальных, ничем не выделяющихся людей можно создать отличную боевую группу. Есть рецепт – четыре особы с помощью оборудования объединяют в единое целое, делятся своими способностями и умениями. Если кто-то хорошо дерется, его талант передается всем остальным. Все работает великолепно, пока один из элементов группы не умрет. Оставшиеся жить теряют способность работать, впадают в безумие и кончают жизнь самоубийством.

«Мастер». Сизиф нашего времени. Принимает каждое поручение, сделает даже самое трудное задание. Заказчик, однако, с этого ничего не получит – всегда с ним случается нечто плохое. Сизифов труд…

«Теперь так будет всегда». Вторая мировая война. Три немецких солдата убегают после проигранного сражения. Ночуют в брошенной землянке, где-то в белорусских лесах. Утром оказывается, что  они внутри таинственного происхождения капсулы. Войти в нее можно, выйти уже не удастся. И самое главное – временная петля. В определенный момент вся троица возвращается в первую ночь, возвращается, помня все пережитое от предыдущего первого утра. Двое из них простые люди, в которых быстро пробуждаются наихудшие инстинкты, но в группе присутствует еще и студент, пытающийся в этой ситуации сохранить в себе человечность. Мужеложство, садизм, каннибализм. Попавшие случайно под купол, никогда из под него уже не выйдут. Их как правило съедают. Поскольку еды внутри очень мало.

 

Вроде не очень много, однако - сколько читательского удовольствия приносят эти тексты!

 

 

*Примечание переводчика: «Rakietowe szlaki» - серия издаваемых в Польше сборников рассказов лучших мировых авторов. Классика. Муркок, Хайнлайн, Пол, Вэнс и многие другие.

 

 
© Лауданский П., текст, 2016
© Кудрявцев Л.В., перевод, 2016
#Literary criticism #vizkov #Mike Gelprin

  • Комментарии
Загрузка комментариев...