СПИРАЛЬ МИРОВ

358
20 минут
— Как ты думаешь, Алёшка, машина времени может существовать?
— Да ты чего, Костя! Забыл о парадоксе дедушки? Внук, попадая в прошлое, убивает своего деда и, тем самым, самого себя…
— Это что же за внук-то такой непутёвый? — вмешался в разговор дед Григорий.
— Не бери в голову, дед, это чисто гипотетическое предположение! — успокоил его внук Костя.
— Хорошенькое предположение! — проворчал Григорий. — Чему вас только в школе учат?
— Это не в школе! Это в астрономическом кружке, — оправдал учителей Алёшка и продолжил: — Кроме того, любая устремившаяся назад машина времени, состоящая из электронов и протонов, немедленно превратится в машину из позитронов и антипротонов и аннигилирует с громадным выделением энергии. А для обеспечения закона сохранения энергии при ускоренном движении вперёд потребуется такое её количество, что, мама, не горюй...
— А как же теория относительности? — не унимался Костя.
— Ты имеешь в виду парадокс близнецов? Не аргумент! Теория относительности говорит только, что замедлить или ускорить собственное время, например, с помощью быстрого перемещения на ракете, можно, но переместиться в прошлое, то есть в момент, предшествующий взлёту этой ракеты, вряд ли получится. Общее космологическое время Вселенной не совпадает с локальным определением интервалов собственного времени…
— Эй, вы, теоретики! — окликнул не на шутку разошедшихся ребят дед Григорий. — Хотите, дедушка вам сейчас о другом парадоксе расскажет. На нашем ржаном поле за Гиблым оврагом кто-то каждую ночь такой кавардак устраивает, что скоро и убирать нечего будет. Там вам и спирали, и кольца, и богу свечка, и чёрту кочерга! Не хотите со мной в ночное? Выследим этого «конька-горбунка», достанется ему и в хвост и в гриву, будет знать, как нашу рожь мять.
— Так это НЛО, наверно?! — поёжился Алёшка. — Костя мне рассказывал, что летающие тарелки над Гиблым оврагом так и шастают…
— Скорей всего, смерч рожь бутетенит! — засмеялся Костя.— Там всегда такой ветрище! Помнишь, дед, как он воздушного змея вместе со мной поднял?
— Что, струхнули? — ехидно прищурился дед Григорий. — Хорошо о других мирах рассуждать, дома сидючи. А как со мной в разведку пойти…
— А вот и не струхнули! — вскочил Костя. — Сегодня же и отправимся…
— Куда ты, старый, парнишек-то тащишь? — вступилась за ребят баба Валя, бессменная спутница деда.
Только на время войны и расставались. Сколько слёз пролила, когда похоронку получила! А Григорий и не думал умирать, выжил после тяжёлого ранения, в партизанах своих дождался и снова в действующую.
— У нас в партизанском отряде такие вот парнишки поезда под откос пускали! — не полез за словом в карман дед. — Не боись, ничего с ними не случится! Я там, в кустиках, уже и шалашик соорудил, и сенца припас. Устроимся за милую душу!
Они ещё засветло, чтобы не шарахаться по кустам в потёмках, забрались в дедов шалаш и принялись терпеливо ждать нарушителя ржаного спокойствия. Смеркалось! Из Гиблого оврага потянуло сыростью, кусты заволокло туманом…
— Так мы ничего не разглядим! — забеспокоился Алёшка, зябко поводя плечами. — Вместо воришки только насморк поймаем...
— А это на что? — вытянул из сена Костя фонарь. — Смотри, какой прожектор! Деда, старого партизана, на мякине не проведёшь, запасся на все случаи жизни!
После полуночи темнота сгустилась, стала почти осязаемой, захочешь потрогать, руку притяни! Вдобавок над полем повисла гнетущая тишина, как перед бурей, даже кузнечики стрекотать перестали.
И вдруг! В небе над полем появилась… Радуга? Нет, не та семицветная арка, которая дугой соединяет землю с небом. И даже не северное сияние, разноцветной лентой вспыхивающее между небом и землёй. Это радуга, в отличие от обычной, плоской и неподвижной, свернулась в трубку, образовав между красным и фиолетовым цветами восьмой, пурпурный цвет. При этом она непрерывно вращалась вокруг своей оси, поворачиваясь к зрителям, как бы хвастаясь, всё новым и новым цветом. А цветная труба, в свою очередь, закрутилась в спираль, острием упёршись в поле, а раструбом — в небеса.
Дед Григорий обнял за плечи мальчишек, не то пытаясь защитить их, не то удержать, чтобы те не рванули в герои.
Конечно, и темнота, и тишина сразу же испуганно разбежались, кто куда, оставив поле на милость победителя. Утвердив острие в земле, спираль победно качнулась туда-сюда, как воткнутая в противника шпага. Кто, мол, на новенького? Не найдя желающих, она начала складываться, оседать и вскоре превратилась в плоский блин метров десять в диаметре, круглым цветным ковром покрыв землю. Рожь местами полегла под его тяжестью, но местами, оказавшись между витков спирали, устояла.
— Так вот кто наш урожай губит! — закричал старый партизан и рванулся вон из шалаша, в атаку.
Мальчишки, конечно, устремились за ним. Костя, чемпион школы в беге на короткие дистанции, обогнал всех и вырвался вперёд, но, запутавшись в густых ржаных стеблях, споткнулся и со всего размаха плюхнулся на радужный ковёр. Тот испуганно ойкнул девчачьим голосом, спираль взметнулась ввысь, полностью спрятав мальчишку в своих цветных объятьях, и исчезла всполохом в небе.
Алёшка едва не схватил её за хвост, но промахнулся. Подоспевший дед Григорий всплеснул руками и сокрушённо воскликнул: — Ну и что я теперь бабке скажу? Она же меня со свету сживёт! И поделом старому разине!
Костя и ойкнуть не успел, как оказался в громадном кульке, спеленатый кольцами раструба спирали. Ослеплённый нестерпимо ярким мельканием цветовых полос, он сначала зажмурился, закричал, а потом попытался вырваться. Но спираль уже и сама освободила его. Однако вместо ржаного поля и тёмного звёздного неба под ногами был упругий радужный ковёр, а над головой — нестерпимо яркое небо, сплошь усеянное сверкающими, как бриллианты, звёздами. Да и сам он оказался не прежним мальчишкой, а в несколько раз уменьшенным подобием похитителя, такой же цветной трубкой, свёрнутой в спираль. Она вращалась вокруг оси, поэтому, наверно, и стояла на острие конуса, не падая набок.
— Посмотри-ка, Аль, кого наш вартмалёт заспиралил! — услышал Костя низкий вибрирующий голос, похожий на звук контрабаса.
— Да вижу я, Спир! — звонкой нежной скрипкой отозвался другой. — И зачем ты его заспиралил?
— Я не хотел, просто так получилось! — принялся обиженно оправдываться контрабас. — Мальчишка первым сам на меня упал…
К Косте, наконец, вернулся дар речи, и он осыпал собеседников градом вопросов: — Где я? Кто вы? Зачем вы меня… заспиралили?
— Где, где — во Встречном мире! — буркнул Спир. — Слышал же, так получилось!
— По-вашему, в сжимающейся Вселенной! — поспешила добавить Аль, заметив, что Костина радужная трубка принялась заполошно вспыхивать, а спираль замедляться и крениться набок. — Да не напрягайся ты так, а то, того и гляди, сознание потеряешь. Сейчас всё популярно объясню!
Короче, параллельно вашему расширяющемуся миру существует ещё и наш, сжимающийся, как бы встречный вашему. А попасть из одного в другой можно с помощью машины, которая меняет знак времени. Мы её называем вартмалётом…
— Т-симметрия! — понимающе качнулся Костя, показывая, что и он кое в чём разбирается. — Ну, ладно, пусть так! А возвращать-то меня назад, в моё время, вы собираетесь?
— А вот это не получится! — провибрировал Спир, правда, уже с заметными нотками сочувствия в звуке. — Ты же детка, во Встречном мире! Да ещё и коэффициент трансформации миров… В общем, пока мы тут беседуем, ты в своём мире уже ещё даже и не родился!
Цветы радужной трубки Кости заметно поблёкли, спираль плюхнулась набок, а потом и вовсе опрокинулась острием вверх.
— Ты что наделал? — накинулась Аль на Спира. — Нельзя же так пугать. Он даже ещё и спираль складывать не научился.
— Ничего, сейчас я его в чувство приведу! — пообещал Спир и, поднявшись в воздух, состыковал своё заборное отверстие на конце радужной трубы с острием радужной трубки Кости. Она на глазах порозовела, потом покраснела и даже показала пурпурный бочок.
Спир ловко поставил Костину спираль на острие.
— Что же мы такие нежные-то? — пробормотал он. — Чуть что, сразу хлоп вверх тормашками…
— А ты бы не грохнулся, — стала фиолетовой Аль, — если бы узнал, что ещё не родился?
— Ч-чем это вы меня напоили? — очнувшись, встрял в разговор Костя. — Такие щекотные мурашки по всей трубке б-бегут…
— Спир довольно порозовел: — Квас по-вашему называется! Ты думаешь, зачем мы в ваш мир летали? На ржаной закваске самый лучший квас получается, не хуже вашего Вятского.
— Ну, так как мне домой вернуться? — вернулся Костя к той мысли, которая так его подкосила. — Я бы хотел снова родиться!
— Есть два выхода, — весёлым дискантом зазвенела скрипочка Аль. — Можно вернуться в ваш мир и поспиралить там до того момента, когда Спир утащил тебя в наш мир!
— А сразу в моё время никак нельзя? — растерянно спросил мальчишка.
— Понимаешь, вартмалёт может перемещаться из мира в мир только параллельно оси времени, иначе на переход никакой энергии не хватит...
— А какой второй путь? — торопливо перебил Костя, так как болтаться на земле целых двенадцать лет цветной спиралькой ему не очень-то улыбалось.
— Вернуться в тот момент, когда ты на меня упал всей своей двенадцатилетней тяжестью, — вмешался Спир, — мы можем только через антимир.
Мальчишка задумался. Спираль или антимир, хрен редьки не слаще!
— А как мы туда попадём? — решил потянуть он время. — Аннигилируем же на фиг!
— Ну, это плёвое дело! — поспешила успокоить Костю Аль. — Есть у нас такая штуковина, синхролёт называется. Он перелетает в антимир перпендикулярно оси времени, поэтому ему, как и вартмалёту, никаких дополнительных затрат энергии не требуется. Обычная Р-инверсия. Но пройти дематериализацию и трансмутацию придётся!
— А попроще объяснить слабо? — попросил Костя.
— Куда уж проще! — фыркнул Спир. — Сначала вся масса покоя перейдёт в массу движения, а потом превратишься в жителя Антимира.
— Это в кого же? — опасливо поёжился Костя, сжав и разжав свою спиральку.
— В дракона! — честно призналась Аль. — Никогда не видел?
— Вживую нет! — обречённо вздохнул мальчуган.
— Забыла, что ли! — напомнил Спир. — Драконы же на Земле в своём обличье не любят появляться. Всегда находится какой-нибудь герой, который норовит копьём в брюхо потыкать…
— А нечего девушек в плен утаскивать! — оправдала людей Аль.
— Да ты не бойся! — успокоила она приунывшего Костю. — Драконом ты ненадолго останешься, пока в твою точку времени не вернёмся. А потом вперёд, во Встречный антимир. Но вот там задерживаться никак нельзя, а то опять в твоё прошлое укатим. А оттуда уже рукой подать до твоего мира…
— У меня от ваших миров голова…тьфу ты, спираль кругом идёт! — растерялся мальчишка.
— Сейчас нарисую! — пообещала Аль и хоботком спирали на земле набросала чертёжик. — Вот смотри, я делю плоскость миров на четыре квадранта осями пространства и времени. Верхний левый — это ваш расширяющийся мир, верхний правый — будет нашим сжимающимся, встречным. Нижний правый — параллельный, а нижний левый — встречный антимиры. В каждом мире есть планета, соответствующая Земле. И мы по спирали миров будем переходить из одного мира в другой, пока снова не доберёмся до твоей планеты. Количество витков спирали указывает, сколько временных циклов Земле или сколько параллельных Земле миров существует в вашем квадранте…
— Это как по спилу дерева можно определить, сколько ему лет? И в самом деле, просто! — удивился Костя. — Ну, хорошо, в дракона, так в дракона. Полетели скорей, а то не только я, а и первобытные люди на Земле исчезнут.
— Поспиралили уж, видишь, Косте не терпится домой вернуться! — засмеялась Аль и вдруг завизжала, как самая обычная земная испуганная девчонка: — Спир, смотри! К нам Торна летит!
Костя оглянулся в ту сторону, куда показывала кончиком трубки Аль. К ним на бешеной скорости мчался громадный пыльный вихрь.
— Тихо! — прикрикнул Спир. — Попробую отсечь у торнадо хобот. Надеюсь, без подпитки с земли он ослабеет и развеется.
— Прячься в кусты, малыш! — рявкнул, словно ударил сразу по всем трём струнам контрабас. — И сиди там тише воды, ниже травы!
Не теряя времени на превращение в спираль, он огненным диском устремился наперерез торнадо. Спир планировал с лёта ударить в ту часть раструба вихря, где сечение было раза в два меньше его собственного диаметра. Но Торна разгадал маневр противника. Вихрь успел снизиться и сжаться, сразу втрое увеличив сечение в месте удара. А у Спира время для маневра уже не осталось. Радужный диск врезался в толщу черной, разбухшей спирали вихря и исчез из вида. Торна стал похож на удава, проглотившего кролика. Спир какое-то время ещё побарахтался, пытаясь выбраться наружу, но скоро затих. Раструб вихря вытянулся, свернулся в жгут…
Торна, словно заправская прачка, досуха выжал из радужной трубки Аль влагу, сыто булькнул и выплюнул уже совсем блёклый диск. Он осенним бурым листком спланировал на землю и упал в кусты рядом с Костей.
— Аль, Спир, вы живы? — дрожащим голосом поинтересовался мальчуган.
Он хорошо понимал, что одному ему ни за что не выжить в этом непонятном мире. Ну, а о возвращении на Землю можно и вовсе забыть…
— Воды-ы-ы! — вдруг услышал он даже не звук, а слабенький шорох скрипочки Аль.
Но для Кости этот шёпот был желанней любой, даже самой любимой музыки на свете. Он лихорадочно огляделся по сторонам. До речки было пару сотен метров. Но как дотащить громадное бесчувственное тело спирали до берега? Хотя… Костя вспомнил, как Спир поил его квасом, нашёл входное отверстие хобота спирали, вставил в него маленький хоботок своей радужной трубки и принялся сжимать её. Он сразу почувствовал, как содержащаяся в нём жидкость стала переливаться в трубу Аль. Она на глазах начала розоветь.
— Оставь себе немножко, а то и сам сложишься, — услышал он заметно окрепший голосок Аль.
— Спир, вставай, хватит уж шлангом прикидываться! — обратилась она к спирали.
Та вяло шевельнулась, пытаясь приподняться, но затем без сил снова шлёпнулась на землю.
— Радуге всё понятно! — с сожалением произнесла Аль. — Костя, марш на речку за водой.
— А в чём я её принесу? — недоумённо спросил мальчишка.
— Ты же спираль! — напомнила ему Аль. — Опустил хобот в воду и соси на здоровье, сколько влезет. А потом вихрем к нам, Спира отпаивать!
Через полчаса спираль уже покачивалась над кустами, вполне готовая и сама добраться до водопоя.
— Спасибо, малыш! — булькнул Спир и, пошатываясь, поспиралил на берег речки.
Спираль, высоко подпрыгнув, приводнилась прямо на середину. Речка стала заметно убывать.
— Ну, всё, мы готовы! — хором доложили Косте Спир и Аль.
— Тогда вперёд, к драконам! — обрадовался мальчуган.
Спир вместо ответа подхватил Костю могучим хоботом и забросил внутрь спирали. Она бешено завращалась, щедро разбрасывая разноцветные всполохи по всей округе. Костя сжался, почему-то ожидая многократной перегрузки, как при взлёте ракеты.
— Не боись, синхрос — это не космос! — покровительственным тоном приободрил его Спир, слегка сжав ближайшим к мальчишке кольцом спирали.
И впрямь, Костя ничего не ощутил. Только яркозвёздная белая ночь Встречного мира сменилась кромешной тьмой. Он попробовал шевельнуться, но оказалось, что тело туго спеленато чем-то похожим на упругую плёнку.
— Быть спиралью-то вольготней, чем драконом, — запоздало пожалел мальчишка.
— Извини, Костя, — донёсся до него голос Аль, но ты пока ещё только яйцо дракона.
— Не расстраивайся! — поспешила продолжить она, заметив, что яйцо возмущённо закачалось и чуть было не скатилось с утёса. — Судя по твоей реакции, думаю, вот-вот вылупишься…
Костя принялся возмущённо биться головой в скорлупу: — Эй, я не хочу сидеть в яйце! Мы так не договаривались!
Скорлупа покрылась трещинами, кусок откололся, и на свет показалась малюсенькая зубастая головёнка драконыша, мокрая от слизи.
— Ну, вот, я же говорила! — победно воскликнула Аль, длинным, с полметра, фиолетовым языком облизывая новорожденного.
Костя клацнул зубами, едва не прикусив ей язык и принялся энергично доламывать остатки темницы.
— Чем подлизываться, лучше бы помогла! — пропищал он.
Совместными усилиями драконыш окончательно избавился от ненавистной скорлупы. Он взмахнул кожистыми крыльями, распелёнывая тело, развернул во всю длину хвостик и встал, покачиваясь, на короткие кривые лапы.
— Красавчик! — одобрила его старания дракониха, внимательно разглядывая малыша, нет ли каких-нибудь врождённых изъянов.
— Вроде бы всё на месте! — удовлетворённо вздохнула она. — Рожки, чешуя, треугольные зубчики гребешка вдоль спинки, от затылка до кончика хвоста. Всё такое крошечное, мягонькое… Ну, ничего, ороговеет!
Что ни говори, Аль чувствовала себя немного виноватой за то, что вместе со Спиром втянула мальчишку в такую переделку.
— Кстати, а где Спир? — услышал знакомое имя Костя.
— А он остался на границе между миром и антимиром! — удивлённо взглянула на него Аль. — Я разве не объяснила, при переходе в антимир мы раздваиваемся. Ну, как электрон и позитрон образуют два кванта. Половина остаётся в Пограничье, как бы в залог. А при обратном переходе снова объединяемся в единое целое.
— И я раздвоился? — осторожно поинтересовался Костя, проверяя, всё ли на месте.
— Конечно! Одна нога здесь, другая — там!— пошутила Аль, заметив, как драконыш внимательно разглядывает себя. — Не волнуйся, раздвоение происходит на уровне микромира, и захочешь, не разберёшься, что к чему!
— А это что ещё за напасть? — вдруг насторожилась она, заметив, что к ним летит громадный огненно-красный дракон.
— Я не напасть, я Борг! — прогрохотал дракон. — Но если решу напасть, мало не покажется. У меня к тебе, красотка, совсем другой интерес…
— Подожди, Борг, видишь, у меня только что драконыш вылупился, — остановила Аль неожиданного кавалера, уже было собравшегося детально изложить причину своего пристального внимания к женской особи, внезапно оказавшейся вблизи его жилища.
— Так давай мы его съедим, да и дело с концом! — похоже, на полном серьёзе предложил дракон и нацелился на драконыша.
Костя шарахнулся назад и на всякий случай спрятался под брюхом драконихи.
Аль клацнула зубастой пастью, едва не откусив лапу приблизившемуся на уязвимое расстояние Боргу, и предупредила: — Не трогай мальца. Я должна доставить его на Землю. А вот на обратном пути…
Она сделала многозначительную паузу и мечтательно закатила глаза.
— Ла-а-адно, подожду! — протянул дракон с угрожающей интонацией в голосе. — Всё равно мимо меня не пролетишь. Лабиринт-то, ведущий во встречный антимир, один.
И Борг многозначительно кивнул на вершину скалы, у подножья которой они находились.
Аль, бережно ухватив драконыша за загривок, спрятала в кожистую складку на груди, заменяющую драконам сумку.
— А ну-ка посторонись! — прикрикнула она на Борга и, пролетая мимо, игриво смазала когтистой лапой ему по морде.
Красный дракон шарахнулся в сторону, уступая дорогу, и довольно фыркнул, выдув факел пламени в виде огромного любвеобильного драконьего сердца: — До встречи, красотка!
Аль помахала Боргу хвостом и в два счёта долетела до вершины скалы, над которой находился вход в лабиринт, ведущий во встречный антимир Земли.
Когда Костя, барахтавшийся на дне сумки, встал на цыпочки и высунул головёнку наружу, то увидел, что они летят над бескрайней пустыней, испещрённой знаками, символами, линиями. Знаки и символы складывались в изображения диковинных насекомых, птиц, животных, а линии — в спираль.
— Вот и встречный антимир, — прокричала Аль. — Смотри, внизу — наш аэродром подскока. Кстати, ты заметил, что мы уже не драконы?
Костя взглянул на неё и увидел, что рядом с ним летят уже три… Он затруднился сразу придумать название этим существам. Больше всего они были похожи на автомобильные баллоны, мал мала меньше. И со страхом понял, что и сам превратился в три таких же баллончика.
— Амфибии, местные жители этой планеты антимира! — не дожидаясь вопросов, пояснила Аль. — Делай, как я!
И вереница амфибий устремилась на посадку, стараясь попасть в самый центр спирали. Баллоны приземлились один на другой, образовав усечённую пирамиду, на верхушку которой лихо плюхнулись и три Костиных баллончика. Он даже не сообразил толком, как ему это удалось. Скорей всего, амфибии сами совершили эту посадку. И не успел он опомниться, как из середины пирамиди ударил сноп огня. Она ракетой устремилась ввысь и погасшим салютом растаяла в воздухе.
Чтобы не ослепнуть от такого фейерверка, Костя инстинктивно зажмурился. А когда раскрыл глаза, то увидел, что падает… прямо на деда Григория.
— Берегись! — завопил Костя. — Зашиб-у у-у!
И вместе с дедом покатился по земле, остановившись только у края радужного ковра.
Костя с трудом встал, покачиваясь на ватных ногах. Но дед Григорий не шевелился.
— Неужели насмерть? — похолодел Костя. — Хотя вряд ли! Иначе сработал бы парадокс дедушки, и мы оба бы исчезли…
— Дед, дед, очнись! — принялся он трясти Григория, похлопал по щекам и уже собрался делать искусственное дыхание рот в рот, как дед, к его неописуемой радости, наконец, приоткрыл глаза.
— Ты кто, мальчик? — прошептал он.
— К-К-костя! — растерянно произнёс мальчишка. — Твой внук!
— Какой ещё внук? — недоумённо воскликнул дед Григорий. — У меня внуков отродясь не было!
Костя недоумённо оглянулся на спираль: — Аль, чего это он своих не узнаёт, память, что ли, отшибло?
Аль, в свою очередь, удивлённо спросила Спира, под шумок уже шелушившего ржаные зёрна: — Ты куда, блин, нас занёс?
— Я не блин, я — спираль! — гордо распрямился Спир. А в чём дело? Самый обычный земной параллельный мир. В Костином мире я уже весь урожай ржи собрал!
И выдержав паузу, в течение которой мальчишка обиженно хлопал глазами, не зная, что и сказать, вдруг рассмеялся: — Да всё нормально! Мы просто сделали полный оборот по спирали миров и оказались в параллельном мире расширяющейся Вселенной. Отсюда уже и сам сможешь добраться. Ты же теперь дитя лабиринта. У вас таких называют детьми индиго. Подумай о том месте и времени, где хочешь оказаться, и полный вперёд!

© Кузнецов Ю.Н., текст, 2018
  • Комментарии
Загрузка комментариев...